Владимир Торин – О носах и замка́х (страница 93)
- Да-да, я повел себя, как глупый болтливый ребенок,- угрюмо проворчал Джаспер.
- И все же твоя несдержанность принесла свою пользу. Во-первых, реакция мистера Портера подтвердила, что хотя бы отчасти послание Фиша правдиво. Во-вторых, это спровоцировало господина управляющего действовать быстрее, хоть и не так, как я это планировал. А в-третьих, нельзя забывать и о сегодняшнем вторжении.
- Что?- удивился Джаспер.- Но какая польза от того, что они сюда ворвались, обыскали дом и запретили нам участвовать в расследовании?
Доктор Доу пожал плечами, бросил быстрый взгляд на широко улыбнувшегося Бикни и сказал:
- Теперь мы знаем, кто именно нам противостоит. Эфемерные банковские тени, разъезжающие на бесшумных черных экипажах и заставляющие людей исчезать, обрели плоть. И как доктор скажу тебе, что всякая плоть может быть надрезана скальпелем. Мистер Ратц и его клерки из отдела по особо важным делам… Да, эти личности невероятно опасны, но теперь, когда мы видели их лица, когда говорили с ними, мы понимаем, с чем столкнулись, и даже можем попытаться обыграть их. Тень обыграть невозможно, но вот человека…
- Ну, док, я бы не спешил с выводами,- вставил Бикни.- Я видел этого Ратца в деле. С ним лучше не связываться…
- Боюсь, мы уже связались,- сказал доктор Доу.- Да, Джаспер? Я вижу, ты что-то хочешь спросить.
- Но как со всем этим связан мистер… эээ… Бикни?
Бикни почесал бороду и поправил очки.
- Просто Бикни,- уточнил он и пояснил: - Мы давно с доком знакомы. Он иногда меня штопает, когда я… кхм… расхожусь во мнениях с некоторыми типами, с которыми лучше не спорить, а в ответ я помогаю ему там и сям, когда нужно прошвырнуться в Фли или что-то достать или передать. Док – очень приметный цепочник, и есть места, где ему лучше не появляться лично. Вот я и сную туда-сюда за небольшое жалованье и парочку бесплатных швов в случае чего. Только никому ни слова. У меня, знаешь ли, репутация. Я не работник, а честный карманник. Если в Саквояжне кто-то прознает, что я исполняю чьи-то поручения, мне не будет доверия. Так вот пару дней назад док передал мне, что нужно понаблюдать за одним газетником, ну я и понаблюдал…
Бикни подмигнул Джасперу, но тот возмущенно вспыхнул:
- Я ничего не знал! О том, что мы, оказывается, следим за Бенни Трилби.
- Но ты ведь также действовал тайно, Джаспер,- напомнил доктор, и Джаспер хмуро прикусил губу – все-то он тебе припомнит.
- Не переживай, парень,- хмыкнул Бикни.- Можешь мне поверить, когда я расскажу, что я видел и узнал, у тебя волосы на пятках дыбом встанут. А я такого понаузнавал, что… в общем, док, мне требуется прибавка к жалованью.
Несмотря на наглость воришки, доктор Доу кивнул и сказал:
- Я учел, что дело может оказаться рискованным и обернуться неприятностями. Поэтому я кое-что заказал для вас в УПППГ.
- Это то, что я думаю?!- изумленно воскликнул Бикни, на что доктор еще раз кивнул и, достав из портсигара вишневую папиретку, закурил.
Джаспер ничего не понял – что такого важного мог дядюшка купить для Бикни в управлении пневмопочты?
- Полагаю, пришло время послушать, что именно вы узнали, Бикни,- сказал меж тем доктор Доу, и Бикни взял из блюда коврижку, надкусил ее и начал свой рассказ…
…Этот ваш газетник в дурацкой бабочке – хитрый и изворотливый малый, и это говорю вам я, тот, кто хитрость ест на завтрак. Никогда не задумывались, как так выходит, что рожу Трилби в Саквояжне знает каждая крыса, но при этом он как-то умудряется быть и там, и здесь – и услышать, и подслушать, и подсмотреть? Этот хлыщ порой идет на такие уловки, что обзавидовались бы многие шушерники. Вы бы видели, док, какие у него есть штуковины для вынюхивания и скрытности, вы бы не поверили, что такие существуют.
