Владимир Трухановский – Вторая мировая война (страница 99)

«Черчилль сказал, что Великобритания понимает, как много испытаний пришлось вынести и приходится выносить Франции сейчас. Приходит и очередь Великобритании, и она к этому готова. Она сожалеет о том, что ее вклад в борьбу на суше в настоящее время так незначителен вследствие неудач, явившихся результатом примененной на севере согласованной стратегии. Англичане еще не испытали немецкого удара, но представляют себе, какова его сила. Тем не менее у них одна мысль: выиграть войну и уничтожить гитлеризм. Этой цели подчинено все; помешать достижению этой цели не могут никакие трудности, никакие несчастья. Черчилль получил заверения в способности Англии к выносливости и настойчивости, в ее способности наносить ответные удары, пока враг не будет разбит. Поэтому англичане хотели бы надеяться, что Франция будет продолжать сражаться южнее Парижа и до самого моря, а если будет необходимость, то и в Северной Африке. Необходимо во что бы то ни стало выиграть время. Период ожидания не безграничен. Обязательство со стороны Соединенных Штатов значительно сократило бы его. Столь же ясно, что иной курс означает уничтожение Франции. Гитлер не будет придерживаться никаких обязательств. Если, с другой стороны, Франция будет продолжать борьбу с помощью превосходного флота своей великой империи, а ее армия будет продолжать партизанские военные действия в гигантском масштабе, если Германии не удастся уничтожить Англию, – а Германия должна сделать это или погибнуть, – если могущество Германии в воздухе будет затем уничтожено, то тогда все ненавистное здание нацистской империи рухнет. При условии получения немедленной помощи от Америки, а быть может и объявления войны, победа не столь далека. Во всяком случае Англия будет при всех обстоятельствах продолжать сражаться. Она не отказалась и не откажется от своей решимости: никаких условий, никакой капитуляции. У нее две возможности – смерть или победа. Таков его ответ на вопрос Рейно.

Рейно ответил, что он никогда не сомневался в решимости Англии. Он хотел бы, однако, знать, какова будет реакция английского правительства при некоторых обстоятельствах.

Таким образом, вопрос к Англии может быть сформулирован следующим образом:

“Признаете ли вы, что Франция отдала свои лучшие силы, свою молодежь и цвет нации; что больше она ничего сделать не может и что она вправе, будучи лишена возможности вносить какой-либо дальнейший вклад в общее дело, заключить сепаратный мир, сохраняя солидарность в соответствии с торжественным соглашением, заключенным тремя месяцами ранее?”

Черчилль сказал, что Англия ни в коем случае не станет терять время и энергию на упреки и взаимные обвинения. Это не значит, что она согласится с действиями, которые противоречат недавнему соглашению. Первым шагом должно явиться новое послание Рейно, в котором он прямо поставил бы президента Рузвельта перед создавшимся положением. Следует выждать ответа, прежде чем принимать какое-либо решение. Если Англия выиграет войну, Франция будет восстановлена во всем ее достоинстве и величии».

Тем не менее я считал поднятый вопрос настолько серьезным, что попросил дать мне возможность посоветоваться со своими коллегами, прежде чем ответить на него. Лорды Галифакс и Бивербрук, а также другие члены нашей группы вышли в мокрый от дождя, но залитый солнцем сад, где мы беседовали в течение получаса. По возвращении я вновь изложил нашу позицию. Мы не можем согласиться на сепаратный мир Франции ни при каких обстоятельствах.

Нашей военной целью остается полный разгром Гитлера, и мы считаем, что еще можем этого добиться. Мы поэтому не можем освободить Францию от ее обязательства. Что бы ни произошло, мы ни в чем Францию упрекать не будем; но это не означает согласия освободить ее от принятого ею обязательства. Я настаивал, чтобы французы обратились к президенту Рузвельту с новым призывом, который мы поддержали бы из Лондона. Рейно дал согласие и обещал, что французы будут держаться, пока не станет известен результат его последнего обращения.

После нашего отъезда из Тура примерно в половине шестого вечера Рейно снова созвал заседание своего кабинета. Было принято решение о переезде французского правительства в Бордо, и Рейно отправил телеграмму Рузвельту с отчаянным призывом о помощи, хотя бы американским флотом.

В 10 часов 15 минут вечера я сделал новый доклад кабинету. Мой отчет был подтвержден двумя моими спутниками. Мы еще заседали, когда прибыл посол Кеннеди с ответом президента Рузвельта на обращение Рейно от 10 июня.

