Владимир В. Кривоногов – Сеть. Трилогия (страница 5)
– Не словил я никакой вирус! Это очень важно, Даня. В Сети должны знать о краже. Нам нужны глаза и уши всех, кто мог бы опознать вора, да и ты сейчас не в безопасности. Надо сообщить в полицию, где ты находишься.
Данила остановился у забегаловки – окошко в стене, где можно заказать недорогую еду.
– У тебя сбой какой-то? Это из-за того, что я почти целый день без Сети?
– Да нет у меня сбоя! – закричал Ромка.
Кажется, «Лучший друг» и правда сбоит. Надо прощаться. Данила решил, что завтра обновит приложение через Сеть.
– Я тебя понял, Ромка. Спасибо и до скорого!
– Подожди, Данила, ты не…
Связь оборвалась.
Легче от этого разговора не стало. Купив дешевую питательную смесь в бутылке, Данила бездумно заглотил её и отправился на ближайшую автобусную остановку. Ходить пешком больше не было сил.
***
Домой Данила возвращался затемно. Погружённый в гневные мысли он быстро запрыгнул в подошедший автобус и плюхнулся на жёсткое сиденье. Следом зашли ещё трое, усевшись позади него.
Внутри бесшумно и мягко катившего по дороге автобуса не осталось свободных мест. Несколько ребят школьного возраста испуганно вцепились в спинки сидений и глядели невидящими глазами перед собой. Данила сразу распознал групповой режим игры. Скорее всего, они загрузили симулятор ракеты или «американских горок». Голый адреналин, как называл такие игры Данила.
Взрослые пассажиры вели себя спокойнее. Их развлекали фильмы, где они – главные герои и влияют на сюжет. Некоторые что-то невнятно бормотали себе под нос, беседуя с виртуальными персонажами, другие тихо улыбались или держали за руку невидимых людей. Эти используют собственные архивные записи, чтобы провести время с умершими друзьями или родственниками.
От этой мысли Данилу передёрнуло. Он представил, как заменяет своего дедушку жалким суррогатом, скроенным из старых записей его аватара. Но тут же его вздёрнутые плечи мягко опустились, а руки бессильно повисли вдоль тела. Данила вспомнил, как семь лет до совершеннолетия точно так же общался с умершими родителями, пусть и не знал об этом.
На нужной остановке он быстро выскочил из автобуса (трое мужчин вышли следом) и спустился на свой этаж, зайдя в дом. Шагая по коридору, Данила не замечал унылые стены, не прикрытые графикой виртуального мира. Дойдя до нужной двери, он со слегка потухшим удивлением обнаружил то, чего не замечал, пока находился в Сети – выжженный на пластике номер «2907».
Войдя в квартиру, Данила на мгновение застыл у двери, а затем яростно швырнул куртку в сторону, словно она была этим отвратительным днём, о котором хотелось скорее забыть. Он выбился из сил. Сегодня он окончательно лишился того хрупкого равновесия, которого добился при помощи таблеток. Хотелось забыться в беспамятстве.
Выйдя из здания Специальной Службы, Данила старался даже не думать о Сети, чтобы чип автоматически не запустил виртуальное пространство. Это было сродни самоистязанию, болезненному и очищающему.
Но сейчас было можно. Он сдался – упал на жёсткий диванчик и дал Ей заполнить сознание. Перед глазами поплыли десятки сменяющих друг друга изображений. Он едва успевал понять, что на них, как тут же переходил к следующим. Мышцы расслаблялись, тревога постепенно отступала. Он был един с миром, с его виртуальной вселенной.
Данила глубоко вздохнул, закинул в рот сразу две таблетки снотворного и потерял сознание.
В заточении
Первое, что понял Данила, открыв глаза – что он не у себя дома. Тусклый жёлтый свет льётся с потолка, а грязная постель, на которой он лежит, окружена ржавыми металлическими стенами. В комнате, больше напоминавшей жестяной шкаф, сыро и пахнет чем-то затхлым. Данила поднял голову. Ещё одурманенный лекарствами, он огляделся. Лежал он у дальней от двери стенки. Очень тесное помещение, куда кроме кровати влез только старый металлический стул. На грязной, истерзанной временем и человеческими головами подушке пестрела россыпь пятен, смутно напоминающих кровь. Матрас выглядел чище, но в некоторых местах был безнадежно порван – синтетический наполнитель вывалился, будто кишки из вспоротого брюха.
Данила сел, и его едва не стошнило. Голова казалась непомерно большой и невесомой. Он помотал ей и тут же со стоном схватился за шею – мышцы одеревенели, и, казалось, треснут от любого неосторожного движения. Данила попытался размять их затёкшими пальцами.
Раздался звон ключей и, спустя мгновение, дверь со скрипом отворилась. В комнатку одной ногой шагнула девушка с тёмными, слегка вьющимися волосами, собранными в хвост на затылке. Она показалась Даниле смутно знакомой.
– Заноси! – скомандовала девушка.
Внутрь нырнул щуплый парнишка с подносом, на котором стояла тарелка с едой и горячий напиток, похожий чай.
