Владимир Торин – Молчание Сабрины 2 (страница 11)
Пока что она, вроде как, справлялась. Роль постепенно запоминалась. Реплики отпечатывались в кукольном мозгу Сабрины с поразительной легкостью, как будто вымышленная жизнь Бедняжки была ее собственной жизнью, словно те или иные моменты из пьесы были ее воспоминаниями.
Не промокнуть было сложнее. Ливень пытался прокрасться под зонтик, как воришка в крошечное окно кухни. Коварный, он, вроде как, ослабевал, заставляя решить, что отстал, но тут же начинал лить с новой силой. Зонтик, несмотря на то, что выглядел весьма хлипким, на удивление, пока выдерживал.
А что касается Гуффинова фургона и самого шута, то здесь была все та же картина: полосатая дверь полосатого дома на колесах заперта, Манера Улыбаться внутри.
Единственный раз, когда Сабрина видела Гуффина после своей починки, был едва ли не сразу же, как она очутилась под дождем.
Хозяин балагана указал ей на сундук у стены под фонарем и, убедившись, что она начала учить роль, исчез в своем фургоне. Стоило его двери захлопнуться, как отворилась другая.
Манера Улыбаться в своем неизменном зеленом пальто выпрыгнул под дождь, как Джек-из-табакерки, и, раскрыв зонт, направился прямиком к кукле.
– Я знаю, что ты делаешь, маленькая дрянь, – прошипел он, подойдя. – Немедленно прекрати.
– Прекратить учить роль? – дрожащим от страха голосом спросила Сабрина.
– Не прикидывайся дурочкой, – ухмылка на губах Гуффина превратилась в злобный оскал. – Ты пытаешься подвести этого болвана Брекенбока к определенным выводам на мой счет. Наводящие вопросы, мыслишки, которые ты ему вкладываешь в голову, хитрая маленькая дрянь.
– Но я не…
– Я все знаю. Я все вижу. И все слышу. Я всегда рядом. Я – повсюду! Если ты еще раз хотя бы заговоришь с Брекенбоком обо мне… или нет – хотя бы глубокомысленно промолчишь на его какое-то там высказывание, и он о чем-то из-за этого догадается, я возьму клещи и разломаю твою эту уродливую металлическую штуковину. Поняла?!
Сабрина кивнула.
– Мерзость! – прорычал шут напоследок, а затем скрылся в своем фургончике.
«Он догадался! – с отчаянием думала кукла. – Конечно, он подслушивал, пока Брекенбок чинил меня, но я надеялась, что он ничего не поймет…»
С того момента Сабрина заказала себе впредь что-либо говорить Брекенбоку о его главном актере. Если Гуффин действительно повсюду, ему ничего не стоит в любой момент сломать Механизм!
– Но только если ты не выйдешь куда-то, а я его не стащу, – прошептала Сабрина, с ненавистью глядя на полосатую дверь. – И я вовсе не слежу за тобой, мерзкий, плохой Гуффин, я просто учу свою роль. Ты ведь слышал, как Брекенбок велел мне сидеть здесь и заучивать реплики. Так что это совсем не подозрительно… и не странно… Я просто учу свою роль…
И Сабрина действительно учила роль.
Ливень лил. Молоток стучал. Горячий пар сушил вещи на веревках. Кухарка, мадам Бджи, набирала в котел дождевую воду. Все шло своим чередом…
…Вокруг фонаря мельтешили ночные бабочки. Они бились своими хрупкими тельцами о стекла плафона, их лапки оплавлялись, но эти крошечные существа были упорны в своем саморазрушении. Среди пыльно-серых и буро-ржавых крылышек мотыльков шелестели большие и красивые сиреневые.
«Откуда ты здесь? – подумала Сабрина, с восхищением глядя на сиреневого мотылька. – Должно быть, вылетел из какой-то трубы. Какой же ты…»
– Красивый, верно, милая мисс? – раздался хриплый голос откуда-то из ливня.
Сабрина вздрогнула и повернула голову. На нее глядел один из актеров Брекенбока. Она его уже видела раньше. Этот человек мелькал то здесь, то там, будто пытался пролезть в каждую щель, которую учует его нос. Брекенбок постоянно отправлял его по всяким мелким поручениям – в основном, вынюхивать, подглядывать, что-то украсть… Как же его зовут?
– Заплата, милая мисс, – представился этот человек. – А вы – кукла Сабрина, которая вскружила голову нашему боссу?
– Я никому ничего не кружила! – Сабрина уже была готова обидеться – она не понимала этого выражения.
– Ой, ну что вы, милая мисс. Здесь же нечего стесняться! – скривился Заплата, сплюнув в лужу и тем самым добавив переулку сырости и мерзости. – Наоборот – гордиться. Говорят, наш милый мистер Брекенбок вырезал себе сердце и спрятал его на донышко одного из своих чемоданов, где оно пылится среди прочего хлама. А вы его, видать, отыскали, милая мисс…
Сабрина поняла: для этого неприятного человека все кругом – «милые люди».
