Владимир Торин – Моё пост-имаго (страница 7)

Джаспер понял, что пришло время для козыря:

– Ты ведь не хотел встревать во все это – ты так и сказал тому паровознику с усами. Но все же решил помочь. И как Бэнкс с Хоппером отблагодарили тебя?

– Они меня выгнали из вагона! – в ярости прошептал доктор. – И назвали «зевакой»!

– Да, это очень несправедливо, – кивнул Джаспер и пристально поглядел на дядюшку из-под лезущих на глаза волос. – Ты хотел как лучше, а в этой газете все врут! Ну, про тебя. Это самое мерзкое… Хотя на месте Бэнкса и Хоппера ты бы в два счета все выяснил. Если бы ты поймал монстра, тогда бы они поняли, что ты… – он на мгновение замолчал, – никакой не шарлатан из статьи Бенни Трилби. И не зевака. Кстати, а что делает зеваку зевакой?

– Зевака просто смотрит. Из праздного любопытства.

– И что он делает?

Натаниэль Френсис Доу дернул щекой и поднялся на ноги.

– Ничего.

Он выглядел таким негодующим, что казалось, от кипящей внутри него ярости сейчас вся гостиная заполыхает – так вывести его из себя мог лишь Джаспер.

– Ты куда? – спросил племянник, когда дядюшка, не прибавив ни слова, направился в прихожую.

– Разве не ясно?! – раздраженно ответил доктор Доу. – Отправлю письмо господину комиссару Тремпл-Толл! Нужно узнать, что произошло в том купе, и отыскать это существо, пока оно еще кого-то не убило.

Доктор скрылся в прихожей, и до мальчика донеслось:

– Мы еще посмотрим, кто здесь шарлатан!

Джаспер хмыкнул и засунул в рот очередное печенье.

Глава 2. Добро пожаловать в ГНОПМ.

Габенское научное общество Пыльного моря располагалось на самом севере Тремпл-Толл, на границе с тихим и кататонически вялым районом Сонн. Обществу принадлежало зеленое здание пяти этажей со стеклянной крышей, и в городе многие думали, что оно битком набито умными людьми. Натаниэль Френсис Доу придерживался иного мнения: он считал, что этот дом набит людьми, которые много знают, но много знать и быть умным – далеко не одно и то же.

– Гляди, дядюшка! – с восторгом воскликнул Джаспер. – Какая великолепная рухлядь!

Рядом с массивной дубовой дверью стоял не подающий признаков жизни автоматон. Выглядел он весьма причудливо и совсем не походил на тех механоидов, что сновали по улицам Тремпл-Толл. У него была большая круглая голова с массивным носом, глазами-лампами и жестяными гравированными усами; судя по заслонке топки на громадном круглом брюхе автоматона, приводился в движение он при помощи угля, ну а шляпа-цилиндр исполняла роль дымохода.

Доктор Доу кивнул.

– «Паровой Человек», – сказал он. – Когда-то все автоматоны были такими: громыхали неимоверно, чадили, как паровозы.

Проржавевший насквозь и позеленевший от времени механизм с закисшими суставами выглядел настолько древним, что казалось, будто его выпустили еще при прадеде доктора Доу.

– Я думаю, его обнаружили во время одной из экспедиций, – сказал Джаспер. – Раскопали на месте какого-нибудь забытого, засыпанного песками города или достали прямиком с морского дна.

– Полагаю, все куда прозаичнее, – хмуро ответил доктор Доу, – и он просто состарился прямо здесь, в нише у главного входа в ГНОПМ.

Размышлять о происхождении ржавого механоида у доктора не было ни желания, ни времени, и он потянул на себя дверь.

– До встречи, мистер Паровой Человек! – воскликнул Джаспер, проследовав за дядюшкой в здание научного общества…

В вестибюле ГНОПМ было темно. Знание, быть может, и свет, но газ все же стоит денег, в то время как здешние профессора – народ небогатый и бережливый.

Если верить газетам, новых открытий давно не делали, а научные экспедиции в последнее время были большой редкостью: ни тебе грантов, ни вложений неравнодушных филантропов, ни поддержки со стороны господина бургомистра. Вот и выходило, что по большей части нынешние ученые – это теоретики и домоседы, лениво чередующие чаепития и научные собрания, на которых они вечно склочничают, ругаются хуже портовых грузчиков и хватают друг друга за парики и бакенбарды в попытках доказать, что у какого-то там растения бутон именно чашеобразной формы, а ни в коем случае не бокалообразной, что, конечно же, в корне меняет дело.

Одинокий светильник тускло горел на высокой дубовой стойке управляющего. Сам управляющий, джентльмен средних лет с нафабренными светлыми волосами и подкрученными усами, что-то записывал в толстую тетрадь и негромко на кого-то покрикивал:

– Клара, уйди! Не топчись по книгам! Ну что за невоспитанная особа!

Доктор Доу и Джаспер подошли к стойке, и им открылось весьма причудливое зрелище: пчела размером с котенка, перебирая лапками и вальяжно шевеля усиками, бродила по раскрытым томам и рабочим тетрадям, разложенным перед управляющим общества.

