Владимир Уваров – Огонь Ассургины (страница 16)

– Однако богатый выбор, – улыбнулся начальник порта. – Торговать у нас будете или обратно пойдете? Если у нас, то выгодно продать сможете.

– Мы подумаем, – неопределенно ответил Бахрей.

– Если надумаете, рынок находится прямо за портом.

Глава 7. Встреча

Высокая стена отделяла порт от внешнего мира. Она была сложена из каменных блоков разных размеров и форм, с изумительной тщательностью подогнанных друг к другу. Сине-зеленый лишайник скрывал поверхность камня. Его выбеленная морскими ветрами седина красноречиво свидетельствовала о глубокой древности кладки.

Все остальные здания в порту, в том числе и темно-красные лабазы с квадратными окошками под самой крышей и широкими деревянными воротами, жавшиеся к стене, были построены гораздо позже. Их плоские крыши прятались за густыми кронами платанов и катальп. Катальпы буйно цвели, устремив свечи соцветий к лазурному небу.

Между деревьями матово поблескивал восковой листвой аккуратно подстриженный кустарник. Одноэтажные складские помещения бесконечной вереницей тянулись вдоль причалов за живым забором.

Бахрей и Томас, прячась в тени деревьев от жаркого солнца, шли по кирпичной брусчатке пирса и разглядывали пришвартованные двухкорпусные суда. Суда в основном были однотипные, отличались только размерами, расположением надстроек, количеством и высотой мачт.

На баках в тени натянутых тентов скучали матросы. Их широкие красные штаны почти сливались с цветом кожи. Команды судов ленивыми взглядами провожали иноземцев.

– Интересно, много груза берет эта посудина? – спросил торговец о судне, мимо которого они проходили.

– Во всяком случае, оно больше «Тиамат», – дипломатично ответил юноша.

– Думаю, много. Два корпуса все-таки, два трюма, – рассуждал Бахрей.

Томасу так стало обидно за дхау, на котором ему пришлось столько испытать, что он с досадой обронил:

– Два корпуса, но они узкие! Много ли в такие трюмы поместишь?

Торговец, уловив в голосе товарища раздраженные нотки, остановился и, легко похлопав юношу по спине, улыбнулся:

– Вай-вай-вай, дорогой! На сердце тепло стало от твоей любви к «Тиамат»!

Томас, осознав свою глупость, покраснел.

Бахрей, не обращая внимания, продолжал говорить, шагая по желтым кирпичам:

– Понимаешь, торговец должен знать возможности конкурентов, чтобы правильно вести дело…

Брусчатка пирсов заканчивалась гранитными плитами портовой площади. Плиты, хорошо подогнанные друг к другу, поблескивали отменной полировкой.

– Вай-вай-вай, – проговорил Бахрей, покачивая головой, – как по такому ходить?

– Скользко? – спросил Томас, осторожно ставя ногу на красный гранит.

– Нет, красиво! Понимаешь, если портовая площадь такая, что тогда говорить о дворцах. Вот взгляни хотя бы на эти здания…

Бахрей посмотрел на фасады двухэтажных строений и замолчал, оборвав речь. На него оттуда взирали каменные головы змей.

Змеи были повсюду: на резных орнаментах балюстрады, опоясывающей террасы вторых этажей, на барельефах стен. Колонны небольших портиков у входов были выполнены в виде свернувшихся кольцами пресмыкающихся. Их головы с раздвоенными языками были вырезаны на плитах площади и грозно таращились пустыми глазами на путников.

– Какая мерзость! – тихо сказал Томас.

– Я часто бывал в Варше19 по торговым делам, – сказал Бахрей. – Там есть храмы, посвященные нагам20. Они украшены изображениями змей и драконов, но такого обилия я не встречал нигде. Можно подумать, что наги из Варши перебрались сюда и превратили страну в единый храм…

– Нам сюда! – указал Томас на вывеску с якорем.

– Похоже, – произнес Бахрей, с любопытством рассматривая дракона на фронтоне портика, держащего в пасти медную пластину.

