Владимир Торин – Мистер Вечный Канун. Город Полуночи (страница 74)
Рэммора Кэндл отравила ковен Тэтч змеиным ядом — и все прошло, как она и хотела. Шабаш сорван, ковен погряз в междоусобице, планы сестренки канули в небытие, и попытка пленения Иеронима вышла Корделии боком. А она, Рэммора, самолично предоставила Иерониму свободу, усыпив Виктора раньше времени.
Оставалось только убраться на безопасное расстояние и затаиться, воспользовавшись своим козырем. Гаррет-Кроу… С виду просто старая развалюха, хоть и подчиненная древним колдовским законам. Но важнее вовсе не сам дом, а то, что находится в его подвале.
Рэммора полагала, что, когда Иероним захватит город, а Корделия проиграет, она сможет выторговать у нового повелителя для себя если не почетное место подле него, то хотя бы обещание сохранить ей жизнь и свободу. И все так прекрасно складывалось! Пока мамочке не вздумалось так не вовремя объявиться! Старуха ее опередила. И вот теперь та сама направляется в подвал, а это значит, что все попытки Рэмморы помешать Корделии вскоре окажутся напрасными. Что может быть хуже: именно Джина Кэндл подчинит себе Иеронима — какие уж там свобода и жизнь…
— Рэммора! — раздалось очередное истошное с улицы.
«Нужно ей помешать! — сквозь боль пронеслось в голове Рэмморы. — Помешать! Не дать воплотить задуманное! Но как? Как?»
— Рэммора!
И тут Рэммора Кэндл поняла, что нужно делать. Силы почти покинули ее, она была изувечена и скована, но ей хватило бы и жалкой крохи былых возможностей, чтобы сделать простейшую вещь, на которую способна ведьма… одной только крохи… И Рэммора Кэндл начала искать в себе эту кроху…
…Клара Кроу уже сорвала голос, пытаясь докричаться до этой проклятой эгоистичной женщины. Она надеялась, что раз Рэммора играет против сестер (а ее интриги перестали быть секретом еще в тот день, когда она обсуждала их с матерью Клары), то сжалится хотя бы из желания лишний раз насолить Корделии.
Но не тут-то было. Только наивный или отчаявшийся человек стал бы ожидать от Рэмморы сочувствия. Должно быть, эта мегера сейчас устроилась в доме с удобством, как в ложе театра, и, тайком выглядывая в одно из выходящих на улицу окон, смотрит бесплатное представление, которое разворачивается у порога…
Гаррет-Кроу был окружен. Часть солдат ковена Тэтч зависла в воздухе, а часть приземлилась и спешилась. Серые застыли, выжидая: они понимали, что бежать ей больше некуда.
Клара закрыла собой безмолвную Сашу и приготовилась дать преследователям последний бой. Она швырнула книгу по истории Шотландии на землю. На самом деле эта книга просто прикидывалась учебником, а ее подлинная тайная и страшная суть к Шотландии не имела никакого отношения — она просто пряталась под этой пурпурной обложкой с изображением чертополоха.
— Морриган! — закричала Клара, призывая самую страшную из тех, о ком рассказывал ей когда-то дедушка. Еще будучи городской сумасшедшей Вороной, она представляла ирландскую богиню войны своей покровительницей, и сейчас, в момент отчаяния, ведьма Кроу понадеялась, что та вспомнит о ней, защитит. — Великая королева ворон! Помоги мне! Обрушь войну на меня! Обрушь войну на меня! Обрушь войну на меня! Морриган!
Клара запрокинула голову и с мольбой впилась взглядом в ночное небо. Мгновения утекали, но ничего не происходило. Морриган не пришла. Вероятно, ей просто не было дела до жалкой ведьмы, которая даже не является ирландкой.
Клара Кроу в отчаянии сжала кулаки — она так надеялась на эту книгу, искренне веря в то, что ей рассказывал о ней дедушка: в то, что это не просто старый исторический том с потертым переплетом. По его словам,
Клара Кроу, как и прежде, стояла, нелепо закрывая дочь от тех, кто пытался ее забрать. Никто так и не пришел на помощь, а ответом на ее наивные призывы стал лишь раздавшийся над головой злорадный смех.
Внезапно прозвучала резкая, отрывистая команда, и Серые единым жестом вскинули колдовские веретёна. Еще одна команда — и солдаты ковена начали что-то громко выкрикивать. В тот же миг порывы злобного ветра ударили в стены Гаррет-Кроу. Ветер лишь краешком задел Клару, но он был такой силы, что ей показалось, будто оторвало руку, — и тем не менее она поняла, что это всего лишь нечто вроде предупредительного залпа.
Стена дома за спиной ведьмы начала стремительно зарастать плющом, и вскоре входная дверь полностью под ним исчезла. Зеленые лозы потянулись во все стороны, на них распустились листья. Гаррет-Кроу защищался от чужого колдовства…
Из строя парящих у второго этажа Серых вылетел старик с серебряными бакенбардами. От простых солдат ковена его отличали наброшенный на одно плечо багровый плащ и алые перчатки.
