Владимир Торин – Мистер Вечный Канун. Город Полуночи (страница 91)
— Нам не нравится колдовство, — сказала Мари. — В нем нет никакой изобретательности, утонченности, и эффектно оно лишь относительно.
— Нам нравятся фокусы, — подхватил Фред. — Трюки, иллюзии и ловкость рук.
Мистер Ив повел головой и принюхался. Да, с этим подземельем что-то было не так. Он обругал себя на чем свет стоит: он искал отнюдь не там.
— Дым и зеркала, мистер Эвер Ив, — сказала Мари. — Всего лишь дым и зеркала.
— Что вы сделали?! — разъяренно прорычал мистер Ив.
— О! Хороший вопрос! — вызывающе расхохотался Фред. — А давайте так! Сделка в вашем духе — в духе почтенного Человека в зеленом! Вопрос ваш и вопрос мой! Ответьте на мой — и пол
— Задавай!
Мистер Ив окончательно потерял терпение. Он лихорадочно пытался понять, что происходит, спрашивал у своих внутренних голосов, но те вдруг так не вовремя замолчали.
Фред театрально замялся, неловко потупил глазки и спросил:
— Вы не подскажете, который сейчас час?
Мистер Эвер Ив дернул рукой и, не отводя ножа от горла Саши, вытащил из кармашка жилетки серебряные часы на цепочке. Он откинул крышку, опустил взгляд и… не поверил собственным глазам.
Стрелки стояли в совершенно невозможном положении. Часы показывали без пяти минут час ночи. Время вовсе и не думало останавливаться на полуночи! Канун не стал Вечным! Канун уже почти час как завершился!
Ярость накатила на мистера Ива волной, и он закричал.
— Мой черед отвечать, — сказал Фред Петровски с легкой улыбкой, скрывающей, точно кулиса, напряжение, и кивнул на что-то за спиной Человека в зеленом. — Что ж… Прошу вас. Поглядите сами.
Мистер Эвер Ив машинально обернулся и с удивлением увидел, как стоявшее перед ним зеркало шевелится, исходит складками, словно оно сделано из ткани, которую колышет ветер.
Напоминающая занавес зеркальная поволока со стеклянным звоном рухнула на пол, и за нею открылось еще одно зеркало. Только вот отражало оно отнюдь не то, что находилось в подземной гостиной Гаррет-Кроу. Нет, это определенно тоже была подземная гостиная, но располагалась она в каком-то другом месте, мрачном и темном.
Мистер Ив увидел Виктора Кэндла, который держал за руку Сашу Кроу. Они глядели на него, и на их лицах было больше мрачного самодовольства, чем тревоги.
Человеку в зеленом никогда не нравилось чужое мрачное самодовольство, поскольку оно обычно значило, что если он сам и не оплошал, то как минимум предстает в неприглядном свете. Этот раз не стал исключением. А еще добавилось гнетущее ощущение, какое испытываешь, когда у тебя из рук вырывают то, что ты так долго искал и чего так долго жаждал.
Мистер Ив глядел в зеленые глаза Виктора Кэндла и ненавидел их. Он ненавидел в этом человеке буквально все: от самой макушки и копны рыжих волос до стоптанных каблуков коричневых туфель. Человек в зеленом моргнул и не сразу понял, что произошло.
Только что он стоял в освещенной сотнями свечей подземной гостиной, а в нескольких шагах от него находились эти Петровски и Клара Кроу. Ныне же он оказался в залитой тьмой подземной гостиной Черного дома.
От свечи, стоящей на полу у гроба, остался лишь жалкий потухший огарок. Единственный свет, который проникал сюда, был слаб, и тек он из-за стекла, ограниченного высокой прямоугольной рамой.
Виктор Кэндл и Саша Кроу тем не менее стояли именно там, за этим стеклом. Зеркало тоже был с ними — взволнованно глядел на своего хозяина, потирал дрожащие руки и тяжело дышал. Здесь же, в зазеркалье, общество мистеру Иву составило лишь совершенно бессмысленное для него теперь отражение Саши — оно застыло напротив своего «оригинала», полностью повторив его позу, а в следующий миг у него отросли волосы и сменилась одежда. Еще миг — и отражение исчезло.
Виктор поднял руку, отвернул манжет пиджака и продемонстрировал мистеру Иву бечевку с узелками, охватившую его запястье кольцом. Ведьмин зам
— Ах вы подлые… мелочные… бессовестные… — прошептал Человек в зеленом пораженно.
Мистер Эвер Ив поймал себя на том, что по-прежнему стоит, держа в одной руке часы, а в другой — так и не отведенный от пустоты перед собой нож. Он почувствовал себя донельзя глупо, опустил нож и спрятал часы в кармашек. После чего сделал шаг и коснулся незримой стены, которая отныне отделяла его от реального мира, и даже стукнул по ней кончиками пальцев. Он действительно был заперт.
