Владимир Туболев – Одиночный полёт (страница 22)
Сержант покраснел и заторопился с лямками парашюта.
— Да… так… — пробормотал он.
— Впредь поменьше болтайте о том, чего не знаете. — Капитан помолчал, поправляя парашют. — Сержант
Тесленко! В полете не отрываться, не предпринимать самостоятельных действий, следить за воздухом! Тесленко широко улыбнулся и кивнул.
— Смир-рна!
Тесленко вытянулся. Лямка отскочила, качнулась и повисла вдоль тела.
Глядя прямо в голубые, наивные глаза сержанта, Грабарь раздельно произнес:
— Никаких глупых выходок я не потерплю. Одного раза с меня вполне достаточно. Вы должны держаться за мой хвост, как… как за соску, и следить за задней полусферой.
Он взглянул на сержанта, у которого от обиды дрожали губы, и поморщился. "Надо бы с мальчишкой помягче, — подумал он. — Надо бы просто объяснить, что незачем ему в свои восемнадцать лет лезть на рожон, пока не побывает в нескольких боях и не станет опытнее".
Он хотел сказать что-нибудь ободряющее, но ничего не придумал, махнул рукой и коротко бросил:
— В машину!
На аэродроме было пустынно. Самолеты стояли на опушке возле начавших желтеть берез. Между ними неторопливо ползали бензозаправщики да сновало несколько механиков в синих комбинезонах.
В воздухе послышался гул моторов, и над аэродромом прошла "рама" немецкий двухфюзеляжный разведывательный самолет. Он уже второй день подряд утюжил небо, и его надо было сбить. Задание легкое, поэтому-то капитан и брал с собой Тесленко.
Он сел в машину, застегнул шлемофон и закрыл фонарь.
— "Шестой", я — "Береза", как слышите?
— Отлично! — отозвался сержант. В его голосе снова звучала радость парнишка не умел долго обижаться.
— Взлет!
Истребители взмыли в воздух.
Далеко впереди в белесом осеннем небе черненьким паучком плясала "рама".
— Следите за мной, — приказал капитан. — Заходим под солнце.
— На "раму"?!
— На "раму" и на любую другую машину, — раздраженно подтвердил капитан, уловив в голосе сержанта насмешку.
"Вот из-за этого они и гибнут, — подумал он — Молокососы". Он не желал пренебрегать ни малейшим шансом. Он выбрал бы самое безопасное направление атаки, даже если бы перед ним был безоружный транспорт. Сержанту хотелось атаковать противника эффектно, красиво. Но война — дело слишком некрасивое, чтобы заботиться об эффектах. Здесь должен быть единственный эффект — победа.
Машины развернулись и с каждым мгновением вес ближе подходили к "раме".
— Цельтесь по моторам, — приказал капитан. И через секунду: — Огонь!
От истребителя Тесленко протянулись две пушистые трассы и мягко коснулись самолета противника.
"Рама" клюнула, из нее вырвалось облачко дыма. Затем самолет начал падать, оставляя в небе клубящийся бурый шлейф.
Все произошло спокойно и удручающе буднично. Не потребовалось делать ни ошеломляющих заходов, ни атак на вертикали, ни мертвых петель.
— Ну, это не противник, — разочарованно сказал Тесленко, провожая взглядом беспорядочно падающий самолет.
— Ошибаетесь, — холодно возразил голос капитана. — При других обстоятельствах вы могли получить хороший заряд свинца.
Тесленко хотел было что-то возразить, но внезапно взгляд его зацепился за несколько серебристых точек, показавшихся далеко на горизонте.
— Товарищ капитан… слева по курсу — самолеты! — крикнул он.
— Вижу. Это "мессершмитты". Приготовиться к атаке!
2
Сержант Тесленко представлял войну по книгам да по рассказам людей, в силу различных причин находившихся далеко от фронта, а это в любом случае недостаточные источники информации. Недельное пребывание в полку ему тоже дало немного. В серьезных боях он пока не участвовал. Настоящей войны, с ее кровью, беспощадностью и жестокостью, он не видел. Если летчик не возвращался с задания, то он просто но возвращался. Если вспыхивал самолет в воздухе, то горела машина, а не человек. Сгоревшие и убитые не возвращались, раненые редко. Поэтому и бой представлялся Тесленко скорее своего рода состязанием, где надо было показать свою ловкость и смелость. И, конечно, прославиться.
О том, что и он может погибнуть, у него даже мысли не возникало. Как и всякому восемнадцатилетнему, смерть ему казалась чем-то таким, что к нему самому не имеет никакого отношения.
Он скорее всего и погиб бы в первых же вылетах, если бы Грабарь позволил ему делать что хотелось.
