Владимир Василенко – Обитель Серебряных Волн (страница 11)

С другой стороны, проходить мимо уже разведанного хрустального зерна тоже было бы глупо. Раз уж я здесь, нужно его добыть. Лишь бы местные ксилаи не стали к этому препятствием. Не хотелось бы действовать грубой силой.

– Расскажи ещё, что ты помнишь об этих местах, Линьфао. Что-то, что может помочь нам. Ты говорил о торговле с местными. Что они продавали? И что покупали во внешнем мире?

– У них здесь совсем туго с металлами. Поэтому они всегда рады даже обычной стали или меди. Инструментам. Крепким верёвкам из лунного джута. Хорошим тканям. Сами они делают морской шёлк из особых водорослей. Ткань красивая, лёгкая и быстро сохнет. Но недолговечная.

– А оружие? У них есть огнестрел?

– Нет, они сражаются копьями и посохами. Но многие владеют какими-нибудь боевыми техниками школы Воды. И все люйшанцы, кроме совсем уж бесталанных, рвутся стать учениками Обители. Для местных это главный смысл жизни – стать бакхо.

– Но что-то я не слышу в твоём голосе одобрения, – усмехнулся я. – Разве подчинять себе силу стихий не почётно для любого ксилая?

Солёный тоже усмехнулся, но невесело. И ответил не сразу, будто тема эта ему была неприятна.

– Когда-то это было так. И когда-то именно сила стихий позволяла ксилаям хоть как-то противостоять алантским Конкордиям. Но мы проиграли. А люйшань и вовсе не пытались сражаться, даже в прежние времена. Они всегда прятались в этой забытой богами дыре и только и делали, что годами полировали свои техники. Ради чего? Какой в этом смысл?

Мне нечего было ему ответить, зато это был удачный момент задать вопрос.

– А сам-то ты как относишься к борьбе против алантов? Некоторые твои сородичи с Зелёной скалы считают, что ты был связан с Братствами Когтя. Да вон и Джигги Гремучка об этом упоминал…

Солёный рассмеялся и хитро взглянул на меня из-под края бамбуковой шляпы.

– Я просто старый рыбак, который выбрал спокойное местечко для того, чтобы доживать свои последние дни. На Зелёной скале мне нравилось. Только море, небо и скалы. И никому до тебя нет дела. Я давно мечтал о тишине и покое.

– Однако, как только появилась возможность – то с радостью бросил всё это и ввязался в передряги.

– Ну, что сказать… – пожал он плечами. – Оказалось, что тишина и покой хороши в малых дозах. А потом от них уже тошнить начинает, как от тухлой рыбы.

– Очень хорошо тебя понимаю.

– Ладно, пора уже и вздремнуть, – Солёный легко, без напускного старческого кряхтения, поднялся на ноги. – Был тяжёлый день. И сдаётся мне, завтра тоже не удастся спокойно поваляться пузом к верху. Оставить тебе фонарь? Я-то могу добраться до берега и без него.

– Да, оставь. Я ещё немного побуду здесь. И… спокойной ночи, Линьфао. Так говорят в наших краях.

– Спокойной. Ночи, – задумчиво повторил он. – И правда, хорошее пожелание. Для всех нас.

Кивнув мне на прощанье, он скрылся в темноте. Я остался в одиночестве на какое-то время, и использовал эту паузу для уже привычных ритуалов.

Сначала медитировал, пополняя запас водной Ци. Здесь её было довольно много – возможно, из-за горячих источников неподалёку. Эти бурлящие озерца источали клубы пара, расползающиеся на сотни метров вокруг.

Потом, вызвав Зерно Путеводной звезды, отделился от тела и немного «полетал» над островом. Это уже тоже начало входить в привычку. Если пытаться сканировать местность на дальних расстояниях, зерно начинает здорово вытягивать энергию из меня самого, так что такие сеансы не могут продолжаться долго. А вот разведка в радиусе пары километров от тела почти не тратит сил, и к тому же дарит массу впечатлений. Лишённый физической оболочки, я в такие моменты не привязан и к законам динамики, так что могу крутить головокружительные кульбиты и мгновенно разгоняться до таких скоростей, что вокруг всё размазывается в пёстрые полосы. Словно гоняешь на высокоскоростном летающем дроне, способном заглянуть в любой закоулок.

Сейчас я, правда, ничего интересного в окрестностях не обнаружил. Разве что убедился, что деревушка в долине действительно заброшена, да и вообще в этой части острова ни души, кроме нас и всякой мелкой живности размером не больше кошки.

Что ж, и это знание ценно. По крайней мере, никто не потревожит наш сон.

Ночевать я вернулся в лагерь, устроившись неподалёку от ксилаев. Но проспал, пожалуй, не больше трёх часов. Этого хватило. Валяться дальше, глазея в медленно светлеющее небо, было скучно, так что я снова выбрался на берег. Расположился на вершине небольшой скалы, выдающейся прямо в море, и снова занялся медитацией и сбором Ци.

