Владимир Торин – Тайна дома № 12 на улице Флоретт (страница 6)

Что касается Полли, то ей было совсем не до смеха.

– Нет уж, благодарю! С меня на сегодня, пожалуй, хватит чая. Никогда не думала, что чаепитие может быть настолько удручающим. А чай с привкусом нафталиновых сплетен – это худший чай на свете!

– Знакомство с миссис Баттори не прошло удачно? – сочувственно спросил Джаспер, плюхаясь в соседнее кресло. Сам он точно не пережил бы общество лучшей подруги их экономки, учитывая, что он о ней слышал.

Полли наделила его тяжелым взглядом.

– Эта миссис Баттори… – она понизила голос, чтобы тетушка, которая возилась на кухне, не услышала. – Когда она начала мне поименно демонстрировать свою коллекцию чучел собак, я подумала, что вот-вот сойду с ума. У нее даже есть дохлая псина по имени Доктор Доу… Самая плешивая, поеденная молью и жалкая собачонка из всех… Кажется, вы у нее на особом счету.

– Мы с миссис Баттори… – поморщившись, начал доктор, но Джаспер закончил за него:

– Заклятые враги! – он рассмеялся. – Они заклятые враги, Полли.

– Я хотел сказать «в весьма прохладных отношениях».

Джаспер подмигнул Полли, и та улыбнулась. А потом ее улыбка снова увяла.

– Миссис Баттори угостила нас тортом к чаю. Но даже уличный голубь поглядел бы на эти крошки с презрением и сказал бы: «Нет, благодарю, я лучше полечу в парк и подожду какого-нибудь старика с черствой краюхой». А как она обращается со своим домашним автоматоном Джеромом! Не удивлюсь, если когда-нибудь этот бедняга устанет от подобных унижений и испортит ей омлет. Подсыпав в него яд.

Джаспер усмехнулся, а доктор принялся занудничать в своей дотошной манере:

– Вы преувеличиваете. Не знаю, как в Льотомне, мисс Полли, но здесь автоматоны не способны причинить вред своему хозяину… К тому же это просто машины, они не замечают того, как к ним относятся люди.

Полли закатила глаза и продолжила жаловаться:

– Эта старуха перемыла косточки едва ли не всем, кто живет в Тремпл-Толл. И все это между унизительными воспитательными замечаниями в чей бы вы думали адрес? Разумеется, в адрес «мисс Полли, платье которой недостаточно строгое и сама она вульгарная, как портовый маяк»: ей не понравились мои туфли, моя прическа и даже мой нос – она посоветовала что-то с ним сделать, потому что «на него нельзя глядеть без слез».

Джаспер гневно нахмурился – по его мнению, нос Полли был очень красивым, как и она вся. Что эта миссис Баттори себе позволяет?! Пусть лучше сделает что-то со своим собственным носом!

– «Нельзя глядеть без слез», – повторила Полли, – вы представляете?

– Она плакала? – удивился доктор.

– О, я бы этого хотела! – гневно воскликнула Полли. – Но она прослезилась, лишь когда демонстрировала свои росянки и мухоловки в горшках на окне: они у нее почти все завяли. Неудивительно! Их потравила ее невыносимая склочность.

– Старая грымза! – возмутился Джаспер.

– Джаспер! – Доктор укоризненно поглядел на племянника. – Это очень грубо! Ты не должен использовать подобные выражения в отношении дамы, даже той, которая тебе не нравится.

– Да? – Джаспер со злостью поглядел на дядюшку. – А ты назвал одну из побежденных тварей-болезней «Зловредная Червоточинность Миссис Баттори».

– Это другое, – сказал доктор Доу и взял в руки чашку свежесваренного кофе. В гостиной поселился запах корицы…

…Мрачный дом у канала обрастал все более зловещими подробностями благодаря Джасперу, а Полли слушала его, затаив дыхание, и даже вздрагивала и морщилась в особенно нелицеприятные моменты.

Доктор Доу тем временем был занят более прозаичными вещами, а именно составлением писем. И пусть по содержанию и общей лаконичности они больше походили на записки, но Натаниэль Френсис Доу был не настолько легкомысленным, чтобы писать последние. Только серьезная деловая корреспонденция – никаких записок, открыток, заметок на полях! Только письма! Исключение составляли лишь срочные инструкции в опасных для жизни ситуациях, когда время не терпит…

Сейчас же время терпело. Более того – оно ползло с сонной неспешностью, поэтому повода изменять привычному порядку не было.

Два идеально сложенных листка бумаги переместились в конверты, конверты были запечатаны по всем правилам и снабжены указаниями адресатов, после чего уже сами конверты погрузились в нутро двух капсул пневматической почты. С промежутком в минуту труба проглотила обе капсулы одну за другой.

Отправив свои послания, доктор прислушался к рассказу Джаспера и укоризненно покачал головой: племянник был слишком уж впечатлительным мальчиком. Пока что подходящего лекарства от его впечатлительности доктор Доу не нашел.

