Владимир Василенко – Разрушитель (страница 27)

Для «Колизеума» из тайги привозят пойманных живьём чудовищ. И явно не только ради зрелищ. Это древний способ инициации первородных нефилимов — убить демона, поглотить его Сердце. То, что Дар почему-то можно получить только таким примитивным, варварским способом— это давняя тема для дискуссий, и в книгах про нефилимов, которые мне удалось найти, она поднимается много раз. Описывается множество экспериментов, когда Дар пытались передать носителю более безопасным путём — например, через твёрдый карбункул, вырезанный из ещё живого монстра. Но из этого ничего не получалось. И уж тем более непонятно, как передать Дар, если твёрдого карбункула у монстра нет, и Сердце его представляет лишь сгусток эдры. Даже победа над монстром в бою не даёт никаких гарантий, что переход Дара состоится. А ещё — человек может просто не пережить этого перехода.

Собственно, это одна из главных причин, почему первородных нефилимов в последние десятилетия становится всё меньше, как и в целом нефилимов как таковых. А для каждого клана любые Одарённые — это ценный ресурс. С помощью «Колизеума» Вяземский здорово мухлюет, привлекая к себе в губернию Одарённых со всей округи. Натаскивает их в реальных боях, а когда повезёт, то и создаёт новых нефов. Он и так в более выигрышном положении по сравнению с другими кланами — за счёт того, что Томск у самой границы с Сайберией, Одарённые тут рождаются чаще…

При таком раскладе, конечно, он не откажется от тайного оружия в виде собственного Пересмешника. Весь вопрос в том, что в нём победит — вполне естественный страх передо мной или желание использовать в своих целях.

— Давайте уже начистоту, Сергей Александрович. Что вам от меня нужно?

Он, кажется, даже немного успокоился. Тоже откинулся на спинку сиденья и, наконец, разжал кулак и задумчиво похлопал по столику раскрытой ладонью. Крупная печатка с гербом тихо постукивала о столешницу.

— В данный момент мне от тебя нужна лишь одна малость. Небольшая услуга. Но от того, окажешь ли ты её, будет зависеть очень многое. В том числе и всё наше дальнейшее… возможное сотрудничество.

— Я слушаю.

— В рамках своего расследования вы с Путилиным задержали одну особу. Одно время её вроде бы держали у тебя в усадьбе. Но позже она исчезла. Она вообще… жива?

Говорил он нарочито небрежным тоном, снова отвернувшись в окно. Я бы сейчас много отдал за возможность «прочитать» его с помощью Аспекта Морока, но даже без телепатии я уловил едва заметные изменения в его настроении и голосе, и это заставило меня приглядеться к нему внимательнее.

— Думаю, да, — осторожно ответил я.

Тщательно скрываемый вздох облегчения.

— Где она сейчас? — отрывисто спросил Вяземский. И, не получив немедленного ответа, не выдержал и развернулся ко мне. — Ну, чего молчишь?

— Зачем она вам?

— Вопросы тут задаю я. И, кажется, я спросил вполне чётко.

— А мне кажется, вы согласились говорить начистоту.

— Ты что-то слишком дерзок для человека под дулами пулемёта.

— Ну, строго говоря, я не совсем человек. И вы так уж уверены, что эта пукалка меня остановит?

Вяземский снисходительно усмехнулся, но глаза его оставались серьёзными и напряжёнными. На моём лице тоже застыла лёгкая усмешка, за которой я маскировал гримасу боли — я осторожно попробовал развернуть тонкое тело, переборов поле синь-камня.

Получалось гораздо лучше, чем я предполагал. Видимо, общая моя мощь увеличилась настолько, что средства, придуманные против обычных нефилимов, меня уже не могли сдержать. Вот только больно, чёрт побери. И слишком медленно. На то, чтобы полностью развернуть Дар и применить его, мне явно понадобится секунд десять, а то и больше… Если сработает пулемёт — за это время в меня больше сотни пуль загнать можно.

— Не уверен, — ответил губернатор. — Ты прав. Ты — не человек. И даже не нефилим. Ты скорее чудовище в человеческом обличье, и потому вообще неизвестно, что от тебя можно ожидать. Поэтому я… подстраховался.

— Если вы о синь-камне, то…

— Нет. Не о синь-камне.

Вяземский извлёк из кармана жилетки карманные часы, щёлкнул крышкой. Удовлетворённо усмехнулся, взглянув на циферблат.

— Мы ведь не просто так отправились кататься, Богдан. Едва мы отъехали, мой человек отправился к Путилину со срочным донесением, чтобы выманить его из дома. На это ему давалось пять минут. После чего группа моих бойцов взяла под контроль усадьбу и арестовала твоего камердинера и его дочку… Как там её зовут?

Я и сам не ожидал, что отреагирую так бурно. Но от одной мысли, что кто-то в эти самые минуты, пока мы катимся по городским улицам, тянет свои лапы к Раде, меня накрыло волной самой чёрной, самой жгучей ярости.

Чтобы хоть как-то обуздать её, я направил её на борьбу с синь-камнем. Невидимые раскалённые иглы впились в меня со всех сторон, и жгучая, пронизывающая насквозь боль, как ни странно, даже принесла некоторое облегчение. Совсем как когда молотишь кулаками в стену, чтобы выпустить пар.

