Владимир Торин – О носах и замка́х (страница 119)

- Во время стычки с Фишем нам удалось завладеть неким ключом. Сперва мы думали, что ключ этот открывает двери в его номере в апартаментах Доббль, но он не подошел. Тогда мы пошли к ключнику, но и он не смог подсказать, отчего данный ключ. Мы решили, что он от тайного логова Фиша, а быть может, от несгораемого шкафа, где он держит награбленное, и…

- Что еще за ключ? Покажите!

Сержант, кряхтя и морщась, достал из кармана мундира ключ, протянул его мистеру Портеру.

В первое мгновение господин управляющий банка просто не поверил своим глазам. Его пальцы вздрогнули, дыхание перехватило.

- Вы… этот ключ забрали у Фиша?

- Эээ… да.- Сержант Кручинс приосанился, почувствовав изменение настроения банкира.- Вы должны оценить по достоинству ту сноровку, ту ловкость, да и вообще те навыки, которые мы применили, чтобы заполучить ключ. Это было непросто, скажу я вам! И не просто «непросто», а непросто в вопросе… гхм… вознаграждения. Если вы понимаете, о чем я.

Мистер Портер даже ушам своим не поверил.

- Что?!- рявкнул он.- Да как вы смеете, Кручинс! Вы – никчемности и бездарности! Вам вообще ничего нельзя поручить и, кажется, пример сержанта Доффера не пошел вам впрок. Вы не сделали верные выводы. Не схватили Фиша, не доложили сразу же! Копались столько времени! В деле никаких подвижек! Украденный миллион по-прежнему в руках подлого грабителя! И вы еще смеете заикаться о награде? Что ж, я прослежу, чтобы вы получили… то, что заслужили. Вас и ваших людей ждет суровое взыскание, Кручинс, вам ясно? А теперь вон пошли, чтоб я вас не видел!

Констебли, пригорюнившись и даже как-то съежившись, направились к выходу.

- Кручинс.- мистер Портер остановил полицейских на пороге. Он решил проявить немного снисходительности к этим болванам.- Вам повезло: у меня сегодня хорошее настроение, и поэтому, возможно, я не стану требовать для вас заслуженного взыскания из-за ваших тупости и нерасторопности.

- О, сэр! Благодарим, сэр!

- Но вы должны работать лучше! Вы должны прицепить к носам кирки и лопаты и начать рыть землю.

- Мы найдем Фиша! Сэр, можете на нас положиться!

- Всё, свободны.

Слегка воодушевившиеся констебли удалились, и Кручинс, забывшись, даже прекратил хромать.

- Сэр, это то, что я думаю?- Мисс Кэрри́ди в недоумении подошла к мистеру Портеру, когда за господами полицейскими закрылась дверь.- Это тот самый ключ?

Мистер Портер, запретив себе радоваться раньше времени, закусил губу. Аккуратно придержав свою пышную вздыбленную прическу-луковицу, он запустил в нее пальцы. Чуть повозившись в волосах, он извлек на свет ключ.

Мисс Кэрри́ди глядела на него во все глаза.

- Сэр…- прошептала она.

Мистер Портер меж тем сравнил оба ключа.

- Поглядите.

Он протянул помощнице раскрытые ладони с ключами, и она увидела, что оба ключа практически идентичны. Они были похожи, как братья-близнец. Или, вернее, как левый и правый башмаки из одной пары. На головке одного ключа было выгравировано: «Ривер», на головке другого: «Риробб».

- Эти никчемные болваны даже не представляют, какое сокровище попало к ним в руки. Страшно представить, что могло случиться, если бы Кручинс выбросил ключ, когда он оказался бесполезным в его глазах… Вы понимаете, что это значит, мисс Кэрри́ди? Я получил все, что мне было нужно. Теперь я могу запустить Машину и я, наконец, воплощу то, с чем не справился двадцать лет назад! Более того,- мистер Портер решительно вскинул голову,- я запущу ее прямо сейчас!

- Сэр…- осторожно начала старшая клерк-мадам.- Быть может, сперва стоит все как следует обдумать?

- Нет же! Что здесь обдумывать? Мне нужно поскорее убедиться! Я должен проверить!

- Сэр…- Мисс Кэрри́ди поставила бокал на письменный стол и взяла мистера Портера за руку.

- Мисс Кэрри́ди, вы…

В дверь снова раздался стук, и старшая клерк-мадам смущенно забрала руку.

- Сэр!- позвал дворецкий.- Вы позволите?

- Что там еще такое?

Бастерс вошел.

- Сэр, прибыли крысоловы. Они начинают травлю, и повсюду будет яд. Они настоятельно советуют вам какое-то время не покидать кабинет.

- Вот еще! У меня есть срочное дело!

- Сэр, этот яд может заставить ваши глаза вытечь из глазниц, а еще от него выпадают… гм… волосы,- он многозначительно глянул на шикарную хозяйскую шевелюру.- Травля продлится не более часа…

- Мистер Портер,- сказала мисс Кэрри́ди,- прошу вас, давайте переждем травлю. Машина и ключи уже у вас. Они никуда не денутся. Это всего лишь час.

Мистер Портер был все еще полон решимости, и помощница добавила:

- Нужно подойти к этому делу рассудительно. Вы ведь не хотите допустить какую-нибудь оплошность из-за нетерпения? Как бы я ни сомневалась в словах мистера Рипли, но кое с чем я все же согласна: наше нетерпение опасно.

