Владимир Торин – Тайна дома № 12 на улице Флоретт (страница 10)
Дилби кивнул.
– Не знаю, что еще добавить, сэр. Шнаппер нечасто появляется у нас на площади. Разве что, заходит за жалованьем. Сержант Гоббин говорит, что больше пользы от фонарного столба, и фонарю, в отличие от Шнаппера, платить не надо.
Доктор покивал.
– Послушайте, Дилби, – сказал он. – Мне нужно, чтобы вы приглядели за мистером Шнаппером.
– Приглядел, сэр? – Дилби нахмурился – ему это уже не нравилось: попахивало неприятностями и теми самыми нервными потрясениями.
– Негласно. Вдруг вы заметите что-то действительно странное.
– Вы хотите, чтобы я следил за ним?
– Именно это я и хочу. Я полагаю, мистер Шнаппер что-то скрывает. И, боюсь, нам с ним еще предстоит столкнуться в течение дела, которым я сейчас занимаюсь. Понимаете ли, я хотел бы избежать… неожиданностей. Я ведь могу на вас положиться, Дилби?
– Да, сэр, – неуверенно ответил констебль – связываться со Шнаппером ему совершенно не хотелось.
– И еще кое-что, – добавил доктор Доу. – Надеюсь, вы понимаете, что все это стоит держать в секрете.
– Я понимаю, сэр.
– Что ж, – доктор остановился. – Я рад, что не ошибся в вас. Вы создаете впечатление честного констебля, Дилби, а это большая редкость для Тремпл-Толл.
Джон Дилби зарделся.
– Благодарю, сэр.
– Сразу же докладывайте, если вдруг что-то обнаружится.
– Разумеется, сэр. Что-нибудь еще, сэр?
– Пока нет. На этом все.
– Тогда я, пожалуй, отправлюсь на Пыльную площадь.
– И будьте осторожны, Дилби. Мистер Шнаппер показался мне человеком, склонным к вспышкам ярости и непредсказуемым поступкам.
Констебль кивнул, приставил два пальца к шлему и направился в туман.
Доктор какое-то время глядел ему вслед, после чего двинулся к боковой аллее…
…Еще издали доктор Доу увидел, что его ждут.
Скамейка, у которой была назначена встреча, располагалась в тени старого, нависающего над дорожкой вяза. Фонарь рядом не горел, и в тумане проглядывали черные очертания кривых ветвей, которые словно бы тянулись к сидевшему на скамейке человеку.
Джентльмен этот кутался в тонкое ношеное пальто, которое, очевидно, не особо помогало от сырости. Он оглядывался по сторонам и выглядел, как тот, кто предпочел бы сейчас быть где угодно, но не здесь. Доктор Доу его понимал: он и сам был не рад этой встрече и с удовольствием избежал бы ее, если бы мог.
Он подошел и кивнул человеку на скамейке:
– Доктор Степпл.
Ожидавший его джентльмен поднял взгляд и моргнул.
– До… добрый день, доктор Доу. Рад вас видеть.
Это был просто какой-то день ложной радости.
Доктор Доу сел рядом. Доктор Степпл поежился больше от его присутствия, чем от холода. Ему захотелось отсесть, и он едва себя сдержал, чтобы этого не сделать. Все-таки доктор Доу когда-то был его наставником, а еще он не хотел показаться непочтительным.
Степпл выглядел больным и сонным. А еще, как человек, который последние пять лет безвылазно провел на чердаке. Несмотря на его тонкие нежные черты лица, у него были мешки под глазами, а на лбу залегли морщины из тех морщин, которые приносит сугубо горе. В сумме это делало его похожим на престарелого мальчишку. Докторский цилиндр Степпла походил на мокрую крысу, выбравшуюся из канализации.
Доктор Доу испытывал смешанные чувства к своему бывшему протеже. Он испытывал смешанные чувства ко всему, что касалось его бывшего места работы, Больницы Странных Болезней, которую он ненавидел всем сердцем. Степпла же он считал доктором по-настоящему умелым и талантливым, но презирал за то, что тот попусту растрачивает свой потенциал на попытки угодить господину главному врачу больницы, который использовал его в качестве личного слуги.
– Вы ведь не вернетесь в больницу? – с тоской спросил молодой доктор.
– Никогда.
Бывший ученик отвернулся.
– Как ваши дела, Степпл?
И хоть Натаниэль Френсис Доу не любил дежурное общение, сейчас он интересовался искренне. Когда-то Стивен Степпл был бойким, горел страстью к науке, и, если бы доктора Доу спросили о том, что его ждет в будущем, он не раздумывая ответил бы, что доктора Степпла ждут великие свершения. Прочие так называемые врачи из Больницы Странных Болезней ему и в подметки не годились. Когда-то… Сейчас же молодой доктор походил на жалкую тень себя прошлого.