Джаспер меж тем во всех красках живописал сам дом, рассказал о сломанном мосте и заброшенной трамвайной станции возле него, особое внимание уделил цветку в холле и портрету на лестнице. Как следует прошелся по грубияну-жильцу, которого все в доме не любят, описал смешные очки учительницы музыки и несчастного ее ученика, который от занудных нот впал в летрегию…

– Летаргию! – машинально исправил дядюшка и принялся искать что-то на полках шкафа со справочниками. – Мне печально слышать от тебя подобные оговорки, Джаспер. Еще печальнее, что ты склоняешься к летаргии ученика миссис Паттни, в то время как он был ближе к сопорозному состоянию…

Джаспер подмигнул Полли и прошептал:

– Не представляю, что это. – После чего продолжил – с заметно менее веселым видом: – Но все бы ничего, пока мы не столкнулись с этой жуткой-прежуткой старухой, бабушкой Китти. Ты бы видела, как она разозлилась, когда дядюшка сказал ей, что хочет помочь! Я думал, она вцепится ему в лицо своими когтями. Да, у нее точно есть когти. Я их почти даже видел!

– Китти передавала мне приглашение на чай от миссис Браун, – сказала Полли. – Но второго чаепития, подобного сегодняшнему, я не вынесу. Китти всегда говорит о бабушке очень почтительно.

– Китти ее просто боится, – заметил Джаспер. – И неудивительно. Я бы ее тоже боялся! Ну, если бы у меня была такая бабушка. А так я ее не особо боялся. – Мальчик приврал, пользуясь тем, что Полли не сможет узнать, как от страха перед старухой он застыл, а все его конечности словно бы отмерли. – В общем, она прогнала нас.

– Думаю, бедной Китти очень стыдно, ведь она сама пригласила доктора Доу.

Джаспер не стал озвучивать посетившие его вдруг предположения о том, что старуха бьет Китти, морит ее голодом и держит в чулане. Вместо этого он рассказал о констебле Шнаппере.

Когда он заговорил о злобном полицейском, дядюшка отвлекся от своих поисков и обернулся:

– Тебе он не показался… странным? Мистер Шнаппер.

Джаспер не думал ни секунды.

– Не странным, а страшным. Когда он повернулся к нам, у меня чуть сердце через нос не выпрыгнуло! Да-да, я знаю, дядюшка, что это невозможно с медицинской точки зрения. Но этот Шнаппер! Ты видел его зубищи? А глазищи? А ручищи?

Доктор Доу покивал своим мыслям и вновь продолжил поиски на полке. Джаспер понял, что он имел в виду нечто другое, но делиться подозрениями с племянником дядюшка не спешил. Он отыскал требуемую книгу и погрузился в нее с головой. Зашуршали страницы.

– Болезни неясного происхождения с расплывчатой многообразностью симптоматики… – пробормотал доктор задумчиво.

– В общем, все это очень таинственно, – подытожил Джаспер. – Болезнь, которой болеют жильцы… Откуда она взялась? Болезни ведь тоже просто так из ниоткуда не возникают. Нам нужно вернуться туда и все разузнать как следует.

– А вы не боитесь заразиться этой странной инфлюэнцей? – спросила Полли.

– Это не инфлюэнца, – сказал доктор Доу, оторвавшись от своей книги.

Полли удивилась:

– Вы уже знаете, что это?

Доктор достал из кармана склянку – ту самую, в которую он собрал образец пыли в доме. Он уже собирался пояснить, что это такое, как тут раздался свисток пневмопочты. Пришло послание.

Доктор захлопнул книгу и направился в прихожую.

Полли поглядела на Джаспера, но тот лишь пожал плечами.

– Я тут подумала, – сказала она, – ты прав: болезни не берутся из ниоткуда. Но откуда-то ведь эта не-инфлюэнца должна была взяться… Китти говорила, что жильцы начали болеть несколько дней назад, так? Я думаю, что кто-то принес туда эту болезнь, и один за другим почти все в доме заразились.

– Обычно так и происходит, – сказал Джаспер. – Кто-то притаскивает заразу с собой и заражает прочих. Можно просто чихнуть, чтобы болезнь запрыгнула на очередную жертву.

– Я не совсем то, имела в виду, – покачала головой Полли.

Датчик на трубе почты снова засвистел. Прибыла еще одна капсула.

Дядюшка вернулся в гостиную. Весь его вид при этом выражал сосредоточенность и таинственность. Словно что-то произошло, или же он принял какое-то решение.

– Я буду вынужден скоро уйти, Джаспер, – сказал доктор Доу. – Кэб прибудет через полчаса.

– О! – восторженно воскликнул мальчик, поднимаясь на ноги. – Охота на тварь начинается! Ты расскажешь мне, что за симптомы ты обнаружил в доме на улице Флоретт? И что в этой склянке?

– Разумеется. Но позже.

– Но как я тогда смогу тебе помочь, если не буду знать всего? – удивился Джаспер.

– Сейчас ты мне ничем не поможешь. У меня назначена пара встреч, и я должен пойти на них один.

Джаспер нахмурился. Он знал своего дядюшку лучше всех, и почти всегда догадывался, что тот задумал в той или иной ситуации. Но только не сейчас. Почему дядюшка внезапно решил расследовать тайну непонятной болезни в одиночку?