Владимир Трошин – Любимцы Богини (страница 9)

Со словами:

– Прибыл по Вашему приказанию! – в каюте появился интендант – упитанный, краснорожий, стриженный наголо мичман.

«Татарин», – определил для себя Василий.

– Володя, забирай пополнение. Сегодня покормишь, а с завтрашнего дня поставишь товарища лейтенанта на довольствие. Выдай разовое постельное белье, спецодежду, пилотку и тапочки «РБ». Жить он будет на корабле. Помоги с клеймением.

В баталерке Василий с трудом подобрал нужного размера пилотку. С тапочками и синего цвета хлопчатобумажными курткой и брюками было легче. Имелись все размеры.

– Вот клеймо, а краску спросите у боцманов, – всучив Василию клеймо «РБ», покрытое слоями засохшей белой краски, выпроводил его из баталерки интендант. Василий с полученной одеждой вышел в коридор: «Где искать этих боцманов?».

– Дайте мне клеймо, – неожиданно услышал он чей-то добродушный голос. Перед ним стоял, розовощекий, плотный и ладный, как молодой огурчик, морячок. Василий отдал ему клеймо. Морячок пропал где-то в коридоре, но быстро вернулся с очищенным от краски клеймом, вырезанным из листа бумаги трафаретом треугольника, баночкой белой краски и кусочком поролона.

– Пойдемте со мной, – предложил он и привел Василия в комнату бытового обслуживания. Здесь, на гладильной доске, он аккуратно проштемпелевал соответствующими знаками всю одежду.

– Кому я должен? – спросил Василий.

– Не стоит, товарищ лейтенант, Сажин, моя фамилия, рулевой-сигнальщик, – ответил морячок. Его полные щеки зарделись как у девушки.

На ужин Бобылев решил не ходить. Попив чай с тем, что осталось от завтрака, он занялся подготовкой к жизни на корабле. Уж если приказано ему безвыходно находиться на корабле, то для этого все должно быть приготовлено. Собравшись, не зная, куда себя деть, он спустился на первый этаж, где в холле, стоял черно-белый телевизор. Вязавшая на спицах, дежурная и двое постояльцев гостиницы, одетые в спортивные костюмы, с интересом смотрели очередную серию «Семнадцати мгновений весны». Василий подсел к ним на широкий, покрытый темно-коричневым кожзаменителем диван, и погрузился в размышления штандартенфюрера СС Штирлица о том, кто из главарей третьего рейха способен пойти на контакт с Западом. Фильм закончился, и на экране, под привычную музыку появилась заставка новостей. Внезапно зазвонил телефон.

– Бобылев есть? – взяв трубку и что-то ответив, громко спросила дежурная.

– Я! – Василий поднял руку.

– Вам, в кубрик экипажа.

– Зачем?

– Откуда я знаю, – отмахнулась дежурная.

«И кому я понадобился, на ночь глядя!» – недовольно подумал Василий.

В кубрике, под наблюдением мичмана, дежурного по команде, шла подготовка к отходу ко сну.

– Вам к помощнику командира, – заметив его, сообщил дежурный.

– Можно? – постучав, в дверь спросил Василий. – Зачем вызывали?

– Я же говорил Вам, ко мне обращаться «товарищ капитан-лейтенант» и представляться. Вас что, этому не учили, товарищ лейтенант-инженер? Повторите все сначала!

– Товарищ капитан-лейтенант, лейтенант-инженер Бобылев по Вашему приказанию прибыл! – повторил покрасневший Василий.

– Хорошо, товарищ лейтенант-инженер. Теперь к делу. Завтра смотр кубрика, который как вы знаете, является одним из элементов сдачи задачи один. Кубрик должен быть в образцовом состоянии. К сожалению, у нас не все тумбочки застланы, свежей бумагой. Я надеюсь на Вас. Берите ножницы, бумаги у меня сколько угодно, и приступайте к работе. Вопросы есть?

Василий с трудом сдержал себя, чтобы не нахамить рябому помощнику. Не в его интересах с первого дня идти на конфликт!

– Вопрос можно? Почему я должен за моряков резать бумагу? Хозяева тумбочек обязаны справиться с этим заданием. На худой конец есть подсменные дневальные! Целых два человека.

– Зарубите себе на лбу! Мои приказания не обсуждаются! Идите и выполняйте, товарищ лейтенант-инженер! – грубо оборвал Рысаков и протянул ему ножницы. Нервы не выдержали. Выхватив у капитан-лейтенанта ножницы, Бобылев размахнулся и с силой бросил их ему под ноги. Ножницы со звоном отрикошетили от упругой половицы, и, пролетев мимо испуганно отпрянувшего в сторону помощника командира, приземлились на рядом стоящую кровать. Развернувшись, Василий выскочил из каюты. На выходе из кубрика, услышал в спину крик помощника:

– Товарищ лейтенант, вернитесь! Я это так не оставлю. Вы будете наказаны!

