Владимир Торин – Мистер Вечный Канун. Город Полуночи (страница 79)
— Мы ему нужны, потому что он не всесилен и не вездесущ, — ответил Уик.
— Иероним не может физически находиться в нескольких местах одновременно?
— Не совсем. Если захочет, полагаю, сможет и не такое. Но вот то, что касается занудных, в его понимании, заданий или грязной работы… Он не может светить — для мистера Ива это просто ниже его достоинства.
— Не может светить, в то время как вы исправно делаете именно это, — кивнул Виктор. — Значит, и остальные…
— У каждого из нас своя задача, — сказал Свеча. — Как бы это сказать… Ты, конечно же, можешь копать землю руками, но вот лопатой это делать гораздо сподручней. Для таких целей он и создает нас. Свои инструменты.
— И какова задача у Часов, как думаете? Как именно он собрался остановить время с их помощью?
— Об этом знает лишь сам мистер Эвер Ив, — печально опустил голову Уик. Его губы уже начали истекать воском, деформируясь и исчезая. Он вдруг будто вспомнил о чем-то важном: — И п… посл…днее…
— Что?
— Часы… вам… не… переубе… дить… — Уик как-то понял, что задумал Виктор.
— Я попытаюсь. У меня есть мысль, как с ними совладать.
— Не… со… ллл… дать…
Собеседник смолк — ни рта, ни губ у Свечи больше не было. И Виктор вдруг с ужасом осознал, что упустил самое важное:
— Постойте! Я так и не успел спросить вас, где находится Черный дом, в котором заперта Саша!
Увы, несчастный Уик теперь мог ответить ему лишь треском дрожащего на фитиле пламени…
Времени переживать и сокрушаться не было. Свеча, несомненно, согласился бы с этим, если бы мог. Виктор достал из кармана зеркальце и протер его ладонью. Он прошептал: «Петровски… Петровски…» Почти сразу на гладкой поверхности появилось лицо Фреда.
— Где вы? — спросил Виктор.
— Уже на месте, — последовал ответ.
— Я тоже. Постараюсь помешать ему остановить время, — сообщил Виктор и заговорил быстро-быстро. Только что сформировавшийся в его голове план вслух звучал совершенно безумно. А часть Петровски и вовсе сводилась к «Вы же фокусники — придумайте что-нибудь!»
— Это будет непросто, — расплылось в довольной улыбке отражение лица Фреда. — Но наши с Мари представления пользуются успехом у любой аудитории!
— Это не представление, — раздраженно бросил Виктор. Ему уже порядком надоела манера этих Петровски неуместно шутить.
— Ну да, конечно. Игры с полуночью — это несколько сложнее, чем вытащить кролика из шляпы.
Фред на пару секунд соизволил напустить на себя серьезный вид. Но все испортила Мари, высунувшись из-за спины мужа:
— Будет аншлаг!
— С кем я связался, — обескураженно пробормотал Виктор и спрятал зеркальце. Оставалось надеяться, что, несмотря на легкомыслие, Петровски все-таки ответственно отнесутся к своей части плана.
Поднявшись на последний этаж Глухой башни, Виктор и Уик оказались перед запертой дверью. Для Виктора это стало настолько неожиданным, что он растерялся и поэтому не нашел ничего лучше, кроме как постучать.
Ничего не происходило. Виктор переминался с ноги на ногу, причем все это время его не покидало ощущение, что некто с другой стороны двери пристально разглядывает его в замочную скважину. Наконец Виктору это надоело, и он решил заглянуть туда сам. С той стороны от замочной скважины отпрянул чей-то любопытный глаз. В тот же миг щелкнул засов, и дверь открылась.
На пороге стоял невысокий человек средних лет в клетчатом костюме-тройке. Прищуренные глаза уставились в лицо Виктора, разглядывая его. Должно быть, обитатель Глухой башни никуда не спешил. Как и положено хорошим Часам.
— Я могу войти? — спросил Виктор, который, в свою очередь, не обладал бесконечным запасом времени.
Странный человек ничего не ответил, лишь отодвинулся в сторону, пропуская Виктора внутрь.
В комнате с часами было невероятно тихо. Невероятно — с учетом того, сколько здесь размещалось различных двигающихся шестерней, блоков и противовесов, управляющих громадным циферблатом. Не издавая ни звука, весь механизм исправно работал: шестерни проворачивались, цепляя друг друга зубчиками, блоки поднимались и опускались… По центру комнаты висел колокол.
Открывший двери, как и прежде, глядел пристально. Причем глядел он сугубо на губы Виктора, словно ожидая, что тот что-нибудь скажет, и не желая упустить ни слова. При этом Виктор заметил, что у человека в клетчатом костюме отсутствуют уши. Он состыковал оба своих наблюдения и все понял: «Он ничего не слышит».
— Я… э-э-э… — начал было Виктор и тут же осекся. Как можно что-то дать понять тому, кто не слышит? Прочтет ли тот по губам? Или лучше написать? И в самом деле — ведь та фраза, что навела его на мысль о Часах и башне, была написана мистером Ивом в его, Виктора, рабочей тетради!