Внешне это, впрочем, почти не проявилось — я просто замер, вцепившись в подлокотники, и процедил сквозь зубы:

— Они. Здесь. Не при чём. Не нужно их впутывать!

— Приходится, Богдан, — вздохнул Вяземский. — Приходится. Судя по моим источникам, эти двое — самые близкие для тебя люди. Поэтому мне будет спокойнее, если они пока побудут под моей защитой.

Моё тонкое тело развернулось — все Узлы снова раскрылись, соединяющие их меридианы, словно вены, наполнились циркулирующей по ним эдрой. Я видел это внутренним взором, а вместе с тем чётко увидел и источники терзающей меня боли. Кристаллов синь камня вокруг меня было натыкано аж пять штук — два подо мной, один в плафоне над головой, один в двери и один в переборке впереди, прямо под дулами пулемета. Они пульсировали, источая злое, вибрирующее поле.

Правда, на этом я и остановился. Вернув на несколько мгновений контроль над Даром, я расслабился и позволил синь-камню снова побороть меня. Силой тут ничего не решишь — Вяземский и правда безошибочно угадал мою болевую точку.

— Под вашей защитой? Да уж называйте вещи своими именами. Они у вас в заложниках!

— Да, ты всё правильно понял. Мне показалось, что так ты будешь… сговорчивее.

— И всё ради того, чтобы выведать местоположение Беллы? С чего она вдруг вас так заинтересовала?

— Ты снова лезешь не в своё дело! — огрызнулся Вяземский, раздражённо поёрзав на сиденье. — Ну хорошо — она работает на меня, чёрт побери! Так понятнее?

Я не смог совладать с эмоциями, издав удивлённый возглас. Вяземский в ответ фыркнул и отвернулся к окну.

— Сказать начистоту? — спросил я, чуть успокоившись. — Теперь я вообще ни хрена не понимаю. То есть вы сами и замешаны в этом заговоре с покушением на Романова?

— Что за вздор⁈ — рявкнул губернатор. — Ты вообще понимаешь, что ты несёшь?

Я выдохнул, надувая щёки, и зажмурился. Голова всё ещё раскалывалась после борьбы с синь-камнем, но после слов губернатора эта боль, кажется, ещё больше усилилась.

— Так может, вы мне просто объясните, наконец, в чём дело? Вы ведь совершенно правы — этот запутавшийся клубок и правда нужно уже разрубить. Но для начала надо разобраться, что вообще происходит.

— Это не твоё дело!

— Раз не моё — так выпустите меня отсюда! И отпустите Демьяна и Раду. Мне вообще плевать на все эти ваши разборки!

Вяземский, поигрывая желваками, молча смотрел на меня, что-то прикидывая в уме. Я ждал, всем своим видом показывая, что это моё последнее слово. Эта игра в гляделки длилась недолго, но от напряжения меня бросило в жар, и я явственно чувствовал, как капля пота стекает по виску.

— Ох, и упрямый же ты сукин сын… — процедил Вяземский.

— Я знаю, что вы привыкли давить на людей, Сергей Александрович. В этом ваша суть. Но не надо. Я ведь не враг вам. И, поверьте, вам не захотелось бы иметь такого врага.

— Ну, каков наглец, а! Ты что, угрожаешь мне? В моём городе? В моей же машине?

Гнев Вяземского ощущался уже физически — пространство вокруг него будто завибрировало, и металлический корпус машины вдруг жалобно заскрипел, будто его начало сдавливать огромными тисками. Бронированная переборка впереди даже подалась, чуть прогибаясь. Машина вильнула и резко сбавила ход, остановившись на обочине. Нас ощутимо тряхнуло.

Губернатор спохватился и унял свой Дар. Однако совладать с эмоциями у него так же хорошо не получилось — он на несколько мгновений потерял самообладание и грязно выругался, испепеляя меня взглядом.

— Да я тебя… раздавлю, щенок! Ты что, не понимаешь, что ты сейчас полностью в моей власти⁈ Ты и твои…

— Забавно, — усмехнулся я, и он опешил настолько, что ненадолго потерял дар речи.

— Забавно⁈ — наконец, возмущённо выдохнул он. — Тебя это всё забавляет?

— Я действительно в вашей власти. И вы действительно можете раздавить меня хоть сейчас. Но ведь не делаете этого. Потому что надеетесь с моей помощью узнать, где Белла. Какое, однако, трепетное отношение к… той, которая на вас просто работает.

Он снова выругался, грохнув кулаком по столу. Потом наклонился вперёд и требовательно постучал по окошку водителя. Машина снова тронулась с места.

Поправив сбившийся галстук и пригладив волосы, губернатор уселся ровнее и успокоился, хотя во взглядах, которые он бросал на меня, по-прежнему сверкали молнии.

— Ну хорошо. Я не буду на тебя давить. Мы, можно сказать, в похожих условиях. У меня твои близкие. А в твоей власти помочь мне отыскать… близкого мне человека. Так давай покончим с этим. Где Изабелла? Скажи — и я отпущу тебя. Даю слово.