Владимир Трухановский – Вторая мировая война (страница 108)
«12 октября 1939 года правительство Его Величества пространно изложило свое отношение к германским мирным предложениям в хорошо продуманных заявлениях парламенту. После этого нацистская Германия совершила ряд новых ужасных преступлений против граничащих с нею малых государств. Покорена Норвегия, которую оккупирует сейчас захватническая германская армия. Захвачена и разграблена Дания; завоеваны и порабощены Бельгия и Голландия после всех их попыток умиротворить Гитлера и несмотря на все данные германским правительством заверения, что их нейтралитет будет уважаться. В Голландии давно подготовлявшееся предательство и зверства завершились роттердамской бойней, во время которой тысячи голландцев были убиты и значительная часть города уничтожена.
Эти ужасные события покрыли страницы европейской истории несмываемой грязью. Правительство Его Величества не видит поэтому ни малейших оснований в какой-то мере отступать от своих принципов и решений, провозглашенных в октябре 1939 года. Наоборот, его намерение продолжать войну против Германии всеми имеющимися в его распоряжении средствами до тех пор, пока гитлеризм не будет окончательно уничтожен и мир не будет освобожден от проклятия, на которое обрек его злодей, усилилось в такой степени, что оно скорее погибнет под развалинами, чем дрогнет или уклонится от выполнения своего долга. Однако оно твердо верит в то, что с божьей помощью оно не будет испытывать недостатка в средствах для выполнения своей задачи. Осуществление этой задачи может быть длительным; однако Германия всегда будет иметь возможность просить перемирия, как она сделала это в 1918 году, или опубликовать свои мирные предложения. Но прежде чем можно будет приступить к рассмотрению таких просьб и предложений, необходимо, чтобы Германия на деле, а не на словах, обеспечила гарантии восстановления свободного и независимого существования Чехословакии, Польши, Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии и прежде всего Франции, а также подлинную безопасность Великобритании и Британской империи в условиях общего мира».
В тот же день я опубликовал следующее заявление для печати:
В середине июля военный министр рекомендовал заменить генерала Айронсайда генералом Бруком на посту командующего нашими вооруженными силами метрополии. 19 июля во время одной из моих продолжавшихся инспекционных поездок по секторам, находившимся под угрозой вторжения, я посетил южный военный округ. Мне продемонстрировали нечто вроде тактического учения, в котором приняло участие не менее двенадцати (!) танков. В течение всей второй половины дня я разъезжал с генералом Бруком, который командовал этим участком. Он пользовался хорошей репутацией. Он не только провел решающий фланговый бой близ Ипра во время отступления к Дюнкерку, но проявил исключительную твердость духа и мастерство в невероятно трудной и сложной обстановке, когда командовал новыми частями и соединениями, которые мы послали во Францию, на протяжении первых трех недель июня.
В этот июльский день 1940 года мы провели с ним в автомашине четыре часа, и оказалось, что наши взгляды относительно методов обороны метрополии совпадают. После надлежащих консультаций с другими я одобрил предложение военного министра о назначении Брука командующим вооруженными силами метрополии вместо генерала Айронсайда. Айронсайд воспринял свою отставку с достоинством солдата, характеризовавшим все его действия.
За полтора года, пока существовала угроза вторжения, Брук организовал армии метрополии и командовал ими, а впоследствии, когда он стал начальником имперского генерального штаба, мы продолжали сотрудничать в течение трех с половиной лет, пока не была завоевана победа. Его длительное пребывание на посту председателя комитета начальников штабов на протяжении большей части войны и его деятельность на посту начальника имперского генерального штаба дали ему возможность оказать исключительно важные услуги не только Британской империи, но и всему делу союзников.
Тем временем мы все более детально и упорно занимались вопросом возможного вторжения. Некоторые из моих памятных записок иллюстрируют этот процесс.
В течение июля значительное количество американского оружия было благополучно доставлено через Атлантический океан. Это представлялось мне настолько важным, что я неоднократно давал указания о внимательном отношении к доставке и приемке оружия.
Когда суда с драгоценным оружием из Америки приближались к нашим берегам, во всех портах их ждали специальные поезда для вывоза грузов. Отряды внутренней обороны в каждом графстве, в каждом городе, в каждом поселке ждали их прибытия целыми ночами. Мужчины и женщины трудились день и ночь, чтобы сделать это оружие готовым к использованию. К концу июля мы были вооруженной нацией, поскольку это касалось парашютных или воздушных десантов. Мы превратились в «осиное гнездо». Во всяком случае, если бы нам пришлось погибнуть в бою (о чем я не думал), многие наши мужчины и некоторые женщины имели бы оружие в руках. Прибытие первой партии в 500 тысяч винтовок калибра 7,6 мм для отрядов внутренней обороны (правда, на каждую приходилось примерно лишь по 50 патронов, из которых мы рискнули выдать только по 10, и еще не был пущен в ход ни один завод) дало нам возможность передать 300 тысяч английских винтовок калибра 7,7 мм быстро увеличивавшимся частям кадровой армии.
Некоторые разборчивые специалисты начали фыркать на 75-миллиметровые пушки, имевшие по тысяче снарядов каждая. Не было передков, и мы не имели непосредственной возможности обеспечить больше боеприпасов. Разные калибры осложняли операции. Но я не обращал на это внимания, и в течение всего 1940 и 1941 годов эти девятьсот 75-миллиметровых орудий значительно усиливали боевую мощь войск метрополии. Были разработаны специальные приспособления, и людей обучали вкатывать орудия по доскам на грузовики для перевозки. Когда идет борьба за существование, любая пушка лучше, чем ничего, и французские 75-миллиметровые пушки, несмотря на то, что они казались устаревшими по сравнению с английскими орудиями калибра 87,6 мм и немецкими полевыми гаубицами, все же были прекрасным оружием.