Владимир Торин – Мертвец с улицы Синих Труб (страница 22)
Доктор Загеби кивнул.
– И все изменилось… Я наконец смог целиком посвятить себя работе, не переживая о том, что мне нужно брать лопату, потайной фонарь и отправляться на кладбище. Прежде я и рассчитывать не мог, что смогу выбирать образцы, а не просто «работать с тем, что есть». Но теперь…
Он замолчал и кивнул на анатомические столы. Остановил взгляд на девушке (та испуганно дернулась), перевел его на Леопольда Пруддса (глаза молодого человека наполнились яростью).
– Я знаю, что в Больнице Странных Болезней существует тайный сговор, – сказал доктор Доу будничным тоном, словно сообщал о том, что намечается дождь и неплохо бы взять зонтик. – Сэмюель Грейхилл, Подвальщик Дитер… кто еще в нем состоит?
Загеби в ответ покачал головой, и доктор Доу продолжил:
– Разумеется, это отнюдь не Грейхилл все организовал. Он не настолько умен. К тому же, учитывая, что ваши изобретения не задерживаются в Больнице Странных Болезней, а заявляются как открытия Хирург-коллегии из университета «Ран и Швов», предположу, что за всем стоит кто-то из Старого центра.
– Вы же понимаете, доктор Доу, что я не могу это подтвердить. Я ни за что не стал бы называть вам имен.
– Это и не требуется – нужно всего лишь посмотреть, чьи имена стоят под патентами. Под патентом, к примеру, той же «Паучихи».
Некромеханик допил свой кофе, но на этом не остановился и принялся жевать гущу. Даже хладнокровного доктора Доу пробрало.
– Самое печальное, доктор Загеби, – сказал Натаниэль Доу, – что те важные джентльмены из Старого центра первые отрекутся от вас, стоит лишь тени вашего имени на них упасть. Отчего-то мне кажется, что они не станут привлекать к вашему делу своих дорогих адвокатов с Лоунесс-роу, не станут подкупать судей или полицейских, если вас арестуют. Они даже не поднимутся из кресел и не потушат сигары, чтобы посмотреть, как вас казнят на заднем дворе тюрьмы Хайд – лишь со скукой прочитают об этом в «Мизантрополис», где вы займете далеко не передовицу – в Старом центре и своих маньяков хватает.
– Вы полагаете, у меня мания?
– Все симптомы в наличии. Вы же сами доктор и должны понимать…
– Моя работа важна…
– Бесспорно.
– Очень важна. Вы себе даже не представляете, насколько!
– Я представляю. Но если бы вы работали только с трупным материалом, меня бы это нисколько не волновало. Мертвые спасают живых… Но живые на ваших столах, убийства… Боюсь, с этим я не могу смириться.
– О, ну наконец-то! – воскликнул некромеханик. Эхо от его голоса разлетелось по лаборатории. – Уж думал, не дождусь! Благородный и правильный доктор Доу решил сделать мне пересадку своей морали! А я все ждал, когда же вы начнете!
– Ни в коем случае, – невозмутимо проронил доктор Доу. – Как я уже говорил, я просто пришел за своим пациентом. У меня здесь личный интерес. Никакого напускного благородства и занудной до зубной боли патетики на тему: «Как вы можете спать по ночам?!».
– То есть вы не станете меня убеждать в том, что я якобы бесчеловечно и неэтично поступаю?
– Нет.
– А я, в свою очередь, избавлю вас от подчеркивания очевидности в том, что мы с вами похожи.
Некромеханик чуть подался вперед. Доктор Доу слегка напрягся, но виду не подал, лишь приподнял бровь.
– Не стану спорить, – сказал он. – Мы с вами оба радеем за продвижение науки. Мы оба знаем, что для ее развития нужны жертвы и что большинство людей просто не понимает, как именно открываются те или иные лекарства или доводятся до совершенства те или иные операции. В свою очередь, мы оба отдаем себе в этом отчет. Ну, и не стоит забывать о предпочтениях в вопросах кофе. В этом мы тоже похожи.
– Что ж, мне о вас не лгали, доктор Доу. Одна лишь логика. Никакого сострадания.
