Владимир Василенко – Разрушитель (страница 20)

Впрочем, тут вспомнился афоризм из прошлой жизни — про то, что на определённом этапе любая технология воспринимается как магия. Я (правда, уже очень смутно) помнил разные изобретения из своего прежнего мира — например, телефоны размером не больше портсигара, в которых были сосредоточены десятки функций. Но как именно они работали, я понятия не имел. Знал лишь, что внутри — какое-то неимоверно сложное нагромождение крошечных деталей, работающих от компактного источника энергии. Тоже чем не магия?

Дарина рассказала, что варман тууры — это обитатели одного из параллельных миров. Несоизмеримо более древняя и высокоразвитая раса, сумевшая освоить тонкое управление эдрой — энергией Нави. Однако именно эти технологии почти погубили и их самих, и их родной мир, превратив его в малопригодную для жизни пустыню. Чтобы спасти остатки своей цивилизации, они и пробили коридор в наш мир, однако он не совсем подходит для их обитания. Потому они начали его изменять, чтобы подготовить для своего окончательного переселения.

И судя по всему, конечный результат нынешним обитателям очень не понравится…

Об этом всём я и так знал или догадывался. Но мне не давали покоя некоторые несостыковки в этой картине. Например, албыс или убитый мной сегодня Яг-Морт — это существа, которых люди тоже называют ледяными демонами и тоже связывают с Оком Зимы. Они обладают сильным Даром, способны поглощать эдру и использовать их для воздействия на материальный мир. Но что-то они не очень-то похожи на того типа, прилетевшего на ледяном НЛО.

Дарина в ответ на мои возражения снисходительно покачала головой.

— Вы ровным счётом ничего не знаете о варман туурах, хотя они здесь уже три века. Люди видят лишь последствия их действий. И смутно подозревают, что за этим стоят существа более могущественные, чем обычные монстры. Потому вы и не суётесь слишком далеко в Сайберию. Понимаете, что там — настоящие хозяева тайги. Хотя, кстати, даже само это название взято из вашего же фольклора.

— Ну, а другие демоны — те, что пониже рангом? Они-то точно из местных легенд. Некоторых я даже видел. Русалки всякие, оборотни, безглавцы и прочие. Но ведь легенды о них наверняка появились гораздо раньше, чем открылось Око Зимы. Как так? Или вся эта нечистая сила — это обитатели Нави?

Шаманка задумчиво потеребила костяные бусы на груди.

— Это… не так просто объяснить, Богдан. То, что вы называете Навью — это даже не другой мир вроде того, из которого пришли варман тууры. Это вообще не какое-то определённое место. По большому счёту, Навь — это просто одна из бесчисленных форм проявления эдры, которая пронизывает всё древо миров. То, что перечисленные тобой существа приходят из Нави… Да, можно сказать и так. Но в то же время… всё наоборот.

— Что-то ты нас совсем запутала. Как это понимать?

— Помнишь, чему я учила тебя в детстве? Эдра может обретать разное воплощение. Перекрашиваться в разные Аспекты, затвердевать в виде эмберита, растворяться в живых существах, меняя их и наделяя необычными свойствами…

— Да, это-то я понимаю…

— Но, помимо всего этого, иногда эдра может обретать не просто материальное, но живое и даже разумное воплощение. Однако тут всё зависит от людей. И вообще от любых разумных существ, обитающих в мирах Яви. Ведь разум — это не просто инструмент познания вселенной, но и инструмент её изменения.

— Ты сейчас говоришь об обычном разуме? Не наделённом каким-нибудь Даром?

— Именно. Мысли разумных существ способны менять материю, если их направить в единое русло. Если смертные во что-то искренне верят, и эта вера поддерживается множеством людей на протяжении многих лет — это рано или поздно находит своё отражение в Нави. И иногда эти воплощения просачиваются сюда в реальность.

— И это происходило даже до прихода варман тууров?

— Конечно. Правда, в обычных условиях это бывает крайне редко. И, к сожалению, порождаемые таким образом существа — это почти всегда воплощения людских страхов.

— Ну, тут я не удивлён… Но сейчас такие страшилища появляются гораздо чаще?

— Да. Ваш мир изранен варман туурами. Пробивая себе путь, они создали разломы, через которые эдра просачивается сюда напрямую, и потому многие существа, которые до этого существовали лишь в местных сказаниях, начали оживать. Причем чаще всего это страшилища из легенд местных племён, живущих в Сайберии.

— Просто потому, что они рядом с эпицентром Ока Зимы?

— Да. Это… такой проклятый замкнутый круг. Люди видят своих демонов воочию, и их вера только крепнет. Ты не представляешь, сколько злых божков были взрощены за последние триста лет в тайге только за счёт того, что люди истово поклоняются им. Им молятся, приносят жертвы… Они становятся всё могущественнее, кровожаднее, собирают всё больше последователей.