Командир эскадрильи капитан Грабарь сержанту Тесленко не понравился с первой же встречи. Не понравилось его лицо, жесткое и асимметричное, не понравились бесцветные, или, как их называют, стальные глаза и мешки под ними, резкий, скрипучий голос с сильным белорусским акцентом, его обращение ко всем на "вы", грузная фигура. Даже то, что капитану было под сорок, не нравилось.
Капитан не рвался в бой, как подобало, по мнению сержанта, настоящему летчику, и даже, кажется, не любил вылетать на задания. В последние же десять минут Тесленко обнаружил, что он еще и трус. Разве смелый стал бы делать заход на "раму" с такой осторожностью.
Во всех отношениях неприятный человек. Но думать обо всем этом было некогда. Сержант не мог оторвать взгляда от приближающихся самолетов.
В кабине становилось все холоднее. Тесленко покосился на альтиметр — почти семь тысяч метров. А Грабарь лез все выше и выше, одновременно делая какой-то малопонятный маневр. Вместо того чтобы идти на сближение с противником, он уходил в сторону.
— "Шестой", я — "Береза", — снова прозвучало в наушниках. — Глядите внимательно. "Мессершмитты" сейчас развернутся в нашу сторону. Надо забраться в облака до их подхода.
— А они развернутся? — спросил Тесленко, и ему очень захотелось, чтобы "мессеры" развернулись.
— Они развернутся, — сказал капитан. — В той стороне наш аэродром. Их вызвала "рама".
"Мессершмитты" изменили курс и пошли вдоль линии фронта. Они были метров на тысячу ниже и скорее всего не видели двух затерявшихся в небе советских истребителей. Машины капитана и сержанта нырнули в белесую пелену, сквозь которую слабо проступали четыре хищные тени "мессершмиттов".
Тесленко не первый раз видел эти самолеты. Большого впечатления они на него не производили.
-Внимание! — прозвучал в наушниках скрипучий голос Грабаря — Атакуем!
Тесленко бросил свою машину вниз. Неотрывно смотрел он на все увеличивающиеся вражеские самолеты, заражаясь охотничьим азартом. Вот сейчас он поймает один из них в прицел… сейчас…
Тело стало невесомым, от быстрой потери высоты заломило в ушах.
— Огонь!
Тесленко отчетливо видел сверкающий в солнечных лучах фонарь вражеской кабины, различил обтянутую черным шлемофоном голову летчика, его руку в кожаной перчатке на ручке управления.
Он видел, как немец обернулся и посмотрел вверх. Тесленко нажал гашетку. Краешком глаза он видел, как брызнули в стороны осколки плексигласа, как вырвался клубок дыма. Но странным было, что загорелся не тот самолет, в который он целился, а тот, что шел левее и чуть впереди. Его же противник выскользнул из прицела и растворился в небе.
"Промазал!" — ахнул Тесленко, пытаясь обнаружить вражеский самолет.
— Не отрывайтесь! — донесся до него голос Грабаря. — Атакуем снизу!
Впереди Тесленко увидел машину капитана. Нос командирской "девятки" задрался. Тесленко тоже взял ручку на себя. Его сразу же, будто прессом, вдавило в сиденье. В глазах поплыли разноцветные круги, и мгновение он ничего, кроме них, не видел. Потом снова различил самолет командира, от которого вверх поднимались пулеметные трассы.
Тесленко еще больше взял ручку на себя. В коллиматоре мелькнуло голубое тело немецкой машины, но сразу же выскользнуло, прежде чем Тесленко успел нажать гашетку. Он довернул машину, и снова неудачно.
— Не отрывайтесь! — прохрипел голос капитана. Но сержанту во что бы то ни стало хотелось поймать немца в прицел. Вот на секунду снова промелькнул фюзеляж "мессершмитта" и исчез. Тесленко обозлился, дал мотору максимальные обороты.
— Врешь, не уйдешь!
И в это мгновение в наушники ворвался голос капитана.
— Оглянись!
Тесленко резко повернул голову. Сзади и сверху на него падала черная тень. Истребитель Тесленко коротко продрожал, будто по нему сыпанули каменьями. "Попали!"
Он бросил машину в сторону, но немец не отставал. "мессершмитт" подбирался все ближе и ближе. Тесленко почувствовал, как все тело покрывается липким потом. Только сейчас он разглядел "мессершмитты" по-настоящему, только сейчас понял, что это за противник. Это были быстроходные истребители, вооруженные пушками и пулеметами, способные в одно мгновение превратить любую цель в пылающий костер.
Тесленко затравленно оглянулся и, втянув голову в плечи, рванул машину вверх. Сзади была смерть, она настигала, она приближалась неумолимо. Он метался, не думая ни о защите, ни об атаке. Уйти!
Он уже не соображал, что делает. Машина начала угрожающе раскачиваться, готовая сорваться в штопор. И в это время в наушниках снова прогремел голос капитана:
— Вниз!