Владимир Торин – О носах и замка́х (страница 82)

- А… Мортоны из двадцать четвертого дома,- старушка скривилась.- Сегодня были похороны. Мистер Мортон скончался. Его хоронили на Чемоданном кладбище.

- А что случилось? Вы знаете?

- О! Это жуткая история,- начала миссис Бёрч.

- Правда?

- Да-да!- кивнула хозяйка.- Очень жуткая и очень мрачная. Мистер Мортон был плохим человеком. Я не слишком хорошо его знала – пару раз здоровалась, и только. Он – то ли конторщик, то ли счетовод – что-то в этом духе. Вечно ходил со своим портфельчиком. Неприметный такой мистер, который выглядел обычным, самым что ни на есть простым человеком, но на деле оказался худшим из всех, кого видывала наша бедная улочка.

- О чем вы?- спросил Смолл.

- О, я расскажу,- поежилась в своей шали от несуществующего сквозняка миссис Бёрч, тем не менее, довольная, что нашла слушателей.- Будете еще чаю, господа крысоловы?

Блэки кивнул и сел на диван рядом с напарником – судя по всему, старушка кратким описанием имевших место событий ограничиваться не собиралась. Он был прав: как и все досужие соседки, лаконичностью миссис Бёрч не отличалась. И все же даже Блэки, мысленно подготовившийся к тому что речь пойдет сугубо в аффектированном и приукрашенном ключе, не ожидал, насколько все будет театрализовано и драматично. В миссис Бёрч умирала звезда подмостков (кварталы, полные неравнодушных соседок, – это просто кладбища нереализованных талантов):

- Одной темной ночью, когда громыхала жуткая гроза,- начала старушка, когда господа крысоловы получили добавку чая и тыквенных коврижек,- на нашу улочку прибыл экипаж. Черный экипаж с погашенными фонарями и человеком в черном за рычагами. Мюриэлл Ворни из дома № 13 вышла позвать своего кота Мистера Элжернона, и ей показалось, что этот экипаж отделился от дождя, словно его принесла с собой буря. Миссис Ворни даже уверяет, что его колеса не касались брусчатки, из труб не шел дым, да и вообще он словно возник прямо из воздуха у дверей дома номер № 24, который пустовал, еще с самой кончины старого полковника Шейна.

Из черного экипажа вышли двое: мужчина и женщина. Женщина в руках держала кричащий сверток – это был ребенок. Мюриэлл Ворни может поклясться, что вели себя приезжие очень таинственно и подозрительно. Озирались по сторонам, скрывали лица. Они спешно прошли к двери, открыли ее ключом (и откуда он у них взялся, учитывая, что у покойного полковника ни родственников, ни наследников отродясь не водилось?!), и исчезли за ней. Экипаж, на котором они прибыли, тронулся и вскоре сгинул как и появился – в грозе и ливне. Больше Мюриэлл Ворни ничего не увидела, так как Мистер Элжернон вернулся домой, насквозь промокший. Выкрутив и высушив кота, миссис Ворни тут же написала письмо пневмопочтой своей близкой подруге миссис Тапни из дома № 2, а та уже написала мне, узнать, не видела ли я чего странного в доме напротив. Может, прилетевших с грозой черных экипажей или странных чужаков с маленькими детьми? Но я, как назло, тогда приняла снотворную пилюлю (не переношу грозы, вы понимаете), и все пропустила.

И что же вы думаете? Наутро дом пустовал! Именно! Пребывал в том же виде, что и накануне, что и последние десять лет! Он был заперт, занавески были задернуты, свет не горел, дым из труб не шел. И никаких следов, что там кто-то живет. И уж тем более не плакал никакой ребенок, которого якобы принесли с собой ночные незнакомцы. Словно ничего и не произошло, а Мюриэлл Ворни просто примерещилось…

В итоге все с нашей улицы решили, что никто сюда ночью не приезжал: вы понимаете, помимо прочего, миссис Ворни слегка склонна к привирательству. И вскоре все забыли о странной истории и о странных незнакомцах, прибывших во время грозы.

И так, в прежнем виде, совершенно пустым, если не считать изголодавшихся по живому обществу привидений старой жены полковника Шейна и ее злобной матери, которые, как он уверял, измывались над ним годами, дом № 24 простоял почти месяц.

Все шло своим чередом, пока однажды в бакалейную лавку братьев Моул, что на углу с Пуговичной, не зашел некий господин. Он представился как мистер Мортон, купил фунт чая и три фунта овсяной крупы, а еще поинтересовался, где бы он мог найти местного молочника и где располагается лавка булочника. Мистер Моул-старший спросил, на какой именно улице живет «любезный мистер Мортон», и тот сообщил, что недавно переехал на Каштановую, № 24. Мистер Мортон узнал, что хотел, а также договорился касательно ежедневной доставки покупок посыльным. Наш почтальон, старый мистер Лейни, рассказывал, что этот Мортон и к нему на почту заглянул, где оформил подписку на «Сплетню». По его словам, этот господин не знал даже, как называется местная газета, вы представляете? Откуда же он приехал, что не знает нашу «Сплетню» – из-за Пыльного моря? Что ж, больше здесь никто не сомневался в рассказе Мюриэлл Ворни, и всех с нашей улицы озаботили два вопроса: отчего мистер Мортон не выходил из дома целый месяц и где же те, с кем он прибыл во время грозы?