— Ну почему же. Могу себе представить…

— Но самое печальное — люди не осознают, что они сами же и порождают чудовищ.

Рассказывая об этом, Дарина отвернулась, глядя в сторону, на колышущиеся за бортом волны, и голос её заметно дрожал. Кажется, эта тема была для неё болезненна.

Я же невольно вспомнил наш с Путилиным поход к отцу Серафиму, и какое впечатление на меня произвела его старенькая церковь. Похоже, вот как это работает. Человеческая вера сама по себе может управлять эдрой. Отсюда и все эти эффекты, связанные со святыми местами, вплоть до чудес…

Мы посидели немного молча. Я сходил в рубку к дядьке Степану, разжился крепким травяным чаем в жестяных кружках. Поначалу он был обжигающе горячим, но быстро остывал на ветру. Рада и вовсе не столько пила, сколько грела руки об кружку.

Рассказ шаманки многое расставил по местам, но всё же у меня оставалось ещё очень много вопросов.

— То есть ты хочешь сказать, что все эти демоны — это лишь побочный эффект от вторжения? Так же, как всякие мутанты, то есть Изменённые животные и растения?

— М-м-м… Не совсем, — возразила Дарина. — На аборигенов этого мира варман тууры пока не обращают внимания. Но вот к порождениям Нави относятся совсем по-другому. Не как к равным, но всё же как… к помощникам. Иногда даже наделяют их энергетическими матрицами, похожими на те, которыми владеют сами.

— Ты говоришь о… Даре?

Она вздохнула.

— Тут тоже всё очень непросто. Вы называете одарёнными всех подряд, даже тех, у кого способности проявляются спонтанно, под влиянием эдры…

— Почему же, — перебил её я. — Отец объяснил мне разницу между обычными Одарёнными и нефилимами…

Упоминание об Аскольде вызвало в Дарине неожиданно яркую вспышку эмоций, причём очень противоречивых — от ярости и ревности до чувства вины.

— Разница не так уж велика. Нефилимами становятся те, кто поглотил готовую матрицу другого существа. Но это тоже суррогат. Они чаще всего даже не видят эдру и не могу напрямую управлять своей матрицей. А то, что при этом их Дар ещё и может передаваться по наследству — вообще огромный курьёз. Вы играетесь с сущностями, которые получаете случайно, и истинной силы которых даже не понимаете.

— И варман тууров это не беспокоит?

— Не больше, чем крестьянина беспокоят крысы в амбаре. Даже самые сильные нефилимы не представляют для них большой опасности. И как раз над этим я работала все эти годы. Я искала способ наделить аборигенов полноценной матрицей для управления эдрой. И это оказалось очень сложно задачей…

— Почему… вы? — вдруг спросила Рада.

— Что ты имеешь в виду, девочка?

— Ну, вы постоянно так говорите… «Вы, люди», «ваши легенды», «ваш мир». Разве вы сама — не человек?

Это она верно подметила. Я и сам хотел спросить о том же. Внешне-то Дарина выглядела вполне обычно, если так вообще уместно говорить о нефилиме. Я уже повидал немало Одарённых разных рангов, и она не особенно-то выделялась среди них. Но это только на первый взгляд.

— Эта оболочка… — кашлянув, замялась Дарина. — Да, она принадлежит аборигенке. Но мой разум и большая часть моей памяти… Не совсем.

— Ты тоже варман туур, — негромко сказал я, не сводя с неё взгляда. — Который вселился в тело смертной. В каком-то смысле Одержимая.

После довольно долгой паузы Дарина молча кивнула.

— Поэтому тот, ледяной, говорил о предательстве? — продолжил я.

— Да. Это… Очень давняя история, я и сама не до конца помню, что произошло и как я оказалась в этой оболочке. Часть воспоминаний попросту не сохранилась.К тому же со временем моя личность здорово перемешалась с той, что изначально была здесь. Я теперь и сама не могу с уверенностью сказать, кто я. Уже точно не та, какой была до того, как получила эту оболочку. Но и не человек. Нечто… другое.

Объяснения были путаными, но я не стал уточнять, потому что как раз тут-то я её отлично понимал. Сам пережил нечто подобное.

— Однако ты пошла против сородичей. Почему?

— Пошла против сородичей… Это не совсем точное выражение. Не все варман тууры одинаковы. И многие из них не поддерживают идею захвата вашего мира.

— Почему? — повторил я, и она поначалу помедлила с ответом. Мне даже показалось, что растерялась, не зная, что сказать. Такое бывает, когда человек очень долго идёт к какой-то цели, уже особо не задумываясь об этом и забыв, с чего всё началось.

— Потому что… Это неправильно. Им действительно нужно искать новый мир. Но необязательно при этом убивать всё живое. Вместо того, чтобы ломать здесь всё под себя, варман тууры могли бы измениться сами, приспособиться для жизни здесь. Это вполне им под силу.