Владимир Торин – Молчание Сабрины 2 (страница 16)
– Что? – Сабрина решила, будто ослышалась.
– Твой палец, – как ни в чем не бывало кивнул механик и пояснил: – Мне нужен шарнир для замка. Полагаю, указательный палец подойдет.
– Вы… что? Я не…
Сабрина решила, что все это какая-то шутка, но на сухих потрескавшихся губах старого механика не было и тени улыбки. Более того – на его лице больше не было и намека на былое добродушие. Он выглядел, как человек, которому просто нужна деталь и который желает получить ее во что бы то ни стало.
– Я не…
– Хватит спорить! – Стремительно схватив руку Сабрины, Бульдог Джим прижал ее запястье струбциной к столу.
Кукла вскрикнула.
Сабрина уже поняла, что от людей (особенно здесь, в «Балаганчике») можно ожидать, чего угодно, но тот кошмар, который начал с ней происходить, был тем ужаснее, что стал для нее полнейшей неожиданностью.
– Мне просто нужна деталь – не визжи ты так!
– Это не деталь! Это мой пальчик! Мой!
– Не трепыхайся!
Происходящее не могло не привлечь внимание всех, кто прятался от дождя под кухонным навесом. Актеры «Балаганчика» были в восторге – они сгрудились вокруг стола. Кто-то рассмеялся. Кто-то начал потирать руки. Никто и не подумал о том, чтобы помогать кукле.
– Ломай! Ломай! Ломай! – подзадоривал старика Бонти.
– Ломай! Ломай! Ломай! – вторил ему Бенджи.
– Не надо! – закричала Сабрина, пытаясь вытащить руку. Из-под глаз-пуговиц потекли зеленые слезы. – Больно! Мне больно!
– Сиди смирно, – велел Бульдог Джим. – Мне нужен только один сустав. Ты даже не почувствуешь…
– Оставь ее в покое, Бульдог! – Мадам Бджи протиснулась в «первый зрительский ряд». – Если ты ее испортишь, кто будет играть на сцене?!
– В печь ее! – заверещал Заплата. – В печь!
– Ломай! Ломай! Ломай!
– Ломай! Ломай! Ломай!
– Замолчите вы все! Голова болит! – воскликнула мадам Шмыга.
– Полагаю, это всего какой-то кукольный палец, – вставил Проныра, вытягивая шею, чтобы ничего не упустить. – Почему такая суета из-за какого-то одного еще даже не отломанного кукольного пальца?! Прецедент еще не возымел место, а уже столько шума…
– Ломай! Ломай! Ломай!
– Ломай! Ломай! Ломай!
– Не нужно! – взмолилась Сабрина. – Прошу вас! Нет!
– Отпусти ее, Бульдог! – хмуро сказала мадам Бджи. – Нашему Брекенбоку не понравится, что ты затеял.
– Мне нужна деталь! – упрямо ответил механик. В его руке появились клещи. Он сжал их на указательном пальце куклы, у самого основания.
– Нет! Прошу вас! Не позволяйте ему! Талли! Талли!
В ужасе и отчаянии Сабрина неосознанно позвала на помощь того, кого она ни за что не позвала бы, будь у нее возможность все хорошенько взвесить и обдумать.
Высокая тень выросла поблизости и проникла под навес, яростно складывая зонтик.
– Что за безобразие здесь творится?!
– С точки зрения закона ничего незаконного, мистер Брекенбок! – пробубнил Проныра. – Но если подходить к делу с моральной стороны вопроса…
– Бульдог хочет отрезать нашей главной актрисе руку, сэр! – тут же доложил Заплата, не упустив случай не только наябедничать, но и усугубить происходящее.
– Не руку, а только палец, сэр, – обыденно уточнил мистер Фоули, начиная крутить клещи, тем самым постепенно выламывая кукольный палец из паза. Сабрина дергалась и кричала.
Брекенбок не поверил своим ушам.
– Что?! Я же ее только починил! Прекрати немедленно, Бульдог!
– Мне нужна деталь, чтобы починить каллиопу, – пояснил механик.
Он полагал, что босс все поймет, рассудит по справедливости, подойдет к вопросу с, так сказать, точки зрения рациональности и целесообразности, и позволит ему продолжить свое дело.
– И ты что, собрался оттяпать у нее палец для этого?! – Брекенбок явно не торопился подходить «рационально» к вопросу, а уж тем более – ничего позволять был не намерен.
– Оттяпать! Оттяпать! Оттяпать! – горланил Бенджи.
– Заткнись! – Брекенбок ударил его по голове зонтиком. – Никто ничего не оттяпывает!
– Тогда ломай! Ломай! Ломай! – вопил Бонти.
– И не ломает! – Брекенбок переключился на него:
– Заткнись тоже!
– Сэр, не переживайте вы так! –разлилась своей деланной заботой мадам Бджи. – А то сломаете свой любимый зонт!
– Как же болит голова! – сквозь всеобщие крики протиснулся усталый голос мадам Шмыги. – Почему вы все орете так громко?
– Вот ведь мерзавец! – воскликнула мадам Бджи. Воспользовавшись сумятицей, Проныра, на которого никто не обращал внимания, решил залезть в котел. Это поспешное решение добавило ему пару шишек на голове от размашистых ударов поварешкой. – А ну, прочь от котла! Вы видели? Видели, сэр? Я уже устала с этим бороться…
– Ломай! Ломай! Ломай!
– Ломай! Ломай! Ломай!
– Пустите! – плакала Сабрина. – Отпустите меня! Мне больно!
– Отпусти ее сейчас же! – Брекенбок топнул ногой. – Кому говорят!
– Вы что, не хотите, чтобы я починил нашу каллиопу?
– Конечно, хочу, но…
– Может, вы все же не хотите? – уточнил старик. – Не хотите, чтобы она работала? Не хотите, чтобы пьеса удалась? Не хотите, чтобы «Замечательная и Невероятная Жертва Убийства» всем понравилась? Может, вы сами, сэр, работаете на Смоукимиррорбрима?
– Что?! – У Брекенбока от подобного бреда даже глаза на лоб полезли. – Что ты несешь?! Совсем свихнулся?!
– Ломай! Ломай! Ломай!
– Ломай! Ломай! Ломай!
– Да замолчите вы все! Голова болит!
– А-а-а-а! Мне больно!
– Ух ты! Мерзость! – раздался голос из-под дождя. – Что я пропустил?!
Под зеленым зонтиком стоял Гуффин. Он был явно в восторге от происходящего.
– Вы только поглядите, кто решил высунуть нос из фургончика! – презрительно бросил Брекенбок. Только Манеры Улыбаться сейчас и не хватало.
– А как я мог пропустить такое представление?
– Да! Такое ты не мог бы пропустить! – язвительно сказал Брекенбок. – Не то, что свой выход в пьесе «Жалобник» в прошлом месяце!
– Ой, сэр! Ну вы прям вспомнили, – снисходительно махнул рукой Гуффин. – Когда же это было? Кто старое помянет, тому глаз вон…