Владимир Торин – Мистер Вечный Канун. Город Полуночи (страница 59)

Скарлетт с тревогой глядела на Корделию, не пытаясь ее переубедить. Да она и не смогла бы.

Корделия продолжала:

— Я двадцать шесть лет ждала сегодняшнего вечера. Знаешь, Скар, я даже думала просто позволить тебе тихо и мирно отойти в сторону. Думала разрешить тебе завести семью, построить дом — сидела бы в своей дыре, слушала радиоприемник и занималась бы вязанием. Но после этого… Сама доигралась. Никакой пощады. Я, разумеется, предполагала, что ты так просто не сдашься. Выкинешь какую-нибудь подлость под конец. Но похитить жертву… я не буду выяснять, как тебе это удалось. Я просто хочу, чтобы ты знала: сначала ты увидишь, как будет разорван на куски твой разлюбезный Гарри, а потом и сама, мерзавка, отправишься в зеркало. И тогда я понаблюдаю, как тебе будут вырывать твои подлые, лицемерные глаза.

Вдруг откуда-то из глубины медленно переплетающихся языков огня на столе раздалось едва слышное карканье. Часы оповещали: полчаса до полночи.

Никто из присутствующих их не услышал. Кроме того, кто пока что был заключен где-то в глубине некоего человека. И этот кто-то был готов освободиться.

Зеркало было большим, тяжелым и неудобным. Еще и это пыльное полотнище, в которое оно завернуто… А принимая во внимание то, сколько раз за последнее дни Джозефу Кэндлу пришлось перетаскивать эту тяжесть с места на место, он успел его просто возненавидеть. Джозеф даже почти убедил себя в том, что подлец Гарри нарочно решил устроить ссору именно рядом с этим здоровенным зеркалом, по всей видимости, уже тогда догадавшись о своей участи. В силу собственной мстительности тот, верно, проделал все это лишь для того, чтобы несчастный Джозеф как следует помучился, постоянно передвигая место заточения брата и надрывая себе спину.

— Уфф… — пропыхтел Джозеф, осторожно опуская зеркало на верхнюю ступеньку садового крыльца. Пронести эту громадину через порог, не выронив, да при этом еще и спиной открывая себе входную дверь, оказалось той еще задачкой. — Если бы не Корделия, давно бы уже тебя расколотил. Большего ты все равно не заслуживаешь, понял? Апчхи!

Слова Джозефа были адресованы именно Гарри, который — он в этом не сомневался — всё слышал. Ничто не мешало Гарри проворчать в ответ какое-нибудь бессмысленное проклятие или даже произнести обличительную речь, но брат упрямо молчал и этим еще больше злил и распалял Джозефа.

И все же, как бы ни хотелось расколотить зеркало на мелкие осколки и перемолоть их затем в стеклянную крошку, запертого в зазеркалье Гарри надлежало доставить на шабаш целым и невредимым, отчего Джозефу в очередной раз пришлось отложить в сторону месть, отдышаться и вновь взяться за неудобную раму. Впрочем, как он полагал, откладывал он ее уже ненадолго.

— Джозеф! — из дома раздался голос, который Джозеф сейчас желал слышать меньше всего на свете. И уж тем более ему совсем не хотелось отвечать.

— Не видишь? Я занят. Нашла время! — Он скривился, даже не удосужившись взглянуть на жену. — Если ты думаешь, что я сейчас все брошу и начну выяснять с тобой отношения… — он вдруг прервал себя, заподозрив неладное: — Эй! Разве ты не должна быть сейчас с Корделией? Ей может понадобиться помощь.

— Сама справится, — раздраженно бросила Мегана Кэндл, словно речь шла не о смене верховной власти над ковеном, а о приготовлении ужина в будний день. — Ты обязан меня выслушать. Сейчас же. Речь о Мими.

— Чертова Мими! — Джозеф вытер платком проступивший на лбу пот и раздраженно уставился на жену. Его искренне поразило то, что она посмела вновь поднять эту тему, ведь утром, как он считал, они уже все обсудили. — Разве я неясно выразился? — простуженный голос моментально превратился в злой хрип. — Эта маленькая дрянь интересует меня не больше, чем твои каждодневные писульки на прикроватной тумбочке. Я их давно не читаю — все будто писаны под копирку и напрочь лишены смысла. Даже в вороньем карканье его больше. К черту и тебя, и Мими!

— Ах… Ты… — Мегана не сразу нашлась с ответом. К хамству мужа за годы совместной жизни она успела привыкнуть, но сейчас он явно переходил все границы. Это уже даже не напоминало их привычную игру «кто побольнее ударит». — Мими — твоя дочь! А ты отдал ее этому извергу с такой легкостью, будто за ужином передал кусок пирога с крольчатиной…

— Да хоть бы и так, — не стал отрицать Джозеф. — Пусть раз в жизни принесет пользу. Если бы ты смогла родить нормальную дочь, то Триединая Линия у нас была бы на целых два года раньше, так что не говори мне ни о какой Мими! И слышать ничего не желаю!

