Владимир Торин – О носах и замка́х (страница 16)
Что касается доктора Доу, то одно лишь упоминание Брекенбока заставило его поморщиться, словно ему под нос сунули нечто тухлое. У него с хозяином балагана из Фли были свои старые счеты. И ему очень не хотелось писать этому злыдню и уточнять по поводу доставшейся ему куклы. Но, видимо, придется.
- О! Я нашел!- счастливо воскликнул старик.- Нашел вашу книжку! Пять фунтов мои! Пять фунтов мои!
Часть I. Глава 3. В апартаментах Доббль.
Говорят, ресторан госпожи Примм, располагающийся на Чемоданной площади и выходящий своими окнами на здание вокзала, является одним из лучших ресторанов как Тремпл-Толл, так и Габена в целом. И быть может, когда-то так и было, но сейчас там заправляла уже правнучка основательницы, а за три поколения жизнь в Саквояжном районе сильно изменилась, что отразилось и на старом ресторане.
Одряхление Тремпл-Толл, обветшание Фли, ухудшение условий труда в Гари и тому подобное повлекли за собой падение нравственности, презрительность в умах, безразличие и потаенную радость, когда беда настигает ближнего. Многие дела в некогда гостеприимном Тремпл-Толл отныне делались под девизами: «Обмани, или будешь обманут!», «Выцарапай сегодня, ведь завтра может не выйти!», «Все средства хороши!».
И ресторан госпожи Примм был как раз таки местом, где подобные девизы разве что не висели над главным входом. Местом, где вас видят лишь в качестве кошелька на ножках: чем сильнее тряхнешь кошелек, тем больше из него высыпется. Пыль в глаза, сжатые за почтительными улыбками зубы и непомерные счета – жители Тремпл-Толл знали, что в ресторан госпожи Примм лучше не соваться. Мало того, что цены там были слишком уж завышенными, так еще и повара госпожи Примм для того, чтобы придать еде больший объем и более соблазнительный вид, шли на различные ухищрения, вроде подкрашивания и лакирования блюд. Поев там, вы сперва ничего не замечаете, но последствия до вас непременно доберутся. Изжога, несварение, отравление, иногда смерть.
При этом ресторан госпожи Примм почти всегда забит – свободный столик не найти, а обслуга, состоящая сплошь из автоматонов, колесит по большому полутемному залу с дымящимися от перегрузки головами. Посетители в основном состоят из приезжих, поддавшихся уговорам проводников и назойливым сообщениям из вокзальных рупоров-вещателей о том, что «Расчудесный, невероятный, изумительный ресторан госпожи Примм ждет вас! Там вы можете отдохнуть с дороги, сытно поесть и насладиться обслуживанием, которого вы достойны! Блюдо дня: прекрасный суп с потрохами!».
Кто же от такого откажется? Особенно после многочасовой тряски по шпалам и грубиянов из вагон-ресторанов. Особенно, когда десятки указателей, расставленных и развешанных по всему вокзалу, навязчиво толкают вас туда.
Натаниэль Френсис Доу обо всем этом был прекрасно осведомлен, и поэтому, оказавшись на Чемоданной площади, он прошел мимо ресторана госпожи Примм, даже не окинув его взглядом.
- Почему мы туда никогда не ходим?- спросил Джаспер, шумно глотая слюни и заглядывая в большущие окна, за которыми сидели счастливые джентльмены и дамы с вилками и ножами в руках.- Всегда хотел там побывать!
- Не хотел,- лаконично ответил доктор Доу.
- Как это?- удивился мальчик.
- Госпожа Примм пользуется услугами месмеристов и профессиональных лжецов из афишного дела – их работа убедить тебя в том, что ты всегда хотел там побывать.
Они свернули на Твидовую улицу. И стоило ресторану на площади скрыться из виду, как Джаспер действительно ощутил, что он не так уж и голоден. Он вообще почти позабыл о его существовании.
Мимо прогрохотал трамвай, забитый, словно новый спичечный коробок. Прохожие, нервные и суетливые (в окрестностях вокзала они всегда такие), спешили по своим делам. Но сильнее прочих торопился толстый констебль на темно-синем самокате, несущийся вниз по Твидовой в сторону Чемоданной площади. Он неистово гудел в клаксон и грубо прибавлял от себя:
- Дорогу! Полиция едет! Дорогу, сонные улитки!
Полицейский едва не сбил какую-то старушку, но даже не заметил этого. Как не заметил он и доктора Доу и его племянника.
- Интересно, куда это он так торопится?- Джаспер задумчиво уставился вслед шумному полицейскому.
- Надеюсь, на поезд, чтобы навсегда покинуть Габен,- холодно произнес Натаниэль Доу. К мистеру Бэнксу он относился с крайним презрением, считал его глупым, невежественным и утомительным человеком. Они с напарником, мистером Хоппером, доктор был убежден, являлись худшими представителями Дома-с-синей-крышей.