В здании, где размещался начальник порта, было прохладно и сумрачно. Циновки на окнах пропускали мало света, его хватало только, чтобы разглядеть низкий столик в углу и знакомого чиновника в оранжевом одеянии. Он сидел на ворсистом коврике и что-то писал, время от времени погружая кисточку в золотую чернильницу и аккуратно выводя иероглифы на желтоватом листе. При этом чиновник писал сверху вниз, а не справа налево, как это привыкли делать Бахрей и Томас. Два золотых брусочка прижимали бумагу к поверхности стола, не давая ей сворачиваться.

– Чем могу служить? – спросил чиновник. – Я помощник начальника порта. Если вам нужен начальник, его комната на втором этаже.

– Я не знаю, к кому обратиться, – сказал Бахрей осматриваясь. – Мне нужно выгрузить товар. Вы у нас были. На дхау, что пришло с Руты.

– Решили все-таки поторговать? Хорошее дело. Тогда ко мне! – чиновник протянул руку к бюро, которое стояло тут же рядом на столике.

Он выдвинул один из ящичков, порылся в нем, перебирая медные пластинки, и, найдя нужные, протянул Бахрею:

– Ваши лабазы сотый и сто первый, как раз напротив причала. Если нужны рабочие, зайдите в соседнюю контору. Там вам выделят рабочих.

– Какими деньгами можно расплачиваться?

– Разумеется, местными! – улыбнулся чиновник. – Они называется когти: золотые когти, серебряные и медные когти. Если у вас есть золотые этрувии, то в торговой палате или у менял на рынке их можно поменять на золотые когти.

– Понятно. А как насчет ремонта судна?

– Нет проблем. Пусть ваш капитан зайдет ко мне, с ним все и обсудим. Если вопросов больше нет, тогда успешной торговли!

Томас и Бахрей вышли на площадь. Яркое солнце и блеск полированного гранита слепили глаза. Прошли вдоль портовых контор. Все здания были похожи друг на друга, отличались только вывески в пасти дракона на фронтонах. На одной Бахрей различил отчеканенный туго набитый кошелек, на другой – мускулистую руку. Решили зайти сначала туда, где кошелек.

Убранство этого помещения мало чем отличалось от убранства портовой конторы. Такой же низкий столик, ковер. Чиновник в красном одеянии внимательно смотрел на посетителей. На полных губах играла учтивая улыбка.

– Чем могу служить? – спросил он.

– Нам нужно разменять монеты.

– Какие монеты?

– Золотой этрувий.

Чиновник степенно кивнул:

– Хорошие деньги. Два этрувия за один коготь.

Бахрей вздохнул и достал кошелек. Отсчитав двадцать монет, протянул чиновнику. Тот неторопливо пересчитал деньги и ссыпал в пустой мешочек. Затем вынул из бюро золотые пластинки:

– Ваши десять когтей.

Томас добавил еще четыре монеты.

– Ваши двенадцать когтей, – произнес чиновник.

Бахрей взял одну пластинку, повертел в пальцах:

– Какова э-э-э… стоимость когтя?

– Один золотой коготь равен десяти серебряным.

Бахрей кивнул.

– Кроме серебряного имеется и медный. Отношение – один к ста.

– Понятно. Это все?

– Нет. Еще имеют хождение зерна какао.

– Зерна какао?

– Да, фунт зерен соответствует одному медному когтю, – чиновник сладко улыбнулся. – Еще вопросы есть?

– Пока нет. Какао, кто мог бы подумать.

– Дань традиции, – улыбнулся чиновник. – Когда закончите торговые дела, не забудьте внести одну десятую от своего дохода в казну. Это можно сделать в этой конторе.

– Непременно! – растянул в ответ губы Бахрей.

Выйдя на солнцепек, торговец покосился на здание торговой палаты и запричитал:

– Вай-вай-вай. Представляешь, одна десятая! Вай-вай-вай. Грабеж среди белого дня! Черные пираты… Впрочем, те пятнадцать процентов берут. Но все равно грабеж.