— Враний дом! — воскликнул он, глядя на особняк. — Я помню это место. Именно здесь эссекские ведьмы и колдуны дали бой клану Ратте! Я был здесь на стыке веков, мы бились с кайзеровскими ведьмами и одолели их всех! Где-то на этом пустыре все еще ржавеют обломки цеппелина, на котором они прилетели!
Клара глядела на него, задрав голову. Старик опустил взгляд и уставился на нее. Его губы расползлись в улыбке.
— Я узнаю тебя, девочка! Ты совсем не изменилась, хоть и прошло столько лет! Вряд ли ты меня помнишь…
— Фердинанд Фирч! — воскликнула Клара. Она узнала его. — Это вы сбили их цеппелин!
Старик кивнул.
— Клара, дочь Софии, Верховной ведьмы ковена Кроу… Ты не сражалась вместе с нами… Мадам Кроу заперла тебя — она не хотела рисковать дочерью, ведь так надеялась на Триединую Линию…
«Надеялась, да, — с ненавистью подумала Клара. — Так надеялась, что разорвала кровные узы между мной и моей дочерью, предпочтя будущему своей семьи запереть заклятого врага, Джину Кэндл…»
Фирч втянул носом воздух и покачал головой.
— Я чую. Софии Кроу больше нет в живых. От великого рода ничего не осталось, кроме… кроме… мадам Кроу… — Он дернул головой, словно вспомнил, зачем сюда прилетел. — Сдавайтесь, мадам Кроу! Не дайте вашему роду угаснуть сегодня!
Клара стиснула зубы. Она глянула на застывших неподалеку Серых: их лица были напряжены, а концы веретен в руках алели, будто их накалили на жаровнях. Клара подняла взгляд — солдаты ковена, сидящие на метлах, направляли свои веретёна на нее.
— Вы хотите, чтобы я сдалась?! — воскликнула она. — Корделия убьет меня!
— Вы нам не нужны, мадам Кроу! Нам нужна лишь ваша… — Фирч снова принюхался, — ваша спутница. Неуместно было бы называть ее вашей дочерью, ведь она вам больше не дочь!
— Она моя дочь! — закричала Клара. — И всегда была ею! Я не отдам ее вам! Не позволю принести ее в жертву!
Фирч склонил голову — очевидно, он и не ждал другого ответа.
— Что ж, тогда прошу простить, мадам! Карливерелл!
Как только прозвучал приказ, все Серые ударили одновременно. Веретёна заплясали стремительные танцы, и с них сорвались овеществленные заклятия.
Клара дернула рукой — и валявшийся в грязи пустыря перед домом мусор взмыл в воздух. Трухлявые чемоданы, колеса со сломанными спицами, погнутые фонарные столбы — все это приняло на себя удар, разлетаясь в щепки, оплавляясь, превращаясь в пыль.
Серые не прекращали бить. Они двигались лаконично и четко: делали шаг, выпад веретеном, еще один шаг и новый выпад. Те, что сидели на метлах, наносили удары сверху, пытаясь достать Клару и разбивая возникающие между ней и ними гнилые ящики, расколотые горшки и ржавые птичьи клетки.
Кругом гремели взрывы и на куски разлетался пустырный мусор…
— Аверден! — крикнул Фирч, и его солдаты на метлах изменили тактику. В то время как пешие Серые, приближаясь к Кларе и замершей рядом Саше, продолжали атаковать, они принялись разметывать в стороны защищающий ее старый хлам.
Заклятия подступающих по пустырю солдат ковена начали достигать цели. Земля у ног загнанной женщины вспенилась, разлетаясь комьями во все стороны. Клара пятилась. Ей повезло, что нападавшие по-прежнему не желали ее убивать — Корделия велела взять Сашу живой, а Фирч, видимо, решил притащить ведьме Кэндл и ее похитительницу.
И все же она ошибалась: Клара Кроу им была без надобности. Сам Фирч в какой-то момент доказал это. Он сделал волнистый жест рукой — и с тонкой алой перчатки сорвалось рыжее пламя, старый колдун тут же подхватил его веретеном, заплел и, сделав выпад, направил огонь в прореху между летающими вокруг Клары Кроу чемоданами и прочим мусором.
Струя пламени с ревом, будто по трубе, устремилась к ведьме.
Клара успела заметить это в самый последний момент и дернула пальцем — две взметнувшиеся в воздух перед ее головой ржавые клетки приняли на себя часть пламени, но все остальное прошло сквозь прутья.
Ведьму отшвырнуло к двери. Чудовищный жар обдал ей лицо и руки, обуглил волосы и ресницы. Если бы мать все детство не учила ее, как не гореть в костре (София Кроу из-за свойственной ей паранойи опасалась возвращения инквизиции и охотников на ведьм), сейчас от Клары остался бы лишь пепел.