Президент Рузвельт – Рейно

13 июня 1940 года

Ваше послание от 10 июня глубоко взволновало меня. Как я уже сообщал Вам и Черчиллю, правительство США делает все, что в его силах, чтобы предоставить союзным правительствам материалы, которых они так срочно требуют, и мы удваиваем свои усилия, стремясь сделать еще больше. Это объясняется тем, что мы верим и поддерживаем идеалы, ради которых союзники сражаются.

Великолепное сопротивление французских и английских армий произвело глубокое впечатление на американский народ.

На меня лично особенно сильное впечатление произвело Ваше заявление о том, что Франция будет продолжать сражаться во имя демократии, даже если это означало бы медленное отступление в Северную Африку и к Атлантике.

Исключительно важно помнить, что французский и английский флоты продолжают господствовать в Атлантике и на других океанах; следует также помнить, что для содержания всех армий необходимы важные материалы из внешнего мира.

Меня также весьма ободрило сделанное на днях заявление премьер– министра Черчилля относительно продолжающегося сопротивления Британской империи, и эту решимость, очевидно, разделяет в одинаковой степени великая Французская империя во всем мире. В международных делах военно-морское могущество по-прежнему сохраняет свое значение для истории, как это хорошо известно адмиралу Дарлану.

Все мы считали, что президент зашел очень далеко. Он уполномочил Рейно опубликовать его послание от 10 июня с учетом всего, что оно означает, а теперь прислал этот грозный ответ. Если Франция после этого решит терпеть новые муки войны, то на Соединенные Штаты ляжет серьезная обязанность вступить в войну. Во всяком случае в этом послании имелись два момента, равносильных вступлению в войну: во-первых, обещание всевозможной материальной поддержки, что подразумевало активную помощь; во-вторых, призыв продолжать борьбу, даже если правительство будет совершенно изгнано из Франции. Я немедленно передал президенту нашу благодарность и постарался также объяснить Рейно послание президента в самом благоприятном смысле. Быть может, эти моменты были слишком подчеркнуты, но необходимо было максимально использовать все, что мы имели или могли получить.

Бывший военный моряк – президенту Рузвельту

13 июня 1940 года

Посол Кеннеди сообщит Вам о состоявшейся сегодня встрече англичан с французами в Туре; нашу запись беседы я ему показал.

Пока мы летели обратно, было получено Ваше великолепное послание, и по моем прибытии посол Кеннеди мне его доставил. Оно произвело глубокое впечатление на английский кабинет, который желает, чтобы я передал Вам нашу благодарность, но, г-н президент, я должен сказать Вам, что считаю исключительно важным, чтобы это послание было опубликовано завтра, 14 июня, с тем, чтобы оно могло сыграть решающую роль, изменив ход мировой истории.

Я уверен, что оно придаст французам решимость не дать Гитлеру возможности состряпать мир с Францией. Ему мир этот нужен для того, чтобы уничтожить нас и сделать большой шаг вперед к мировому господству. Все далеко идущие планы стратегического, экономического и морального порядка, которые содержатся в Вашем послании, могут оказаться мертворожденными, если французы сейчас выйдут из войны.

Поэтому я очень прошу, чтобы это послание было опубликовано сейчас. Мы вполне понимаем, что, как только Гитлер убедится, что он не может продиктовать нацистский мир в Париже, он обратит свою ярость против нас. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы противостоять ей, и, если нам это удастся, перед нами широко раскроются новые ворота в будущее и все будет спасено даже в самую последнюю минуту.

На другой день была получена телеграмма от президента, который сообщал, что он не может согласиться на опубликование его послания к Рейно. По словам Кеннеди, сам президент хотел бы это сделать, но государственный департамент, вполне сочувствуя его взглядам, все же усматривает в этом серьезнейшую опасность. Президент поблагодарил меня за сообщение о встрече в Туре и поздравил английское и французское правительства с мужеством их войск. Он повторял свои заверения о предоставлении всех возможных материалов и снаряжения. Он указывал затем, что поручил послу Кеннеди довести до моего сведения, что его послание от 13 июня никаким образом не имело целью обязывать и оно не обязывает правительство Соединенных Штатов принять участие в военных действиях. Согласно американской конституции никто, кроме конгресса, не может брать на себя обязательства такого порядка.

Президент придавал особое значение вопросу о французском флоте. Конгресс, по желанию президента, ассигновал 50 миллионов долларов для снабжения продовольствием и одеждой гражданских беженцев во Франции. Наконец, президент заверял меня, что он вполне понимает все значение и важность того, что я изложил в своем послании.