- Это вряд ли,- усмехнулся Джаспер.- Может, он спешит по какому-то срочному полицейскому делу?
- Вероятнее всего, он спешит на обед. Мы почти пришли.
Доктор и его племянник свернули за угол у табачной лавки «Раухен». Рядом с ней стоял сигарный столб с десятками крошечных раструбов, из которых в воздух вырывался разноцветный дым, представляя всем желающим различные сорта табака: от самого дешевого («Гордость Гротода») и до «Лунгенброт» – сотня фунтов за дюжину папиреток.
Улица Большая Колесная на деле была довольно узкой и тесной – на ней могли разминуться лишь два экипажа, и то если втянут животы. Над мостовой нависали этажи хмурых домов, и дневной свет с трудом пролезал между ними. Отдаленный гул, отчетливо доносившийся с Чемоданной площади, еще у табачной лавки, на Большой Колесной уже напоминал лишь вялое ворчание.
Здесь от суеты вокзала пряталось крошечное кафе: два больших круглых окна и дверь с колокольчиком. О данном заведении знали только те, кто обитал поблизости (никаких приезжих), поэтому и цены здесь были… удобоваримые.
Уютным и тихим кафе «Кретчлинс» заведовало довольно милое семейство: миссис Элмерс стояла за стойкой и разносила заказы, а ее супруг, мистер Элмерс, готовил омлеты и жаркое.
Доктора Доу неизменно раздражали милые люди, поскольку было в них что-то пряничное и сиропное, потаенно-угрожающее, но Элмерсы были «терпимо» милыми и слегка грустными. Доктор Доу, в присущей ему манере строить догадки, предполагал, что это как-то связано с тем, что их лишь двое.
Доктор с Джаспером зашли в низенькую дверь, кивнули поздоровавшейся с ними хозяйке.
Кафе было тесным, и столики стояли близко друг к другу. Натаниэлю Доу это обстоятельство очень не нравилось – ему казалось, что люди, чужие и незнакомые, вторгаются в его приватность, и он предпочитал этому месту кафе «Злобб» на Пыльной площади. Туда являлись в основном нелюдимые личности, которые предпочитали сидеть в полном одиночестве, – они практически не разговаривали и никогда не лезли в чужие дела со своими неуместными приветствиями и ненужными разговорами. Каждого занимали лишь его чашка кофе, папиретка и номер газеты. Но до площади было довольно долго добираться, в то время как даже доктор ощущал у себя явные симптомы голода, а что уж говорить о его племяннике.
Они повесили свои пальто на вешалку. Доктор бросил любопытный взгляд на газетный шкаф в простенке. Там, в отделениях-сотах, лежали свежие выпуски едва ли не всех периодических изданий, печатающихся в Габене. Были в наличии газеты из Сонн и Старого центра, с Набережных и даже профсоюзные журналы из Гари. Разумеется, больше всего было экземпляров «Сплетни» и «Габенской Крысы». Натаниэлю Доу мучительно захотелось взять свежую «Сплетню», но он понимал, что Джаспер ему этого не простит.
Кафе пустовало, и лишь у дальней стены неподвижно сидел немолодой человек с черной бородой. Он пил кофе и читал газету из Старого центра «Мизантрополис». Новые посетители его не интересовали, что вполне устраивало и самого доктора.
Они сели за столик у окна.
- Мэм,- сказал Натаниэль Доу, когда к ним подошла хозяйка кафе, румяная женщина средних лет в кремовом переднике.- Я ожидаю письмо… прошу вас, передайте мне его, как только оно прибудет.
Миссис Элмерс почтительно кивнула.
- Конечно, господин доктор.
В первое мгновение Натаниэль Доу удивился, откуда она узнала, что он доктор, но тут же сообразил, что его черный кожаный саквояж – весьма характерная деталь и выдает его с головой. Прежде он не придавал этому особого значения, но в последнее время, когда они с Джаспером с головой погрузились в различные неоднозначные дела, требующие сохранять хоть какое-то подобие инкогнито, саквояж мог стать помехой.
- Мне, пожалуйста, яичницу с беконом, три средне обжаренных тоста с маслом и кофе «Велюрр» с молоком, полторы ложки сахара и щепотку корицы.
- О, пропустили завтрак?- улыбнулась миссис Элмерс.- Но ведь позавтракать никогда не поздно, верно?!
Доктор Доу промолчал – его экономка с этим бы поспорила.
Миссис Элмерс все записала и повернулась к мальчику:
- А что будете вы, юный джентльмен?
- А у вас есть «Твитти»?- спросил Джаспер.
- Боюсь, что нет,- с улыбкой ответила хозяйка.- Но мистер Элмерс только что испек чудесные заварные пирожные.