Мистер Портер задумался. Он забылся и слишком уж поддался волнению. Он напомнил себе о том, в чем именно состоит его игра, напомнил себе о своем методе: осторожность, никаких эмоций, шаг за шагом, медленно, но уверенно, никакой спешки – если шагаешь, ступая по земле твердо и размеренно, оступиться практически невозможно.

- Полагаю, вы правы: один час дело подождет,- сказал мистер Портер.- Бастерс, сообщите крысоловам, чтобы приступали. Мы обождем здесь.

Дворецкий кивнул и удалился.

Мистер Портер спрятал оба ключа в своей прическе, поднял бокал и многозначительно кивнул помощнице на другой. Та последовала его примеру. Бокалы звякнули. Мисс Кэрри́ди чуть отпила. Горькое, но невероятно дорогое вино заставило старшую клерк-мадам поморщиться. Мистер Портер, в свою очередь, вообще не заметил его вкуса.

- Этот день, мисс Кэрри́ди,- начал он.- Столько лет я шел к нему. Я никому этого не говорил, но я по-настоящему мечтал о нем. Вы знаете, я не из тех глупцов, что витают в облаках и только тем и занимаются, что представляют себе, как обстоятельства сами собой складываются для них удачным образом. Нет! Я сам делаю так, чтобы они складывались. И все же… Машина… она не покидала моих мыслей все эти годы. Я, не побоюсь этого слова, грезил о ней! И вот она у меня. Полагаю, для вас не станет открытием, если я скажу вам, что старый господин Ригсберг – очень дотошный, злобный человек – настоящий тиран. Единственная, кого он любил, это его старшая дочь, Вивьен, он слепо ей доверял, потакал всем ее капризам и не замечал ее жестоких проделок. Долгие годы он использовал именно меня, мои навыки и методы улаживания дел, чтобы прикрывать то, что Вивьен вытворяла. И вот однажды господину Ригсбергу пришлось сильно пожалеть о том, что он так разбаловал дочь. Путем интриг, манипуляций, различных ухищрений и, в частности, благодаря мне, Сессил Уортингтон Ригбсерг навсегда оказался заперт в своих люкс-апартаментах, а во главе семейства и семейного дела встала Вивьен. В то время как я стал тем, кем и являюсь сейчас, господином управляющим банка на площади Неми-Дрё. Помогая Вивьен сместить отца, я полагал, что, избавившись от старика-тирана, наконец, займу достойное меня место и прекращу ощущать себя слугой, но Вивьен оказалась намного хуже. Если у старика имелись хоть какие-то принципы и существовали вещи, которых он никогда бы не совершил, то от его любимицы Вив можно было ожидать чего угодно. По сути, мисс Кэрри́ди, я просто сменил одного тирана на другого, еще более худшего. Это были годы пресмыкания, годы лебезения, годы вежливых улыбок. И только непреложная уверенность, что однажды я вылезу из-под каблука, который стоит на моей шее, и сломаю саму эту ногу, не давали мне смириться с тем, что моя роль – тень в лакейской ливрее. И вот, наконец, я могу снять с себя ошейник Ригсбергов. Дни, когда Корнелиус Ф. Портер был их собачонкой на побегушках, прошли. Они мне больше не нужны: ни старик, ни безумная Вивьен. Я запущу Машину, куплю сырьё для нее, найму парочку кондитеров – достаточно талантливых, чтобы обуздать Машину, и достаточно трусливых, чтобы они выполняли все, что им будет велено! И Ригсберги останутся в прошлом…

Мистер Портер замолчал. Это была самая искренняя, самая страстная речь, которую слышала от него мисс Кэрри́ди. Она и не подразумевала, что он способен на такое – ей казалось, у него просто недостаточно… чувств для подобного. Она видела новое в нем: искорки в глазах разгорелись неудержимостью, решительностью и волей, которую не сломить, которая произрастала наружу, наподобие дерева, рушащего стены.

Мисс Кэрри́ди передалось его волнение, она почувствовала, как дрожь охватила ее пальцы.

- Я полагаю, вам не терпится попробовать первую произведенную Машиной шоколадку?- восторженно спросила она.- Воплощенное счастье, просто не верится!

Мистер Портер поморщился.

- Ненавижу шоколад,- сказал он.- Просто терпеть его не могу: липкий, пачкающий, неаккуратный и… такой приторный. А счастье… счастье отупляет, делает человека слабым, хрупким и неосторожным. Нет уж…

- Вы к нему слишком предвзяты, сэр.

- К кому?

- К счастью…

Мисс Кэрри́ди поставила бокал на стол, сняла свои очки в тонкой оправе и поглядела на мистера Портера. Она приблизилась к нему, и он замер.

Мистер Портер вдруг ощутил, как где-то в глубине души заскрипело и заворочалось некое странное ощущение. Эта женщина таила в себе угрозу… Почти всю жизнь мистер Портер всеми силами оберегал свою приватность, не позволяя кому бы то ни было подобраться слишком близко. Он боялся, что если подпустит кого-то, то его сразу же раскусят, а раскусив выбросят с омерзением, как прекрасное с виду яблоко, внутри которого завелся червь. И вот мисс Кэрри́ди подобралась так близко к нему, настоящему, к тому, кого он прятал изо всех сил – подобралась не буквально… хотя и буквально тоже.