Клара была дамой в теле – судя по ее округлому полосатому брюшку, в сладостях она себе не отказывала. Золотистый пух на груди и между крыльями, мягкий с виду и прилежно расчесанный, напоминал шикарную шубку из какой-нибудь модной лавки.

Пчела жужжала и презрительно поглядывала на управляющего, который явно был не в силах ее приструнить. В довершение всего она нагло уселась у чернильницы и принялась умываться.

Джаспер тут же углядел в этой Кларе родственную душу.

– Добрый день, сэр, – поздоровался доктор Доу.

– Здравствуйте. – Управляющий выглядел слегка удивленным – судя по всему, сюда не часто кто-то заходил. Он внимательно осмотрел посетителей и кивнул на медную табличку на стойке: – Мое имя Рональд Фенниг, чем я могу вам помочь?

– Мы здесь касательно профессора Руффуса, – сообщил доктор.

– Мы расследуем его убийство, – добавил Джаспер с таким важным видом, будто за его спиной стоял весь личный состав полиции Габена.

– Конечно-конечно! Это такая трагедия для многострадального Лепидоптерологического общества.

Джаспер даже рот раскрыл от удивления. Он и не предполагал, что существуют такие странные, длинные и неблагозвучные слова.

Доктор Доу нахмурился.

– Мы бы хотели поговорить с кем-нибудь из Лепидоптерологического общества, – сказал он.

Мистер Фенниг оценил то, как доктор произнес сложное слово внятно и без запинки, после чего сообщил:

– Вам нужен мистер Келпи, помощник профессора Гиблинга, главы общества.

– А где сам профессор Гиблинг? – поинтересовался доктор.

– Сейчас кафедрой заведует именно мистер Келпи, – уклончиво ответил управляющий. – К сожалению, я не могу отлучаться, а мистер Брик – это наш смотритель – куда-то отошел.

– С вашего позволения, мы сами найдем мистера Келпи, – сказал доктор.

– Я его предупрежу о вашем визите.

Отогнав назойливую пчелу, мистер Фенниг макнул ручку в чернильницу и что-то быстренько чирканул на прямоугольном листке бумаги, после чего сложил его и засунул в небольшую капсулу. Подняв круглую крышку, под которой оказался вмонтированный в столешницу чернеющий патрубок внутренней пневмопочты, мистер Фенниг опустил капсулу в трубу, и цилиндрик с легким хлопком исчез.

– Придется немного подождать. – Управляющий вернулся к своим бумагам.

Доктор кивнул и замер, словно выключился – он что-то обдумывал, а Джаспер поманил к себе Клару. Взмахнув крылышками, пчела взлетела и опустилась на край стойки. С любопытством подошла к мальчику. Зажужжала.

– А ее можно погладить? – спросил Джаспер.

Мистер Фенниг оторвал взгляд от тетради.

– Клара – очень добрая, хоть ее манеры и оставляют желать лучшего. Ей нравится, когда ее гладят. Она не ужалит.

Джаспер осторожно прикоснулся к мохнатой полосатой спинке. Та оказалась очень мягкой и шелковистой на ощупь. Пчела задрожала, судя по всему, от удовольствия.

Долго стоять у стойки доктору и его племяннику не пришлось. Меньше, чем через пять минут, раздался звонок, и мигнула лампочка на столе. Капсула вернулась с ответом.

– Вас ожидают, – сообщил управляющий, прочитав послание.

– Как нам пройти?

– По главной лестнице на третий этаж, а потом налево, только не перепутайте: не направо, а налево…

Доктор поднял бровь – он не считал себя человеком, способным что-то путать.

– …там будет коридор. Он приведет вас к Ржавому залу – это сердце кафедры. В дальнем его конце будет еще один коридор. Пройдя по нему, вы упретесь в кабинет профессора Гиблинга. Мистер Келпи будет ждать вас там.

Доктор Доу кивнул, и они с Джаспером направились к лестнице. Уже поднимаясь по ступеням, они услышали возмущенное:

– Клара! Ну сколько можно?! Уйди с бумаг!..

…Научное общество представляло собой весьма мрачное место. Ни на лестнице, ни на этажах свет не горел, а из-за клубящегося за большими окнами тумана, понять, что время близилось к полудню, было решительно невозможно.

Шаги посетителей по узорчатому, но довольно пыльному паркету отдавались эхом. ГНОПМ изнутри походил на запутанный лабиринт: узкие коридоры и лесенки, множество дверей. На обитых деревом стенах висели портреты в тяжелых рамах, с которых хмурились какие-то раздраженные старики. Глядя на них Джасперу подумалось, что все эти джентльмены, судя по их сморщенным носам, что-то унюхали, и тоже принялся втягивать носом воздух. Но пахло, к его огорчению, здесь лишь старостью.

Племянник доктора Доу был разочарован: отправляясь в научное общество, он полагал, что встретит в его стенах какого-нибудь безумного ученого с всклокоченными волосами и выпученными глазами или станет свидетелем поразительного эксперимента, но казалось, здесь вообще никого нет. Порой откуда-то издалека доносились отзвуки голосов, вот только ни слова разобрать не удавалось.