– У меня все хорошо, сэр, – солгал доктор Степпл. Выглядел он при этом опустошенным и несчастным.
Доктор Доу решил сменить тему:
– Я тут думал насчет мистера Мермира. О том, как сделать так, чтобы его рыбья чешуя вновь стала обычной кожей…
– Я больше не занимаюсь хрониками, сэр, – резко ответил Степпл. – Вы позвали меня по какому-то делу?
Это прозвучало грубо, и молодой доктор тяжело вздохнул:
– Прошу прощения. Я не хотел быть невежливым, но у меня не очень много времени: доктор Скруллинг рассчитывает, что я куплю для него и для миссис Скруллинг билеты на «Эксклюзион». А после этого зарезервирую для него (уже без миссис Скруллинг) столик в «Трех Чулках». И это притом, что мне еще нужно забрать его обувь у башмачника.
Доктор Доу поморщился.
– Неужели этот крысоподобный мерзень все-таки проковырял своими когтями обувь?
На миг на губах Степпла появилась тень улыбки.
– Нет, господин главный врач просто стоптал каблуки.
– И как ему это удалось, учитывая, что он почти не вылезает из кресла в своем кабинете?
Мимо прошли два господина в цилиндрах, пальто с пелеринами и при джентльменских фонарях, что выдавало в них жителей Набережных, где туманы и пылевые бури с моря – частое явление. Господа бурно жаловались на то, что вылет «Воблиша» отменили и теперь им придется искать в этой помойной яме, как они ласково именовали Тремпл-Толл, станцию кэбов.
Когда они со своим ворчанием скрылись в тумане, доктор Доу сказал:
– Но вы правы, Степпл: я позвал вас по делу.
– Я внимательно вас слушаю.
Доктор Доу поглядел на него. Степпл не выдержал и отвел глаза в сторону, будто бы заинтересовавшись пухлым господином, который с удобством устроился на скамейке напротив.
Человек на скамейке напротив, видимо, не считал, что сейчас не лучшая погода для праздного времяпрепровождения в парке и, закинув ногу на ногу, примостился у тумбы аудио-вестника. Засунув в щель монетку, он настроил рожок на гнутой трубе, поднеся его к уху. Внутри машины со звоном запустились механизмы. Цилиндр с записью свежего номера «Сплетни» завращался, игла опустилась на него. Тумба голосом прокуренного диктора стала зачитывать передовицу прямо в ухо слушателю.
Доктор Доу поморщился – он не любил, когда новости зачитывают, полагая, что таким образом редактор не просто вкладывает их в уши общественности, а словно вбивает их ей, этой общественности, в голову. К тому же он был убежденным газетным читателем и считал газетных слушателей людьми с ограниченным чувством вкуса. Это уже совсем сплетни какие-то, а не новости! Так он думал и совершенно не понимал, как можно получать удовольствие от подобного.
Попытавшись абстрагироваться от хмыкающего толстяка («Вот как, значит?», «Неужели?» и «Занятно…»), он вновь поглядел на доктора Степпла.
– Дело, которое меня к вам привело, связано с болезнью.
Молодой доктор наделил его удивленным взглядом, и Натаниэль Доу продолжил:
– Ко мне обратилась некая молодая особа. Жильцы в ее доме начали болеть. На первый взгляд недомогание, о котором идет речь, выглядело, как обычная инфлюэнца, но на поверку оказалось, что это не так, и болезнь лишь прикидывается инфлюэнцей. Я попытался разобраться, но столкнулся с определенными трудностями, когда отправился по адресу, указанному упомянутой обеспокоенной особой. Жильцы отказываются со мной говорить и заявляют, что у них есть свой врач, который их посещает. Они сказали, что это вы, Степпл.
При этих словах молодой доктор вздрогнул. Доктор Доу кивнул.
– Я так вижу, вы понимаете, о каком доме идет речь.
– Флоретт, двенадцать, – сказал Степпл. – Дом у канала. Впервые я побывал там, если мне не изменяет память, через пару дней после туманного шквала, около трех недель назад. В больницу поступила просьба прислать доктора, но прочие мои коллеги… вы знаете…
– Посчитали, что они выше того, чтобы самолично прийти к больным беднякам, живущим в какой-то… – доктор Доу вспомнил, как Джаспер назвал дом № 12, –
– Я догадываюсь, сэр.
– Я называю его мерзостью.