Она никак не могла взять в толк: Заплата – плохой человек или только выглядит, как плохой человек? Он подобострастно улыбался, а глазки его бегали по сторонам. Он дышал с присвистом, а когда говорил, неприятно шепелявил – это из-за отсутствия изрядного количества зубов. Заплата кутался в коричневое пальто, его длинные неаккуратные волосы торчали из-под мокрой бесформенной шляпы. Он не был стар, но выглядел как старик – вероятно, из-за образа жизни. И воняло от него изрядно: Сабрина давно поняла, что может чувствовать запахи, хотя другие куклы в лавке, вроде того же Малыша Кобба, этого не умели – более того, они даже не понимали, о чем идет речь, когда она спрашивала: «Что это там пахнет из корзины со старыми кукольными носами? Кажется, мышь забралась туда и там умерла…» Сабрине не нравились запахи, не нравилось их чувствовать. Наверное, потому, что она чувствовала лишь неприятные.
– Вы участвуете в пьесе, мистер Заплата? – спросила она.
– О! Мистер Заплата участвует, да, милая мисс! Он меняет декорации и ставит стулья для зрителей. Не так ему повезло, как милой кукле Сабрине и милому мистеру Манере Улыбаться, у которых главные роли.
От одного лишь упоминания шута Гуффина, Сабрина дернулась и опасливо покосилась на дверь полосатого фургончика.
Заплата проследил за ее взглядом и не сдержал злорадную усмешку.
– О, милый мистер Манера Улыбаться! – восторженно и подобострастно (аж до тошноты) проговорил он. – Как же ему повезло! И не только с ролью…
– В чем же еще?
– Ему достался целый фургон! – завистливо прошептал Заплата. – Говорят, Пустое Место откинул лапки и поминай как звали, и теперь их бывший с милым мистером Манерой Улыбаться фургон всецело принадлежит одному милому мистеру Манере Улыбаться! Какова удача! Я-то и вовсе живу под фургоном милого мистера Брекенбока, своим пока не разжился… да-да… Ну, я думаю, еще пара-тройка фликовских гастролей и таинственных пропаж шутов, и свой дом на колесах появится и у меня! Как считаете, милая мисс?
То, как Сабрина считала, вероятно, весьма огорчило бы Заплату, поэтому она решила не отвечать и сказала лишь:
– И что, в «Балаганчике Талли Брекенбока» совсем никому нет дела до сме… – она исправилась: – пропажи Джейкоба?
– Пустое Место он и есть пустое место, а я…
Заплата вдруг начал сотрясаться в приступе судорожного кашля.
Сабрине стало жаль этого доходягу, несмотря даже на его слова о бедном Джейкобе. Казалось, он вот-вот вывернется наизнанку и умрет.
– Ужасный кашель, – сказала она. – Бедный-бедный мистер Заплата.
– Прошу простить, милая мисс. Простыл, видать…
Сабрина вдруг вспомнила: «Хозяин назвал того, кто носил костюм, похожий на обивку старого кресла, в честь пилюль от кашля!»
– А вы принимаете… вы принимаете пилюли от кашля, мистер Заплата? – с виду отстраненно спросила Сабрина. – Говорят, их продают в аптеках…
– По аптекам не шарюсь, – хрипло ответил Заплата. – Где же мне взять денежки на пилюльки-то, милая мисс? Да и будь у меня пару пенсов, я предпочел бы потратить их на склянку желудевой настойки да на жареную кошачью лапу.
– А какие пилюли помогают от кашля, не знаете? Как называются?
– Да откуда ж мне? – Заплата махнул рукой. – Да и знай я – уже позабыл бы. Не люблю сложные слова и всякие там названия, поэтому мне и не дают важных ролей в пьесах… Я помню разве что «Виллармион де Гланд Тейнтюрр».
Сабрина была поражена. И как человек, который не запоминает сложные слова, смог запомнить такое?!
– Что это значит? – спросила она.
– Ну, желудевая настойка же!
– Понятно.
Сабрина отвернулась и, ее взгляд снова наткнулся на сиреневого мотылька. Он был очень красив. Какой сложный узор на крылышках! А эти витые усики, похожие на миленькие пружинки!
Пока Сабрина говорила с Заплатой, мотылек покинул своих обжигающих лапки и крылья у фонаря товарищей и сел на стену. Видимо, он нашел там сухое место. Мотылек то замирал, то оттаивал. Невероятное завораживающее зрелище. Крупица прекрасного в этом грязном, постылом месте. Он походил на проблеск надежды, который проник в тупик Гро и пытался ее уверить, что еще не все потеряно, что нельзя опускать руки, что жизнь кругом – не только лишь гнилая, залитая помоями яма. Прекрасное существо шевелило своими крошечными лапками, словно махало Сабрине, словно звало ее куда-то, мотылек тянулся к ней и…
Шлеп! Грязная разбитая туфля с размаху приземлилась на мотылька.
Сабрина застыла от ужаса. В первое мгновение она не поняла, что произошло. На том месте, где только что сидел мотылек, поблескивало жиром размазанное пятно. А Заплата с туфлей в руке самодовольно хихикнул.
– Зачем?! – воскликнула Сабрина. – Зачем вы его убили?!