Владимир Торин – О носах и замка́х (страница 5)
Если вы не из местных, то заблудиться здесь даже днем ничего не стоит, а что уж говорить о темном времени суток, когда по всем Странным Окнам загораются рыжие огни. И вот вы бредете на один из них, как вдруг упираетесь в треснутое зеркало мадам Хенсли, висящее на стене. Идете к следующему – и натыкаетесь на старого полковника Сэдвиша, храпящего у закопченной керосинки на ржавой лестнице…
На номера домов здесь можно не обращать внимания, поскольку они способны запутать лишьсильнее – никакой последовательности в них нет. Вот вы глядите на бронзовую табличку «№ 14», а рядышком с ней, у соседнего водостока, пристроился «№ 4». И куда, спрашивается, подевались все номера между ними? Даже опытному сыщику пришлось бы сильно попотеть, чтобы разыскать пропавшие таблички: одна обнаружилась бы на вершине узенькой, поросшей плющом лесенки, другая – на чердаке дома напротив, еще одна и вовсе притаилась бы у неприметной дверки мистера Хлюппина, которая ведет – куда бы вы думали? – вглубь гигантской, достигающей второго этажа кучи всевозможного хлама.
Да, мебельные кучи Странных Окон – отдельная радость… Огромные гардеробы без дверец, стулья без ножек, худые диваны с мятыми перинами и гнутыми пружинами. Это настолько рухлядь, что на нее не позарился бы даже слепой старьевщик.
Помимо прочего, отыскать дорогу в квартальчике мешают бельевые веревки, натянутые между домами и теми самыми кучами хлама: на них всегда что-то сушится, включая клетчатые панталоны Мегги Уитни, которые непонятно каким чудом всякий раз там оказываются, учитывая, что Мегги умерла пять лет назад…
Вот и человек, как раз хлюпающий по грязи подошвами потертых остроносых туфель, в очередной раз подивился тайне навязчивых панталон, прежде чем нырнуть в самую глубь Странных Окон.
Ему не нужны были фонари, его не могли сбить с толку бельевые веревки и бронзовые таблички с номерами домов – он здесь жил, сколько себя помнил. Из открытых окон и дверей раздавались знакомые голоса, детский смех, плач, неумелая игра на расстроенной скрипке, а миссис Борроу как всегда кричала на своих неугомонных чад – было удивительно, что на эти крики еще не летит пожарный дирижабль.
Туда-сюда шныряли коты и дети, а трехногая псина Карл угрюмо выглядывала из своего домика под лестницей. Порой кто-то обращал внимание на человека, бредущего через Странные Окна, и тогда с ним здоровались, он в ответ желал доброго вечера.
Из дверей кухни дома № 19 полз и клубился дым, пропахший крысиными бифштексами, желудевой настойкой и серым супом. На гвоздиках, вбитых прямо в оконные рамы, вялились мыши и крысы на ниточках, и ни один из местных котов не смел протянуть к ним свою лапку – все они как огня боялись грозную мадам По, никто не желал лишиться ужина.
Кухня мадам По была самым сердцем Странных Окон. А хозяйка – огромная, в пышных юбках и непомерной шали, с висящими на переднике ножами и поварешками – была их душой.
Мадам По являлась очень страстной натурой или, вернее, натурой, страстно переживающей все и вся. Ее могли глубоко задеть и вывести из себя даже скучные рутинные новости, вроде сообщения о подорожании воздушных шариков, а уж если случалось что-то действительно тревожное, она была способна перебаламутить весь квартал. И это при том, что мадам ни с кем, собственно, и не обсуждала эти самые новости, кроме своего племянника Джорджа – просто выходило это крайне громко и исключительно чувственно. Джордж хоть и жил на Вишневой улице, но в Странных Окнах считался своим – он каждый день навещал тетушку и читал ей свежий номер «Сплетни», пока она готовила бесконечные супы, каши и компоты.
Сейчас же новость, которую они обсуждали, вызывала у кухарки вполне логичное возмущение (с примесью любопытства). И верно – событие, о котором шла речь, уже пару дней не сходило с передовиц газет. Кто-то даже называл это новостью века, несмотря на то, что прошло всего ничего.
Разумеется, дело было в дерзком ограблении банка «Ригсберг», и если бы печатные заголовки могли кричать, то многие в Саквояжне непременно оглохли бы от того количества восклицательных знаков, которыми их снабжали щедрые на экспрессию репортеры «Сплетни» во главе с ушлым пройдохой Бенни Трилби.