— Ты, черствый мерзавец! — теряя самообладание, закричала Мегана, не заботясь, долетят ли ее крики до ковена, устроившегося в глубине сада. — Как ты посмел отдать ее этому ублюдку?! Он же просто убьет ее! Как ту девчонку, которую закопали три дня назад.

— И почему это должно меня волновать?

Джозеф явно наслаждался ссорой, из которой, как ему казалось, он совершенно точно выйдет победителем.

— Я смотрю, тебя уже ничего не волнует, — Мегана вдруг успокоилась, словно услышала именно то, что ожидала, — кроме желания выслужиться перед ней. Вот только все это напрасно — ты для нее все такое же ничтожество, каким всегда и был. Как это глупо — променять любившую тебя когда-то жену на то, что никогда не будет твоим…

— Ты просто брызжешь ядом, — торжествующе улыбнулся Джозеф. — Гарри скоро не станет, и она взглянет на меня по-новому, ведь именно я привел ее к триумфу. Можешь начинать кусать локти, если, конечно, до них дотянешься. А теперь — пошла вон, у меня дела.

Джозеф взялся за зеркало и шагнул с крыльца.

— Ты никуда не уйдешь, — холодно прозвучало сзади. По спине оторопевшего Джозефа пробежал холодок. Он ощутил опасность. Но в руках было зеркало, оно мешало. Будь ты неладен, Гарри…

— Что ты собралась?..

— Она ничего не получит, — сказала Мегана. — Ни тебя, ни Крестовину, ни своего сына, ничего из того, что украла у меня…

Джозеф почувствовал, как у него отнимаются ноги, а руки начинают дрожать, словно у беспробудного пьяницы, не просыхающего вторую неделю. Все тело передернуло от озноба — Мегана пустила в ход свою силу. Он едва успел опустить зеркало и прислонить его к перилам. Стекло отвратительно звякнуло, но вроде бы не разбилось.

— Вот ведь дрянь, — прорычал Джозеф, оборачиваясь.

Его исполненный презрительной злобы взгляд не сулил жене ничего хорошего.

Раздался металлический скрежет. В мгновение ока кованые прутья оторвались от перил и сомкнулись, будто средневековые кандалы, на запястьях и шее Меганы Кэндл. Они стали душить женщину — та захрипела и дернулась в попытке освободиться.

— Ты всегда проигрывала, — уняв дрожь, Джозеф подошел ближе и отвесил задыхающейся жене размашистую пощечину, от которой на ее щеке остался алеющий след. — Потому что боялась переборщить, всякий раз страшилась убить. И это при твоих-то возможностях, трусливое ничтожество… А вот мне не страшно.

На искаженном болью лице Меганы отразился подлинный ужас. Она и в самом деле оказалась не готова к подобному исходу, хотя и убеждала себя перед этим разговором, что Джозефа нужно будет остановить любой ценой. Она так и не решилась нанести смертельный удар первой, ведь за свою жизнь — в этом он не солгал — она никого не убила, даром что была ведьмой. Должно быть, она действительно обычное ничтожество, как и утверждал этот монстр…

— И ты еще что-то смеешь мне тут… Эй, а ты что…

Джозеф вдруг замолчал, тихо охнул и, будто мешок репы, рухнул лицом вниз, растянувшись на ступенях. Удар пришелся ему точнехонько в скулу, и невысокий крепкий мужчина в шоферской кепке потер саднящий кулак.

— Мадам! Мадам, держитесь!

Мистер Эндрю бросился к бьющейся в судорогах, задыхающейся Мегане и принялся отдирать обвивший ее шею железный прут. Собрав все силы и даже хрипя от натуги, он потянул концы кованой петли в стороны, и в какой-то миг ему все же удалось ее немного разжать. В легкие женщины проскользнул глоток живительного воздуха. Она закашлялась, в глазах мелькнуло смутное осознание происходящего, и вскоре прутья уже сами опали с ее рук и шеи.

— Гораций! — прокашлявшись, она непонимающе уставилась на своего шофера. — Как ты здесь очутился?

— Мне показалось странным, что вы опаздываете, мадам, — словно извиняясь, пробормотал таксист и опустил взгляд. — Вы ведь всегда так пунктуальны… Вот я и подумал, что… что, может быть, что-то случилось. К несчастью, я оказался прав. Поторопитесь. Нам нужно скорее уходить отсюда. Когда он очнется…

— Он жив? — Мегана с отвращением уставилась на бездыханное, как ей казалось, тело мужа.

— Определенно жив, — заверил ее мистер Эндрю. — Я занимаюсь боксом с пятнадцати лет и отлично знаю, к чему приводит такой удар. Когда поднявший на вас руку мерзавец очнется, он попытается довершить начатое. Я предложил бы покинуть город, пока есть такая возможность. И я… — мистер Эндрю запнулся. Он покраснел, как вареный лобстер. — Я готов отправиться с вами, мадам. Хоть до Норфолка, хоть до самой Шотландии.

— Или до Ирландии? — прищурилась Мегана Кэндл.

— Да хоть через Ла-Манш, если с вами…

— Постой. — Мегана встрепенулась. — Нужно забрать мою дочь! Она лежит в своей комнате… Я не могу позволить ей больше присутствовать на этом… празднике.