Владимир Василенко – Сайберия. Атаман (страница 4)

Вообще, дарить подарки мне нравилось. А вот принимать их почему-то было неловко.

– Спасибо, Аркадий Францевич. Право, не стоило…

Путилин лишь похлопал меня по плечу, а потом жестом фокусника достал откуда-то из-за спины ещё одну шкатулку, поменьше, и поставил её уже перед Радой.

– А это вам, сударыня.

Открыв свою шкатулку, я увидел короткий кинжал в ножнах. Явно японской работы – это было видно по характерной отделке рукояти. Взяв его в руку, удивился его тяжести. Сам клинок оказался прямым и толстым, с ярко выраженными гранями. Прямо не кинжал, а штык.

– Такие штуки в Японии называют ёрой-доси, «пронзатель доспехов», – пояснил Путилин. – Но этот экземпляр – особенный. У него даже имя есть – Ями-но Тогэ. В переводе на русский – что-то вроде «тёмного шипа» или «шипа тьмы». Выкован из метеоритной стали одним очень одарённым оружейником. Достаточно крепок и остр, чтобы пронзить даже ёкая. В самое сердце.

Даже не особо приглядываясь, можно было различить в глубине клинка яркие следы эдры. Кинжал был не просто из необычного металла – темно-серого, слоистого, с причудливыми разводами по всей поверхности – но ещё и скрывал в себе простой, но чёткий энергетический конструкт с Аспектом Укрепления. Причём по форме эта структура напоминает сжатую пружину, так что при колющем ударе, похоже, происходит выплеск эдры через острие. Насколько мощный – проверять сейчас не рискну.

Хм… Оружейник-то, похоже, был действительно Одарённым. С большой буквы.

– Сдаётся мне, Аркадий Францевич, про пронзённые сердца ёкаев – это не фигура речи, – пробормотал я, крутя небольшой, но смертоносный клинок в пальцах.

Путилин лишь улыбнулся, и в улыбке этой мелькнула нотка грусти.

– Не без этого. Но, увы, до того, на кого я годами точил этот кинжал, я в своё время так и не добрался, – вздохнул он. – Да теперь уже, наверное, и не доберусь. Поэтому я решил отпустить эти воспоминания. Пусть это оружие будет теперь у тебя. Возможно, тебе оно когда-нибудь тоже сослужит верную службу.

– Это… похоже, что-то очень личное. Вы уверены?

– Абсолютно. Если кому я и готов передать Чёрный Шип, так это тебе.

– Что ж… Спасибо! Я очень тронут.

Вложив пронзатель обратно в ножны, я обернулся к Раде. Та тоже уже открыла свою шкатулку и одну за другой выставила на стол три небольшие пиалы из тёмно-зеленого глянцевого материала, похожего не то на камень, не то на керамику.

– Горячие, – обхватив последнюю ладонями, удивилась она и подняла взгляд на Путилина. – Там что, кусочки жар-камня внутри?

– Это тяваны, традиционные японские сосуды для чайной церемонии, – пояснил тот. – И да, они сделаны так, чтобы дольше сохранять напиток горячим. Если честно, я не совсем понимаю, как. У восточных мастеров свои секреты. Но вряд ли дело в жар-камне. Они вообще редко используют эмберит в привычном нам виде.

Я взял одну из пиал в ладонь. Действительно, горячая, но не настолько, чтобы обжигать кожу. Просто ровное приятное тепло, словно бы в чашу налит горячий напиток. Внутри же я снова разглядел эдру, заключённую в устойчивый конструкт и, судя по цвету и структуре ауры, в основе – Аспект Огня.

Интересно, интересно… Но при этом эмберита в этом изделии тоже нет, как и в кинжале. Но за счет чего эти энергетические конструкты внутри подпитываются? Похоже, потихоньку поглощают эдру из окружающей среды… Я с трудом удержался от того, чтобы переключиться на Аспект Ткача и не начать разглядывать артефакты уже более пристально, с профессиональной точки зрения. Этим можно будет заняться как-нибудь в другой раз.

Но вообще, похоже, что восточные мастера продвинулись в понимании эдры гораздо дальше наших. Мы используем эмберит, чтобы встраивать его в механизмы в качестве «батареек» или других ключевых элементов. Но передо мной – два примера, когда предметам были приданы новые свойства через создание внутри них самоподдерживающихся энергетических контуров.

Чистая магия.

Я так увлёкся разглядыванием подарков от Путилина, что не заметил, как в зале появились гости. Это была целая ватага ряженых мальчишек – заскочили колядовать, и Варвара как раз щедро сыпала конфеты в подставленные мешки и шапки.

Чуть особняком от детворы стоял взрослый. Судя по форменной шинели – курьер, и в руках он держал завернутый в подарочную бумагу свёрток и какой-то конверт.

– У меня посылка, – повысив голос, чтобы перекричать галдеж мальчишек, объявил он. – Для князя Богдана Василевского.

Я подозвал его и принял свёрток. Остальные даже подтянулись поближе, заинтригованные неожиданным визитом.

– Тебе, похоже, ещё один подарок, Богдан? – нетерпеливо вытягивая шею, спросил Полиньяк. – И от кого? Ну же, открой скорее!

