Владимир Торин – Тайны старой аптеки (страница 36)
Еще час назад они с Лемюэлем стащили вниз два ящика с шестеренками и пружинами и установили их в центре провизорской, а затем настал черед клеток. Кузен велел их принести, а сам склонился над столом и принялся замешивать какой-то мерзко-зеленый раствор.
— А откуда в аптеке эти клетки? — спросил Джеймс, приволочив первые четыре.
Не поднимая головы, Лемюэль ответил:
— Один из наших предков, Лестер Лемони, разводил птиц и продавал их в аптеке.
— Дайте угадаю, из них готовили лекарственный суп?
Лемюэль глянул на него, как на сумасшедшего.
— Разумеется, нет. Старик Лестер считал, что пение определенных птиц излечивает некоторые недуги.
— Жаль, они не излечивают отравление ядом, — пробурчал Джеймс — видимо, речь шла о том Лестере Лемони, которого отравил прадедушка.
— Что вы говорите, Джеймс?
— Четырех клеток хватит?
— Что? Нет! Нужны все!
— Но ведь их там около дюжины!
— Нужны все, — повторил Лемюэль.
Джеймс отправился обратно в чулан, про себя проклиная и Лемюэля, и старика Лестера с его птицами, и треклятых гремлинов.
Ах да, конечно же, все дело было в гремлинах, в ком же еще!
Сказать, что Джеймс удивился, когда Лемюэль сообщил ему о том, кого они собираются ловить, значит значительно преуменьшить степень выпученности Джеймсовых глаз. Гремлины! Подумать только…
На ворох тут же посыпавшихся на кузена вопросов, тот ответил:
— Сыворотка, которую я сейчас готовлю, требует провести кое-какие эксперименты — для них мне и нужны гремлины.
Джеймс пошутил, что, видимо, Лемюэль готовит лекарство от гремлинской простуды, и то, что кузен на это как-то слишком уж многозначительно промолчал, ему не понравилось.
Когда все клетки уже были в провизорской, Лемюэль велел Джеймсу привязать к дверце каждой длинную бечевку. Джеймс начал привязывать, а кузен — цедить из трубки свою жижу в крошечные баночки (когда каждая из них наполнялась, он тут же затыкал их пробками.
— Если они учуют его раньше времени, все пропало, — пояснил он.
— А что это?
— Приманка, разумеется, — хмуро ответил Лемюэль — с самого утра он был не в настроении и, казалось, только и искал повод придраться к Джеймсу. — Что еще это может быть? Я готовил ее все утро — мой личный рецепт. Взял за основу гремлинский яд марки «Мот», убрал отравляющие составляющие и добавил то, что привлекает гремлинов и вызывает у них состояние, схожее с действием раствора валерианы на котов. Вы ведь помните, как коты на него отреагировали?
— Мои поцарапанные запястья и уши помнят, — проворчал Джеймс. — Но вы уверены, Лемюэль, что хотите повторить тот безумный водевиль, только не с котами, а с гремлинами, которые, как говорят, намного опаснее.
— Не беспокойтесь, Джеймс, — усмехнулся кузен. — Мы ведь сразу их всех изловим.
Вскоре ловушки были готовы. Положив в центр каждой клетки горку шестеренок и пружин, Лемюэль велел Джеймсу забираться в сундук, после чего вручил ему собранные в пучок концы бечевок. Погасив все лампы в подвале, он поднял круглую решетку стока и сказал:
— Готовьтесь, Джеймс. Как только я откупорю склянки, гремлины, устроившие себе логово в канализации под аптекой, навострят носы и ринутся сюда.
Джеймс кивнул и подобрался. Лемюэль быстро вытащил пробки из всех склянок и вылил содержимое на заготовленную приманку — шестеренки и пружины тут же покрылись зеленой слизью, в провизорской повис едкий запах нашатыря…
Опустошив склянки, Лемюэль бросился к сундуку и забрался внутрь. Закрыв крышку, он взял у Джеймса несколько бечевок и…
Ничего не произошло.
— Они вот-вот появятся…
Но никто так и не появился. Потянулось мучительное ожидание…
В провизорской было тихо. Темнота окутывала столы, банки с лекарствами и аптекарские механизмы.
— Наверное, стоило усилить запах, — пробормотал Лемюэль.
Джеймс возмущенно заворочался: усилить?! Да у него и так ноздри жжет, как будто он в каждую засунул по горящей спичке!
Между тем время шло, в провизорской никто не появлялся, и Лемюэль приглушенно корил себя за то, что просчитался с ингредиентами раствора, перечисляя невероятно унылые названия составляющих, меры весов и доли соотношений.
Джеймс зевнул. Больше, чем есть, ему вдруг захотелось спать. Хотя все же было бы неплохо ткнуть сейчас во что-то вилкой или набрать чего-нибудь в ложку. Так нет — вместо этого он сидит в сундуке рядом с ворчливым кузеном, который своим занудством способен уморить и мышь.