– Тебе нужно поесть, – бросила она пленнику и, стараясь не глядеть на него, исчезла в коридоре.
Вошедший ловко поставил поднос на стул и быстренько юркнул за дверь, закрыв её за собой. Данила услышал, как его заперли.
Туман в голове постепенно рассеивался. Он начал понимать, что его каким-то образом вывезли из дома. Данила мысленно ругал себя за нерасторопность, ведь он мог выспросить хоть что-то, когда принесли еду. Он сделал запрос в Сеть, чтобы узнать, где находится, но та не откликнулась. И тут он с ужасом осознал, что вообще все приложения выключены.
Внутри разрасталась паника. Мысли метались одна за другой, строя нелепые и пугающие предположения.
Так и не притронувшись к еде, Данила несколько часов просидел на койке, обхватив колени тощими руками. Он с трудом соображал и едва сдерживал слёзы отчаявшегося ребёнка, потерявшегося в мрачном ночном лесу.
Стало тяжело дышать, закружилась голова. Комнатка ходила ходуном. В безнадёжной попытке вырваться из этой каморки, Данила рванул к двери. Град ударов по холодному металлу остудил его пыл. Рассечённая рука теперь кровоточила и болела. Он снова машинально спросил Сеть, когда ждать медиков (обычно сообщение о том, что они уже в пути, приходило сразу после повреждения), но быстро осёкся, стараясь не думать, что с ним станет, если руку не перебинтовать.
Спустя какое-то время дверь отворилась вновь, но теперь он не стал ждать.
– Кто вы? – Данила бросился к девушке, крича срывающимся голосом. – Зачем вы меня здесь держите?!
– Успокойся! – резанула она ледяным тоном, и пленник встал как вкопанный.
Заметив реакцию Данилы, девушка растерялась. В её глазах мелькнула тень сочувствия.
– Ты должен это съесть, полегчает, – голос стал мягче.
Она снова позвала парнишку, тот забрал старый поднос, и поставил свежую еду. Когда девушка уходила, она как-то неуверенно оглянулась, словно хотела что-то добавить, но передумала и вышла прочь. Через несколько минут пришел человек (наверное, единственный человек с добрым лицом, которого Данила видел за последние сутки), осмотрел рану и перевязал её белоснежно чистым бинтом.
***
Прошло два дня. По крайней мере, Даниле так показалось. Он дважды укладывался спать, когда единственная зарешёченная лампа в комнате гасла. Ему приносили еду, оказавшуюся на удивление вкусной, и не говорили ни слова. Без «росы» выносить многочасовое заточение было невыносимо. Данила пытался говорить с собой, мешанина мыслей незаметно переходила в слова, а когда за стеной слышались шаги, он бросался к двери с криками о помощи. На третий день Данила перестал бороться. Все его мысли словно смёрзлись от страха, попрятались, боясь показаться сознанию. Проснувшись утром, он услышал знакомый скрежет и увидел суровое лицо охранника.
***
Пётр Сабуров родился и вырос на территории нечипованных. Он никогда не ел досыта, а иногда и вовсе приходилось голодать. Машины из городов отнимали у них всю плодородную землю, пригодную для выращивания еды. Нечипованным часто приходилось попрошайничать у стен сетевого города, воровать с полей или грабить склады своих же соплеменников. Пётр не знал, было ли так везде, но в его посёлке и соседних городках поступали именно так.
Сетевой город со всеми его благами был закрыт для него. Но любой житель мегаполиса мог привезти к его дому своего отпрыска, как в зоопарк. Однажды, будучи подростком, Пётр заехал одному такому туристу по физиономии, после чего всё их поселение сетевые роботы отправили на сотню километров дальше от города. Там-то он и встретил первых Непокорённых.
Шайка молодых парней готовилась взорвать огромный комбайн, собиравший урожай неподалеку от городка, где теперь жил Сабуров. Он пытался украсть немного еды с поля, когда увидел их – дерзкие, сильные, не знающие страха! Они установили оружие так быстро, и выстрелили так решительно, что машина не успела отправить сигнал тревоги. Спустя мгновение пятеро парней потрошили комбайн, таская продукты в свой грузовик. Конечно, Пётр восхищался ими и не мог просто уйти. Он стал частью их группировки. С тех пор его семья не голодала.
Шли годы, и Непокорённые стали настоящей проблемой для сетевых городов. Во многом из-за того, какие методы выбирали Сабуров и его шайка. После них восстановить комбайны было невозможно. В своей команде он держал железную дисциплину. Каждый из его группировки знал, перейти дорогу главарю – верная смерть.
Они были ненасытны – забирали всю еду и жили как короли. Такой способ добывания провизии понравился и остальным. Больше никто не хотел тайком пробираться на поля, чтобы своровать грязные и опрысканные особым составом овощи и фрукты. Очищенная и упакованная еда из комбайнов им нравилась больше. И то, что задумывалось как движение за свободу нечипованных и равные права с сетевиками, превратилось в настоящую войну, в которой, однако, не гибли люди.