Что ж, последнее к ограблению банка не имело никакого отношения, просто вопрос новых прыгающих туфель, которые поступили в продажу в дорогих обувных лавках района Набережных, интересовал многих не меньше дерзкого преступления. Но приземленную (во всех смыслах – зачем ей эти туфли?) кухарку не волновали прыжки по городу в новомодной обуви. Ее волновала главная новость:
- Как славно, что у кого-то хватило смелости показать этим Ригсбергам!- пыхтела у своих казанков мадам По.
- Тише, тетушка, вы что?- Джордж был испуган – с этими банкирами лучше не связываться, не стоит и вовсе лишний раз произносить вслух их фамилию.
- А что такое?!- воскликнула бесстрашная тетушка.- Что хочу, то и говорю! Это мой дом и мой квартал!
- Ну, все же не так громко…
- Я их не боюсь!
- А стоило бы!
- Эти банкиры мне ничего не сделают, Джордж!- упрямо заявила мадам По.- Я тебе еще раз говорю: я их не боюсь! И эти милые ребята, укравшие у них миллион и прихватившие стальную дверь от хранилища, судя по всему, тоже! Они доказали, что Ригсберги не такие всесильные, как все думают! Лично я каждого из этих грабителей угостила бы тарелкой своего коронного супа!
- Тетушка!- возмутился Джордж.- О чем вы говорите? Они же злодеи!
- Те, в банке, настоящие злодеи! Или кто-то в Саквояжне с этим поспорит?
- Тетушка!
- Не смотри так на меня, Джордж! Уж не думаешь же ты, что они явятся за какой-то Элинор По в какие-то Странные Окна? Они опасны только для тех, кто заходит в их банк и берет у них ссуду!
Племянник лишь покачал головой. Он знал, что это не так…
Человек в остроносых туфлях, шедший через Странные Окна, услышал их спор еще издалека. У него не было времени читать газеты, но, разумеется, он не мог не знать, о чем именно говорят мадам По и Джордж. Его приятель, воришка-неудачник Бикни, ему уже все уши прожужжал об этом ограблении: все последние дни тот ходил слегка пришибленный, мечтательно рассуждая о том, на что бы он потратил миллион. При этом Бикни совершенно не представлял, сколько же это именно.
- А ты, Артур,- спрашивал приятель,- на что бы ты его потратил?
Артур же неизменно пожимал плечами и отвечал:
- Нет времени мечтать, Бикни.- Или: - Кто будет продавать шестеренки, если я буду думать о несбыточном? У деловых людей, знаешь ли, совсем нет времени на грезы.
Артур Клокворк действительно был очень занят – у него было свое дело, можно даже сказать, целая компания.
Компания Артура Клокворка пока что была еще очень молодым предприятием, и сам он в ней являлся одновременно и директором, и простым клерком. Проще говоря, он продавал вразнос шестеренки, добытые им на механических свалках или на задворках мастерских, бродил со своим крошечным чемоданчиком по Тремпл-Толл, мерз и стаптывал туфли, терпел оскорбления и подчас спасался бегством, но неизменно подходил к делу с широким полумесяцем улыбки и оптимизмом.
Улыбка и оптимизм действовали не всегда – почтенные горожане шарахались от долговязого и худого как жердь скалящегося типа, тычущего им под нос нутро слега тронутого плесенью чемоданчика. Ношеный кривобокий цилиндр, узкое коричневое пальтишко и клетчатые штаны, которые доходили ему лишь до щиколоток, также не играли в его пользу – беда в том, что у него не было другого костюма.
И все же простые обыватели северной части Тремпл-Толл относились к Артуру если не с уважением, то со снисхождением точно. В родном квартале его любили за доброту и милую наивность. Он не побирался, не крал, а честно работал: день ото дня просыпался затемно, собирался и выходил из дому, чтобы вернуться в Странные Окна поздним вечером – и так каждый день, без выходных и праздников. Да, он зарабатывал сущие гроши, но верил в то, что однажды это приведет его к лучшей жизни.
- Добрый вечер, мадам По.- Артур Клокворк приподнял цилиндр.- Как ваши дела? Добрый вечер, Джордж.
- О, Артур!- приветливо улыбнулась кухарка, выныривая из тучи пара, что толчками извергалась из ее старенького громыхающего варителя.
- Как успехи, Артур?- спросил Джордж, пытаясь отвлечь тетушку от опасной банковской темы.- Удачный день? Сколько продали шестеренок?