Привычка заниматься этим в любое свободное время понемногу начала становиться частью моей натуры. Что, кстати, удивительно, учитывая моё прошлое. Ещё пару лет назад меня легко было охарактеризовать одной фразой. Адреналиновый наркоман. Я занимался паркуром, верхолазаньем, снимал видео со всяким экстримом. Да и в ходе своих приключений в Артаре я ввязывался в такие авантюры, которые даже в пересказе звучат, как безумие.

Впрочем, и сейчас в этом смысле мало что изменилось – риск всё так же будоражит мне кровь, и спокойная жизнь не по мне. Однако медитации и концентрация на развитии узлов и меридианов будто бы создали некий противовес, благодаря которому жизнь моя становится более сбалансированной.

Долгий, долгий вдох. Сжатие. Выдох. И снова вдох…

Конкретный момент, когда солнце появилось из-за горизонта, я не засёк – мешала туманная дымка, стелющаяся над океаном. Она не рассеивалась, а за ночь стала даже плотнее. Возможно, ближайшие острова находятся совсем рядом, но из-за этого марева их попросту не видно.

Однако к этому времени я уже достаточно насытился водной Ци, чтобы предпринять очередную попытку Прорыва.

Двенадцатый узел. Последний на этой ступени. Что ж, соберись, Мангуст!

Ещё была свежа в памяти предыдущая попытка. Тогда мне пришлось тяжко, а сейчас будет ещё сложнее. Вся надежда на то, что и я сам немного окреп, и место это куда больше подходит для Прорыва – спокойное, уединённое, наполненное какой-то дикой, первобытной силой.

Или это я себя так уговариваю?

Собрав все силы в кулак, я приступил к делу. И это действительно оказалось тяжко. Причём боль-то в этот раз оказалась вполне терпимой. Сложнее всего приходилось в моральном плане – в конце я уже был близок к тому, чтобы сдаться и попробовать в другой раз. Но моя упрямость сыграла мне на руку. Было бы жутко обидно без единого срыва пройти одиннадцать шагов и закосячить последний.

Когда двенадцатый узел, наконец, засиял в центре правой ладони, я шумно выдохнул. Вытерев взмокший лоб, уставился на алые разводы на ладони.

Кровавый пот. Опять я слегка перестарался. Ну, ничего. На ближайшее время попыток Прорыва я всё равно не планирую. Если верить Намире, следующий узел открыть будет сложнее, чем все предыдущие, вместе взятые. Так что нужно будет основательно подготовиться.

Как всегда после Прорыва, опустошённое ядро жадно втягивало в себя частички свободной Ци из воздуха – неосознанно, без всяких усилий с моей стороны. Сам же я с трудом сдерживался от того, чтобы распластаться на камнях и вздремнуть, пережидая навалившуюся слабость.

Но, во-первых, на верхушке скалы едва хватало места, чтобы нормально усесться, и лежать здесь можно было, только если готов мириться с впивающимися в спину острыми камнями. А во-вторых, в окружающей остров дымке я вдруг заметил нечто, что заставило меня напряжённо вглядываться в горизонт. А потом и вскочить на ноги.

Паруса! И корабль идёт не со стороны Каменной пасти, а откуда-то с севера.

Ну что ж, вот и возможность познакомиться с местными.

Глава 5. Дети прилива

Хотя я наверняка первым увидел приближающийся корабль, будить остальных своих попутчиков с «Волчьей звезды» мне не пришлось. Калаан оставил пару человек на корабле в качестве часовых, и те подали сигнал, когда заметили гостей. Так что к тому моменту, когда я спустился к лагерю, все уже стянулись к берегу, тревожно вглядываясь в море.

Парусник, хоть и выглядел несколько архаично по сравнению с кораблём Калаана, двигался очень быстро и изящно. В тумане казалось, что он парит, едва касаясь воды. А когда он подошёл ближе, я невольно залюбовался.

Он не был похож на привычные мне средневековые корабли. Красноватые паруса его больше напоминали огромные перепончатые вееры, слегка заходящие друг за друга, корпус был выполнен из тёмного дерева, украшенного затейливой резьбой. Носовая часть и вовсе представляла собой произведение искусства – на ней, гордо выпятив грудь, красовался морской дракон. Скульптура была вырезана и раскрашена с таким мастерством, что издалека казалось, что это зверюга живая и вот-вот сорвётся с палубы и бросится в воду, обгоняя корабль.

Ещё одним неожиданным открытием стали размеры парусника. Корпус у него был узкий, хищный, явно заточенный на быстроходность. Осадка, судя по всему, неглубокая – корабль вообще казался невесомым и скользил по воде, словно сорванный лепесток. Но в длину и высоту он оказался даже чуть больше «Волчьей звезды», даже без учёта мачт с парусами. Так что, когда он подплыл вплотную, пиратский крейсер смотрелся рядом с ним, как подгоревшая коровья лепёха.

– Надо же. «Штормовой дракон», – уважительно цокнул языком Линьфао. – Всё так же великолепен.