В вестибюле гостиницы он задержался, чтобы записаться у дежурной на шесть утра. Поднялся в номер. Не раздеваясь, лег на кровать. Не ожидал он такого начала службы. Откуда у каплея столько спеси и чванства? Только дурак не догадается, что все приказания помощника, презрительное обращение к нему от одного, желания Рысакова с первого дня, неважно в чем, унизить и оскорбить его.

Так и не раздевшись, бесконечно перебирая в уме, различные варианты своего поведения в отношениях с помощником и решив не при каких обстоятельствах не давать ему спуску, поворочавшись часа три, он заснул.

Утром проснулся от назойливого стука в дверь:

– Встаем!

Это дежурная обходила тех, кто записался вчера. Безразлично подумал о вчерашнем: «Черт с ним! Даже если нажалуется командиру». Между тем страшно хотелось спать. Только после холодного душа, Василий почувствовал себя к чему-то способным.

В столовой, за столиками на четырех человек, кое-где уже сидели мичманы и офицеры. За одним из них он увидел знакомое лицо. Это был вчерашний дежурный по команде.

– Доброе утро! – поздоровался Василий. – Куда можно сесть? Тот указал на стол с табличкой, на которой аккуратно было выведено плакатным пером «КГДУ». На белоснежной скатерти, вокруг столовых приборов, масленки и сахарницы, стояли четыре тарелки, на каждой из которых лежали вареное яйцо и горкой, нарезанные – бекон, сыр. Рядом стояли стаканы для чая, в мельхиоровых подстаканниках, стаканы с кефиром и чашечки с медом.

«Неплохо быть подводником, даже если стоишь в базе!» – подумал он. Вспомнил курсантский завтрак – хлеб, чай, двадцать граммов масла, три кусочка сахара. По воскресеньям и праздникам дополнительно давали вареное яйцо! Правда, овсяной каши, которую называли «клейстером», можно было съесть даже с добавкой. Про нее шутили: «Каша обволакивает стенки желудка и создает ощущение сытости». Не отличались особой калорийностью обед и ужин. Поэтому, при росте 176 сантиметров Василий весил всего 52 килограмма. Конечно, это кем-то учитывалось, и всем – перед водолазными спусками, и тем, кто занимался спортом – перед соревнованиями, выдавали по специальной ведомости паек, состоявший из нескольких дополнительных граммов мяса и масла.

– Вам чай сейчас или позже? – предупредительно спросил подошедший с чайником, одетый в белую форменку и брюки, старший матрос – вестовой.

– Спасибо, наливайте, – ответил Василий, подставляя стакан под носик чайника. С аппетитом у него все было в порядке, поэтому с содержимым тарелки и чашечки справился быстро. С наслаждением, выпив медленными глотками обжигающий холодом, кефир, нашел глазами вестового:

– Спасибо за завтрак!

– На здоровье, – ответил старший матрос.

У выхода пришлось задержаться и пропустить плотной массой входивших в столовую офицеров и мичманов.

«Из Тихоокеанского автобусы пришли! – догадался он. – Пора за вещами в гостиницу».

Он едва не опоздал на построение. Команда «Экипаж К-30, в колонну по четыре, становись!» застала его еще поднимающимся по широкой, выстланной плиткой лестнице, которая вела от казарм расположенных в низине, к столовой. Пробежав по ступеням лестницы, Василий едва успел дополнить недостающую шеренгу офицеров и мичманов в голове колонны до начала движения.

– Равняйсь! Смирно! Прямо! Шагом марш! – строем командовал какой-то старший лейтенант, а дежурный по команде и помощник командира, неторопливо переговариваясь, шли рядом с ним. Пройдя по уже знакомой дороге к морю, строй без команды повернул вправо, к пропускному пункту зоны РРБ.

– Экипаж! Стой! – скомандовал старлей, не доходя нескольких метров до ворот.

Из домика контрольно-пропускного пункта выбежал матрос в спецодежде «РБ», с красной нарукавной повязкой, и ничего не спрашивая, открыл ворота.

Василий с интересом посмотрел в открывшийся проход. Асфальтовая дорога идущая под уклон, пропадала где-то внизу. Справа от видимой части дороги, стояли одноэтажные домики лабораторно-технического комплекса службы радиационной безопасности, слева – громадное двухэтажное здание санпропускника, расположенное ступенями на крутом спуске сопки.

У здания строй распустили, и он в общем потоке поднялся на второй этаж в санпропускник экипажа. Внутри стояли металлические шкафы, в которых можно было, переодевшись в спецодежду «РБ», оставить свою обычную одежду и наоборот.

Дежурный по санпропускнику показал свободный шкафчик, с надписью «КГДУ-6»:

– Кажется, он у нас уже не служит.

Боясь отстать, Василий быстро переоделся и пошел вслед за выходящими из помещения членами экипажа. Он долго шел за ними по каким-то коридорам вниз. Дважды с трудом сумел сохранить равновесие, пока приноровился к тапочкам, скользящим новой гладкой кожаной подошвой по полу, который был покрыт сваренными между собой листами пластика. Пройдя стационарную установку радиационного контроля, наконец, достиг выхода из санпропускника.