В первое мгновение Человек в зеленом покивал, по достоинству оценив ловкость, с которой его одурачили, а в следующее его лицо исказилось, пространство вокруг дрогнуло от яростного крика, отчего зеркало выгнулось дугой в сторону стоящего рядом с ним Виктора Кэндла, грозя взорваться и разлететься осколками.
Петровски отшатнулись, мистер Гласс закрыл собой Клару. Прочие не успели даже отреагировать, поскольку… уже в следующее мгновение зеркало вернулось на свое место.
Ошарашенным людям предстал застывший на месте как ни в чем не бывало, снова спокойный и угрожающе улыбающийся мистер Эвер Ив. Он с холодной ненавистью глядел на того, кто был так на него похож, но в то же время отличался, как отличаются две стороны одной монеты.
Еще не до конца веря, что все закончилось, Виктор сказал:
— Вот мы и заняли положенные нам места.
— И даже обыграв меня, ты способен лишь на банальность, — с презрением бросил мистер Эвер Ив.
— А что бы ты хотел услышать?
— Предсмертные хрипы, — заявил мистер Ив.
— Не в этот раз.
— Неужели?
И тут, словно мрачным и безысходным откликом на сказанное, откуда-то сверху раздался чудовищный грохот. Кто-то рвал и ломал входную дверь Гаррет-Кроу, пытаясь проникнуть в особняк. Снаружи раздались оглушительные и трескучие выстрелы — как будто стрелял пулемет. Потянуло дымом, словно в доме начался пожар.
— Это еще что такое?! — Фред Петровски бросился к винтовой лестнице.
— Вы у него спросите, — усмехнулся мистер Ив, указывая на Лукинга Гласса.
Зеркало был мрачнее тучи. С отчаянием во взгляде он посмотрел на Клару.
— Пугала, — сказал он. — Мои пугала…
— Расчудесные. Самораскладные. Пугала, — отступив на полшага от зеркала, усмехнулся мистер Эвер Ив. — И они пришли показать вам всю свою… расчудесность.
Глава 8. Расчудесный кошмар
Томми кричал, но в раздающемся со всех сторон грохоте он не слышал собственного крика.
На фабрике будто кто-то одновременно включил все механизмы и заставил их работать на полную мощность. Кругом гудело, стучало, пилило, сверлило. При этом свет в цехах также не способствовал душевному покою: несколько тусклых фонарей раскачивались где-то в вышине, под самой крышей, а вертящиеся сигнальные лампы, установленные на некоторых станках внизу, лишь добавляли безумия: проворачиваясь, они рассеивали рыжий свет, как на маяке, окатывая им сборочные ленты, пилорамы и горы опилок.
За этот короткий вечер Томми чувствовал себя выловленной из реки рыбой уже во второй раз, но сейчас, болтаясь вниз головой в руках уродливого тыквоголового пугала, он начинал осознавать, что дела его даже хуже, чем были в гостиной Крик-Холла, когда его схватил тролль.
От встряхиваний Томми мутило, от качки сводило живот, а деревянные пальцы вцепились в его лодыжку с такой силой, будто вознамерились раздавить ее. Ко всему прочему, еще и длинное дедушкино пальто болталось прямо перед лицом, поэтому Томми практически ничего не видел кругом. Он ощущал лишь, что его волокут через станки и конвейерные ленты. Когда ему удавалось хоть что-то разглядеть, мир кругом представал в виде свихнувшейся ярмарочной карусели: все прыгало и плясало, огненные вспышки появлялись и гасли. И все же мальчик догадывался, куда его тащат. Еще бы, ведь он сам обнаружил это жуткое место каких-то пятнадцать минут назад…
…Когда Томми только оставил тролля сторожить люк и отважно полез в черноту проема ленточного транспортера, он и подумать не мог, что ему откроется. Прежде, чем углубляться в цеха, мальчик решил разведать обстановку и притаился за штабелем из коробок. Осторожно выглянул…
Парадные двери были широко раскрыты, и в цеха проникал свет уличных фонарей. Фабрика полнилась грохотом — сотни деревянных башмаков тяжело ступали по металлическим мосткам вдоль стен. Ломано сгибая суставы и дергано шевеля конечностями, тыквоголовые спускались по лестницам и вливались в единую колонну, которая вытекала из фабрики. Свечные фитили в их глазницах едва теплились красными точками — создавалось впечатление, будто пугала пребывали в некоем полусне и, словно лунатики, безвольно шагали, куда приказано. Томми заметил, что почти все они поднимаются на мостки, появляясь примерно из одного места, расположенного где-то в глубине цехов.
«Там что-то есть… — подумал Томми. — Прячется во тьме, в самом сердце фабрики…»
Мальчик вспомнил то громадное черное нечто, которое он успел краешком глаза заметить, когда вместе с Чарли они убегали от погони. И вздрогнул. Он вдруг почувствовал, что именно там и скрывается самая большая тайна этой жуткой фабрики.
Набравшись смелости, Томми вышел из своего укрытия и ступил на освещенное место. При этом он постарался повторить замысловатые неестественные движения пугал. Его маскарад сработал: ни один солдат этой жуткой армии не обратил на него никакого внимания.