Еще целую неделю мы видели одного лишь мистера Мортона. Каждое утро, часов в семь, он уходил из дома, а возвращался почти в восемь вечера. При нем был портфель, да и в целом выглядел он, как конторский клерк. Одним утром наш дворник, мистер Блувиш, предложил мистеру Мортону свои услуги (мести также и у двери дома номер № 24 и забирать мусорные мешки). Так же он посоветовал мистеру Мортону своего племянника-трубочиста. Мистер Мортон согласился по поводу мусора и крыльца, но по поводу прочистки труб ответил решительным отказом – так, словно не хотел пускать кого-то из посторонних к себе в дом, будто что-то там скрывает. Мистер Блувиш поинтересовался, один ли мистер Мортон или же с семьей поселился в доме покойного полковника и не является ли он ему родственником, но тот увильнул от ответа. Все подозрительнее и подозрительнее, так ведь? Мистер Блувиш меж тем уверял всех, что, когда обметал крыльцо, никого в окне не видел – словно дом был пуст.

Еще пару месяцев картина в № 24 оставлась неизменной: Мортон уходил, Мортон возвращался, забирал у посыльных из лавок заказы, получал ежедневную «Сплетню», никаких писем не отправлял и не получал – об этом мистеру Питерсу из дома № 6 сказал сам мистер Лейни (они старые друзья и частенько играют в бридж).

Однажды мистер Миллн, молочник, припозднился и доставлял молоко не утром, как обычно, а уже днем, и при этом он как всегда оставил бутылку молока у дверей дома № 24. Я как раз сидела у окна, занималась пряжей да поглядывала на улочку без какой-либо задней мысли – и вдруг вижу: дверь дома напротив приоткрывается, в щелочку пролазит чья-то рука, забирает бутылку с собой и исчезает. Дверь снова закрылась и все вроде бы вернулось в норму. И это, скажу я вам, был вовсе не мистер Мортон, ведь мистер Мортон ушел еще утром. Я поняла: в доме кто-то был еще!

И вскоре выяснилось, кто. В один из дней мадам Тиззл и ее подруга миссис Хенн как и всегда в три часа дня прогуливались по улице и вдруг увидели в окне дома № 24 женщину. Она занималась уборкой – носилась по гостиной со щеткой. И это вместо того, чтобы подключить пневмоуборщик, вы представляете? Миссис Хенн ее поприветствовала, но женщина испуганно вскрикнула, словно ее застали за чем-то постыдным, и убежала вглубь дома. Так мы убедились, что в № 24 живет не только мистер Мортон. Никакого следа ребенка ни мадам Тиззл, ни миссис Хенн, тем не менее, не увидели.

На следующее же утро занавески на окне были отдернуты, и женщина в гостиной уже ни от кого не пряталась. Видимо, они с мистером Мортоном решили, что раз их вычислили, то уже нет смысла таиться. Миссис Мортон (мы узнали, что они супруги с ее же слов) оказалась такой же необщительной, как и мистер Мортон. Дом она не покидала, посыльных из лавок не впускала, веля им оставлять заказы на крыльце, с соседями была чужда и неразговорчива – обменивалась лишь короткими приветствиями и причем, заметьте, делала она это не всегда уместно – желала доброго дня даже когда день был скверным и унылым.

Жизнь шла своим чередом, и вот однажды чета Доури, что живут на углу, увидели мистера Мортона у миссис Фрункель, в ее лавке игрушек «Тио-Тио»! Он покупал там… разумеется, игрушку, можете поверить?! Все подтвердилось! Ребенок существовал! Мистер Мортон купил погремушку в виде раздутого генерала, и Доури решили, что в двадцать четвертом доме живет мальчик. Когда они поинтересовались об этом, мистер Мортон ретировался, словно ребенок – это невесть какая тайна.

Ребенок Мортонов все не показывался, а самого мистера Мортона видели в «Тио-Тио» еще не раз. Погремушки постепенно сменялись все более взрослыми игрушками, и только лишь так мы понимали, что неизвестный ребенок жив и что он растет.

И вот однажды дверь дома № 24 открылась, и из нее вышла миссис Мортон. За руку она держала мальчика лет шести, аккуратненько одетого и причесанного. Она отвела его в школу и вернулась домой. Она же и забрала его после окончания уроков. Мальчика звали Калебом. Такой же молчаливый и тихий ребенок, как и сами Мортоны, вот только внешне он на них совершенно не похож. Целых шесть лет они держали его взаперти, скрывали ото всех, вы можете в это поверить? Но мы, все соседи то есть, знали, в чем здесь дело. Эти двое вовсе не родители мальчика. Вы удивлены? Еще бы! Хотите скажу, как все обстоит на самом деле? Приблизьтесь… Они похитили его младенцем. Да, я знаю, как это звучит! Нет, я не знаю, у кого они его похитили! Конечно же, в полицию мы не обращались – это же Тремпл-Толл, но мистер Глатчинс из дома № 5 пытался уговорить своего кузена (тот служит констеблем в Доме-с-синей-крышей) проверить этих странных Мортонов. А тот велел ему не лезть в чужие дела и сказал – вы представляете?! – что у полиции нет времени и желания заниматься праздными длинноносыми соседскими бреднями! И хоть полиции не было дела, здесь все знали, что Мортоны на самом деле преступники, а мальчишка вовсе не их сын – иначе зачем им так странно себя вести по приезде и зачем так долго и тщательно скрывать ребенка? Нет уж, они похитили его, а здесь, на Каштановой улице, прятались от полиции и, вероятно, от настоящих родителей бедного мальчика.