Лемюэль вдруг напрягся.
— Они здесь… слышите?
Джеймс приподнял краешек уха и прислушался. Откуда-то снизу, как будто прямо из-под сундука, в котором они сидели, раздалось царапанье, к нему добавилось ворчание, а затем…
Отверстие стока было не шире крышки какого-нибудь казанка, и все же через него кто-то протиснулся.
Джеймс не видел самого гремлина, во тьме провизорской лишь загорелась желтым светом пара круглых глаз. Невысокое, размером с вставшую на задние лапы кошку, существо повело головой из стороны в сторону, шумно втянуло носом воздух, после чего склонилось к отверстию в полу и заверещало голоском, похожим на скрип очень старых дверных петель.
В следующий же миг из стока полезли и прочие гремлины. Сперва показались двое, затем — еще и еще… Всё новые гремлины забирались в подвал, а те, что уже были в провизорской, не дожидаясь остальных, скопом ринулись к клеткам. Гремлины влезли внутрь, и началось пиршество. Ворча и переругиваясь, мелкие вредители захрустели шестеренками и пружинами, зачавкали зеленым раствором. К ним постепенно присоединялись и прочие, и вскоре Джеймс уже потерял счет светящимся глазам.
Он крепко сжал связку бечевки в руке, собираясь дернуть, но Лемюэль остановил его: «Рано… еще один лезет…»
Джеймс глянул на сток — из него с трудом выбирался довольно толстый по меркам сородичей гремлин. Хотя как «выбирался» — это нелепое существо попросту застряло в отверстии. Толстяк ворочался, упирался ручонками в пол, но ничего не выходило. Тогда он заверещал, призывая прочих гремлинов на помощь, но те были слишком заняты угощением и даже не повернули к нему головы.
Толстяк взвыл, и в его голосе Джеймс различил обиду и нетерпение: «Все съедят без меня!»
Гремлин неистово задергался, напыжился и наконец выбрался со звуком пробки, вылетающей из бутылки. Покачиваясь и колыхая вислым брюхом, толстяк засеменил к сородичам и влез в одну из клеток. На его счастье, еды там оставалось еще достаточно.
Как только он сунул морду в кучу шестеренок, Лемюэль крикнул: «Сейчас!», и они с Джеймсом одновременно рванули бечевки. Дверцы клеток одновременно с лязгом опустились, но гремлины были так увлечены обедом, что этого даже не заметили.
Откинув крышку сундука, Лемюэль выбрался наружу и шагнул к клеткам. Джеймс последовал его примеру. Он потянулся к лампе, чтобы зажечь ее, но кузен остановил его:
— Нет! Гремлины не любят свет. Не стоит их нервировать раньше времени.
Лемюэль взял из вороха в углу скомканную серую ткань, расправил ее и накрыл часть клеток, после чего взял еще ткань и проделал то же и с остальными. И только после этого зажег свет.
Вернув на место решетку стока, Лемюэль повернулся к кузену.
— Отличная работа, Джеймс.
— А они не прогрызут прутья? — с подозрением спросил Джеймс, глядя на ткань, из-под которой раздавались возня и хрумканье. При этом клетки тряслись и подрагивали.
— Они наедятся и заснут, а когда проснутся, клетки уже будут смазаны раствором «Мот». Дальше я справлюсь сам. Мне нужно подготовить все к опытам.
— Я могу помочь вам с изготовлением сыворотки?
— О, благодарю, Джеймс, но я должен заняться этим в одиночку. Время близится к полудню, полагаю, скоро будет обед. Вы его заслужили.
Это был не намек, а завуалированный приказ покинуть провизорскую, и Джеймс вздохнул: эх, а ведь здесь сейчас начиналось самое интересное.
Он глянул на скрытые под тканью клетки: они больше не тряслись, да и ворчание заметно стихло. Кажется, гремлины наедались и один за другим отправлялись на послеобеденный сон.
В животе заурчало, и Джеймс позавидовал этим коротышкам. Есть и правда очень хотелось — оставалось надеяться, что удастся проникнуть в кладовку и ничто на этот раз ему не помешает.
Что ж, забегая вперед, стоит сказать, что ему все же помешали, а долгожданный обед снова отдалился.
Но Джеймс пока что этого не знал и, ворочая в голове, как угли в камине, мечты о тушеном кролике, направился к выходу из провизорской.
— Засыпайте, засыпайте, господа гремлины, — приговаривал меж тем Лемюэль, склонившись над клетками. — Нам с вами предстоит изобрести нечто такое, что в будущем, я уверен, поможет вашим сородичам. Да, не все из вас, к сожалению, выживут в процессе, но что поделаешь… это вынужденная жертва. Засыпайте… Нас ждет много работы…
***
Большой кухонный нож вспорхнул в руке Хелен.