Виктор достал тетрадь и открыл ее на чистой странице, затем извлек из кармана чернильную ручку и крошечную чернильницу.
Виктор показал написанную фразу тому, кого принимал за седьмую Потаенную Вещь мистера Ива.
Часы кивнули и тут же переменились в лице. В буквальном смысле. Теперь на Виктора смотрел не мужчина средних лет, а дряхлый седой старик, с обвисшими щеками и покрытой глубокими морщинами кожей. Превращение это произошло в один миг: голова резко провернулась назад, чтобы вместо затылка явить собеседнику новое лицо. Виктор, как мог, заставил себя не поражаться увиденному, что его мгновенно бы выдало. Он вновь макнул ручку в чернильницу и написал в тетради:
—
Испещренное морщинами лицо скривилось в жуткой гримасе. Часам явно пришлось не по нраву написанное. Старик гневно ткнул пальцем куда-то в сторону циферблата, потом — в колокол.
Виктор писал фразы, пытаясь нащупать то, что могло помочь ему, — что-то, что должно было заставить Часы отказаться выполнять поручение, данное Иеронимом. Он понимал, что ходит по грани, но все же то, что случилось в следующую минуту, бесспорно, застало бы врасплох любого. Все произошло настолько быстро, что Виктор даже не успел испугаться.
Старик еще раз провернул голову. Теперь на Виктора глядел ребенок — мальчик с гладкой розовой кожей и полными несказанного удивления глазами. Ребенок обратил взор на Уика и скрестил пальцы на обеих руках, как делают дети, когда хотят, чтобы их клятва не считалась. Свеча начал стремительно плавиться, тая и исчезая в неистово затрещавшем пламени. Бедняга Уик выгорел за какие-то пару секунд, залив весь пол горячим воском.
Свеча погас.
Виктор вскрикнул.
Комната погрузилась во тьму.
Виктор почувствовал, как кто-то очень сильный схватил его за жилетку и оторвал от пола. А затем его швырнули. В следующий миг последовал страшной силы удар, и, пробив стеклянный циферблат, Виктор вылетел на улицу и с криком понесся к каменной мостовой.
Почувствовать боль и осознать собственную гибель Виктор Кэндл не успел. Признаться, он вообще редко что успевал в этой жизни…
…Под чьей-то ногой хрустнул стеклянный осколок, и возле лежащего на мостовой изуродованного тела появилась темная человеческая фигура, похожая на комок застывшей смолы. Подошедший укоризненно посмотрел на то, что осталось от Виктора:
— Ты все сделал правильно, друг. Хоть и не понял замысла. Полежи пока здесь — я все закончу и вернусь за тобой. — Он направился к Глухой башне и, не дойдя до нее пару шагов, обернулся. — Если тебя разбили, это ведь еще не повод умирать, правда? А это — чтобы здешние твари не позарились на твое тело.
Над Виктором Кэндлом в непроглядной тьме зажегся крохотный рыжий фонарик — единственный источник света на весь Черный город.
Зеркало, мистер Лукинг Гласс, вытащил револьвер, недобро усмехнулся и вошел в башню.
Часы пробили одиннадцать раз и больше явно бить не собирались.
Мистер Эвер Ив был доволен. По-настоящему. Он сидел верхом на метле, которая когда-то была Метлой, на голову он нахлобучил потертую остроконечную шляпу, которая когда-то была Шляпой, а в кармане пальто уместилась связка ключей, которая совсем недавно была Ключом. При этом на ремне через плечо у него на тонкой проволочной ручке висел котел — понятное дело, бывший Котел, а с торца метловища на цепи свисал фонарь, или Фонарь.
Мистер Эвер Ив парил над городом и любовался изменениями. Подумать только: все получилось! Нет, он ни разу не сомневался в успехе, просто наконец, спустя столько лет, ему предстало то, что жило в его голове с момента, как он придумал свой план, и от этого зрелища невероятный и эксцентричный злодей, который всех так ловко переиграл, был готов даже прослезиться.
Разумеется, он не прослезился, поскольку то был мистер Эвер Ив, известный в определенных кругах как Человек в зеленом. Мистер Ив не пускал слезы на ветер — никогда. Он знал им цену, поэтому всегда старался разбрасываться кое-чем более дешевым — улыбками. Но даже при этом улыбки его были поистине чем-то особенным.
Мистер Ив одарил улыбкой сперва двигающийся мост, по краям которого выросли ряды фонарей, а после и свои маленькие звонкие колокольни. Да, этой ночью они звонят впервые, но вскоре нигде нельзя будет скрыться от их голосов. Мистер Ив оглядывал бывший Уэлихолн, а ныне Город Полуночи и находил его довольно приемлемым для жизни. Само собой, для его, мистера Ива, жизни. Еще бы! Ведь для этого он потратил немало сил, для этого он рвал себя на куски, для этого он делал то, что было мучительнее всего, — томился в ожидании и терпел зануд.