Доктор Доу нисколько не оскорбился – напротив, воспринял это как комплимент, и продолжил:
– Я больше других понимаю вас: я с огромным удовольствием привязал бы к столу многих, но в моем случае – это сугубо мыслительные практики. Какое бы эти назойливые существа ни вызывали раздражение, как бы по-свински они ни поступали и как бы ни напрашивались на подобный исход, я ни за что не стану с ними подобное проворачивать – я не имею права отнимать их жизни. Вы понимаете? Я сейчас говорю вовсе не о каких-то дилеммах меньших зол, а об обычном убийстве. Чем в таком случае я буду отличаться от кухарки, заколовшей мужа, или от няни, отравившей хозяйских детей, или от моряка, утопившего жену в канале? Я не верю в меньшие или бо́льшие злодеяния. Я просто знаю,
– Но вы ведь сами говорите о бессмысленности некоторых личностей. Единственная польза от них – стать семенами, чтобы из них пробились новые ростки. Тот, кто еще вчера с сигарой в руках прожигал жизнь в мягком кресле клуба Праздных Идиотов, уже сегодня помог доктору Морггу изобрести новое обезболивающее средство «Регалин». «Регалина» не было бы, если бы этот человек сперва не испытал невероятные мучения, вызванные Экстрактом Концентрированной Боли (также изобретение доктора Моргга). Экстракт Концентрированной Боли…
Взгляд доктора Загеби чуть затуманился и сполз в бок – некромеханик уставился в пустоту перед собой, предаваясь своим мыслям.
– О, этот состав! Я применяю его довольно часто. Он всегда под рукой… да, под рукой… – он вздрогнул и снова поглядел на собеседника. – Но я отвлекся. Вы не понимаете, доктор Доу. Вы видите только часть картины, только лишь следствие. Вы видите… зверства, убийства – вы так это зовете. Но вы заблуждаетесь. А все из-за ваших моральных якорей, которые удерживают разум от принятия необходимости. Впрочем, я вам аплодирую! – он действительно пару раз похлопал, и его руки отозвались звоном. – Мизантроп, которому жалко этих «никчемных мух», – да вы ходячий парадокс, сэр! Вы говорили об отличиях. Так вот, главное между нами состоит в том, что я не презираю людей, не считаю их бессмысленно коптящими небо насекомыми. Вы можете не верить, но мною движет сугубо человеколюбие. Я стремлюсь спасти людей…
– Я понимаю, что ваши хирургические машины спасают и…
– Нет! – воскликнул некромеханик. – Не мои хирургические машины и даже не лекарственные составы! Не абстрактное спасение когда-то там, когда больные будут излечены благодаря мне. А сейчас! Прямо сейчас! – он опустил голову и проворчал: – Ну, может, не сейчас, но скоро, очень скоро – когда беда придет в этот город. Вы думаете, что я безумец… «маньяк» – ваши слова! Но беда случится – она уже взяла билет на поезд, и вскоре этот поезд принесет ее сюда. И только проект доктора Моргга сможет помешать ей. Я вижу, вы не понимаете…
Доктор Загеби весь взмок. Отповедь отняла у него много сил.
– Лучше скажите мне вот что, доктор Доу. Если я верну вам вашего пациента, вы забудете обо мне, и я смогу продолжить свою работу?
– К сожалению, нет.
– Так я и думал. Но что вы станете делать? У вас был план? Или вы полагались на мое благоразумие?
Доктор Доу покачал головой.
– Я знал, что в разуме, настолько заполненном сложными идеями и мыслеконструкциями, нет места для благоразумия: либо благоразумие, либо идеи.
– Так на что же вы рассчитывали? Вы пришли сюда в одиночку, не сообщили в полицию. Пусть вы отвлекли моих конструктов, но они скоро вернутся…
Доктор Доу кивнул. Его изначальный план провернуть тот же фокус, что и с Дитером-из-подвала не сработал бы по очевидным причинам – бесполезно колоть иголкой металлические ладони. Но у него был припасен запасной план – тот, в который доктор Горрин так и не поверил.
Доктор Доу продемонстрировал доктору Загеби склянку, которую все время сжимал в руке.
– Если вы не отпустите моего пациента и бедную девушку, я буду вынужден применить данное средство. Это не блеф: я лично смешал состав и уверен в его действии. Здесь глицериновая основа, экстракт черной серы из «Цейлеррида» от саднящих опухолей, гремучая ртуть из лекарства «Войнитца» и немного паровозной химрастопки. При контакте с воздухом смесь способна разнести всю лабораторию. И поверьте, этой баночки хватит – ваш бальзамирующий раствор… – Натаниэль Доу скосил взгляд на резервуары, – это ведь не просто формалин. Характерное свечение выдает наличие фосфора, а запах эфира…
– Очень изобретательно, – раздраженно перебил доктор Загеби. – Но вы и сами будете подвержены взрыву. Подобный бессмысленный ход? Ради чего? Вы явились, выпили со мной кофе и убили себя. Красиво и эффектно. Но это ничего не изменит.
– Мне нужны только мой пациент и девушка. Ваши живые образцы. Я уйду отсюда с ними.
– И вы удовлетворитесь этим?
– Для начала. Но вы должны понимать, что как только я окажусь в Тремпл-Толл, я тут же сообщу о вас в Дом-с-синей-крышей. Но зато у вас будет время, чтобы собрать свои наработки, образцы и исследования. И уйти.
Доктор Загеби приоткрыл рот и тяжело задышал. Он выглядел так, словно его загнали в тесную бутыль – стекло сдавливает плечи, а сквозь узкое горлышко никак не выбраться наружу.