В конверте был небольшой лист бумаги, сложенный вдвое, с коротким рукописным посланием. Пробежавшись взглядом по выведенным синими чернилам строчкам, я нахмурился. Даже поднёс листок ближе, будто мне нужно было получше разглядеть подпись, и озадаченно хмыкнул.

– От кого это? – встревоженно спросила Рада, коснувшись моей руки.

– От князя Аристарха Орлова. Он в Томске. И хочет встретиться.

Глава 2

«Богдан!

Понимаю, что это письмо станет для тебя неожиданностью, а кроме того, может послужить причиной для подозрений. Однако, даю слово дворянина – я не имею в помыслах причинить вред ни тебе, ни твоим близким. Кроме того, если слухи о тебе хоть вполовину правдивы – это было бы глупо с моей стороны.

Нас многое связывало с твоим отцом. И именно в память о нём и о деле, что когда-то объединяло нас, я решил сделать то, что давно следовало. Подробнее изложу при личной встрече. Встретиться предлагаю завтра в полдень рядом с главными воротами в железнодорожное депо. Не удивляйся выбору места – объяснение тому тоже найдёшь завтра.

P. S. В знак серьёзности моих намерений позволь преподнести небольшой рождественский презент. В свете твоих планов, уверен, он придётся весьма кстати».

Вот, собственно, и всё, что было в той вчерашней записке. Ниже – лишь дата и размашистая витиеватая подпись с расшифровкой «Кн. А.А. Орлов».

А вот под подарочной бумагой обнаружилось кое-что поинтереснее. Старые путевые заметки самого Орлова, явно сделанные во время экспедиций в Сайберию. Пока сложно судить, насколько они будут полезны – я просмотрел их лишь по диагонали. Но, в любом случае, это ещё один кусочек пазла, который может пригодиться.

Ну, и чего уж точно не отнять у автора письма – так это умения заинтриговать. Так что к двенадцати часам дня я уже подъезжал к железнодорожному депо. С собой я взял только Демьяна – они с Орловым-старшим были давно знакомы, и это могло оказаться полезным.

Прибыли мы с дешёвым извозчиком, на неприметной двухместной коляске. Когда я вслед за Демьяном спрыгнул на землю, возница, оглянувшись на меня, испуганно охнул и перекрестился. Он не видел, как я садился – из дома я вышел невидимкой, позаимствовав на время Дар у Полиньяка.

Увы, после того, как мой Дар был раскрыт, я у местных властей под особым контролем. Мне «строго рекомендовано» вообще не покидать фамильную усадьбу без уважительных причин, а уж долгие отлучки и появление в общественных местах и вовсе согласовывать с губернатором. Это меня, мягко говоря, раздражает, поэтому, несмотря на уговоры Демьяна и Путилина, я частенько нарушаю свой карантин. Тем более сейчас, в праздничные дни, надеюсь, и шпики Горчакова немного ослабили хватку.

Ожидавший нас у ворот старик, кутавшийся в долгополую шубу с довольно потрёпанным лисьим воротником, меня поначалу разочаровал – издалека я решил, что это и есть Орлов-старший. Однако, подойдя чуть ближе, увидел, что это вообще не нефилим.

Погода была ясная, солнечная, но морозная – корка утоптанного снега сердито скрипела под ногами, при дыхании изо рта вырывались заметные клубы пара. Встречающий нас посланник явно успел изрядно замёрзнуть, но старался не подавать вида.

– День добрый! – первым поздоровался я. – С кем имею честь?

– Здравствуйте, ваше сиятельство! – поклонился старик. – Я камердинер его сиятельства Аристарха Алексеевича Орлова. Меня зовут Семён.

– А по батюшке?

– Семён Фёдорович, если вам угодно. Аристарх Алексеевич ожидает вас вон там, на втором грузовом перроне. Если не возражаете, проследуем туда сейчас же. Там можно будет укрыться от холода.

– Да, конечно. Прошу, – я жестом указал ему следовать впереди.

Камердинер, чуть ссутулившись и пряча руки в рукавах, быстрой походкой ринулся на территорию депо. Охрана у ворот, похоже, была предупреждена, потому что даже не подошла к нам спросить о цели визита.

За высоким забором раскинулась обширная территория, сплошь опутанная железнодорожными ветками. Эмберитовые тепловозы, то и дело исторгая огромные клубы пара, толкали туда-сюда вагоны и грузовые платформы, будто тасуя причудливую колоду. Некоторые вагоны заезжали в ворота ангаров, некоторые разгружались на специальных перронах, оборудованных козловыми кранами.

Как раз к одному из таких перронов мы и подошли. Возле него стояло несколько открытых платформ и пара «теплушек» – похоже, их уже отделили от железнодорожного состава, в котором они прибыли, и теперь загнали в тупик для разгрузки.

Я издалека обратил внимание на необычные штуковины, закрепленные на платформах. С первого взгляда было понятно, что это какие-то транспортные средства – верхняя часть их была похожа на удлинённый автомобильный салон с рядом небольших скруглённых окошек. Но сам корпус был необычный – обтекаемой формы, с чуть задранным носом, так что больше напоминал что-то вроде катера. Это сходство усиливалось тем, что в нижней части не было видно колёс – вместо них было что-то вроде массивных, загнутых к краям полозьев, каждый больше метра в ширину.