Ну и задачку вы мне задали! Мне вообще очень повезло, что газетник, несмотря на его нюх, оглядываться не шибко привык, иначе к нему было бы не подступиться. Методы Трилби заключаются в лазаньи по крышам, карабканьи по карнизам, проникновении через дымоходы и котельные. Везде у него есть свои люди, а не-свои сразу меняют сторону, стоит им немного приплатить или хотя бы пообещать оплату – часто и этого хватает. Но и без взяток Трилби преспокойно выуживает сведения: вы бы видели, с какой наглостью он влезает в чужие туфли! Только лишь за те несколько дней, что я за ним наблюдал, он около дюжины раз прикидывался знакомым, другом, даже родственником, и ему верили! Я едва сдержался, чтобы не поаплодировать его мастерству коварного втирателя в доверие, когда он убедил одну миссис, что он, дескать, ее супруг.
Обретается Трилби возле Семафорной площади, в нескольких кварталах от Неми-Дрё и редакции «Сплетни», но дома бывает редко – вечно при деле, вечно стаптывает каблуки. Самая, видите ли, работящая мышь в Саквояжне. Стоит за ним пристально понаблюдать, и сразу становится ясно: человек занят своим делом.
Мне удалось составить примерный распорядок дня газетника. Утром, между девятью и десятью часами, он приходит в кафе «У Мо» на Площади. Там он пьет кофе, ест блинчики с сиропом и подслушивает то, что обсуждают за соседними столиками почтенные жители Тремпл-Толл. Туда же, на приемник пневмопочты кафе, ему приходят послания – данные от его осведомителей. Он изучает их и следует по одному из «сюжетов» (он так это зовет – сам слышал). «Сюжеты» частенько заводят его на вокзал (там всегда происходит что-то интересное), в Дом-с-синей-крышей (у наглеца есть даже костюм констебля, который он прячет в тайнике, сделанном в кирпичной стене неподалеку), и даже в Гарь (свары профсоюзов и фабрикантов – всегда в цене). Чаще всего за день он раскручивает один-два «сюжета» – правдивые новости требуют сил, времени и подхода – это вам не придумывать громкие заголовки и заниматься сочинительством, нужно отдать ему должное. Ближе к утру завод у Трилби садится, и он возвращается на Неми-Дрё, где в полном одиночестве (если не считать редакционного сторожа и его глухого пса) печатает свои статейки, лазит по архиву. В половине девятого утра в редакцию приходит господин редактор, и Трилби сдает ему готовую статью, выслушивает критику, как всегда отказывается назвать источники информации и сократить количество знаков, яростно сражаясь за каждый символ, после чего отправляется в кафе «У Мо», с которого все начинается заново. Спит Трилби лишь в обед, за столом в редакции – часа ему вполне хватает. Обедает, полдничает и ужинает газетник на ходу – насколько я понял, многие торговцы подкармливают его бесплатно – ради того, чтобы не оказаться в разделе «Ни за что не ешьте у…».
«Обрати особое внимание на всех подозрительных личностей, с которыми он будет связываться, Бикни»,- сказали вы мне, док. Ха! Да буквально трое из четырех типчиков, с которыми Трилби перебрасывается словом, выглядят так, что я на них и собаку натравливать не стал бы – ну, собаку жалко. Но как только я увидел… гм…
Газетник встречался с Ратцем и его людьми несколько раз. И из того, что мне удалось подслушать, подтвердилось то, что он их сверчок.
После того, как вы решили спровоцировать Трилби и сообщили ему про Фиша, он заметушился так, словно его ужалили. Первым делом он доложил своим нанимателям о том, что ему стало известно. После чего взвел все свои пружины и отправился на поиски. Он побывал в Доме-с-синей-крышей, где выяснил, что к делу причастен нюхач Граймль. Разумеется, он знал, что в конторе Граймля была полиция – не зря она находится через стену от редакции, но прежде он не придавал этому значения, считая, что Граймль и его дела внимания не заслуживают. Теперь же все переменилось. Он проник в контору нюхача, прошушерил ее как следует и выяснил, что Граймль является страстным поклонником певички из кабаре, Фифи Фуантен – мадам из тех, что пудрят не только собственное личико, но и чужие мозги, если вы понимаете, о чем я, док. А в Саквояжне все знают, что даже тюрьма не всегда является препятствием, чтобы хотя бы глазком глянуть на этих обольстительных… кхм… да. В общем, Трилби понял, что Граймль ни за что не упустит возможности побывать на ближайшем вечере в «Трех Чулках», ну а остальное уже закрутилось само собой. Он сообщил Ратцу, и тот вместе с несколькими своими агентами прибыл в кабаре к указанному времени. Там они и схватили Граймля, выцарапали из скрюченных пальцев парочки переодетых фликов, ваших старых друзей, Бэнкса и Хоппера с вокзала. Конечно, я уверен, что это были они. Как я их узнал? Я вообще не знаю, кого они пытались обмануть: флику прикидываться шушерником, это как крысе из бойцовых ям – господином судьей. В общем, Дылда и Толстяк остались ни с чем, а прихвостни Ратца связали Граймля, мешок – на голову и в черных экипаж засунули.