Владимир Торин – Мертвец с улицы Синих Труб (страница 17)
Городская легенда оживала прямо на глазах. Некромеханик из Фли, жуткое существо, охотящееся по ночам и похищающее последнее, что осталось у бедолаг, – посмертный покой… Он обитает в потемках, сращивает жилы и пружины, и людские тела для него – всего лишь детали в его кошмарных машинах. Это не просто реанимирование… Это создание новой извращенной жизни из мертвой плоти и металлических частей.
И вот они едут в лабораторию безумца, для которого чужая смерть – просто возможность
– Как давно все это происходит? – спросил доктор Доу.
Подвальщик угрюмо молчал, сгорбившись за рычагами.
– Дитер! – раздраженно воскликнул доктор Горрин, призывая старика к ответу.
– Немногим более трех месяцев.
– Но ведь жуткие истории о докторе Моргге ходят уже много лет…
– Видимо, три месяца назад зародился именно больничный заговор, – предположил аутопсист. – А до того доктор Моргг лично добывал материал для своих изысканий.
– Но какая польза от его экспериментов для больницы? Что они получают?
Подвальщик лишь пожал плечами: мол, мне-то откуда знать?
– Я думаю, – начал Горрин, – Моргг делится с ними своими исследованиями. Они поставляют ему трупный материал, а за это он передает им изобретения, которые создает во время своих опытов. Вы слышали про новую хирургическую машину, которая штопает раны с невиданной скоростью и точностью? Не удивлюсь, если ее изобрел Моргг.
– «Паучиха»? – доктор Доу удивленно поглядел на Горрина. – Но я думал, это разработка Хирург-коллегии из университета «Ран и Швов». Ее не в Старом центре изобрели?
Во взгляде доктора Горрина поселилась мрачная задумчивость:
– Видимо, как и много чего другого, что приписывают университетским, – сказал он. – Эти бездари забирают себе всю славу, в то время как подлинный гений трудится в тени, презираемый и ненавидимый. Не скажу, что я обо всем догадался давно, но, помню, меня весьма удивил тот всплеск невероятных изобретений в медицине и, в частности, в хирургии и патологоанатомической практике, которые увидели свет за три только последних месяца… И если все это правда, доктор Загеби, он же Моргг, гений.
– Он безумец.
– Как мне кажется, польза от его работы во много раз превышает…
– Польза? – раздраженно перебил Натаниэль Доу. – Напомню вам, доктор, что вы упустили из уравнения тех, кого Дитер называет «спляками». Мой пациент и все те, кого грузят в мертвецкий вагон… Кто знает, сколько живых, сколько несчастных, поглощенных ужасом и непониманием того, чем они подобное заслужили, отправились на стол к доктору Морггу.
Дитер опустил голову.
– Сколько еще? – спросил доктор Доу.
– Недолго… Станция «Моргг» в десяти минутах.
Доктор Горрин хмуро почесал нос – кажется, он уже жалел о своем неосмотрительном порыве сопровождать доктора Доу, и, если бы представился второй шанс принять решение, вряд ли он был бы здесь. Хотя… кого он обманывает.
– Меня больше волнует, – спросил аутопсист, – что мы станем делать, когда там окажемся. У вас есть план, доктор?
– Спасти мальчишку. Если получится, не допустить издевательств над телами несчастных.
– Это цель, а не план. Полагаю, помимо самого доктора Моргга, нас там будет ждать еще и сонм его творений. Боюсь даже представить, сколько в действительности он создал своих некроконструктов…
– Рад, что вы в восторге от безумца и порождений его больного разума, Горрин, но я должен знать, что смогу на вас положиться, когда мы окажемся на станции «Моргг».
– Разумеется.
– Тогда я расскажу вам свой план…
Доктор Доу отошел за перегородку и, не теряя из виду Дитера, зашептал. Горрин, слушая его, то и дело пытался что-то возразить или уточнить – даже спорить, но в итоге лишь вынужденно покивал и сказал:
– Это лучший из планов! Напоминает любимый многими план по эффектному укорачиванию себе жизни. Вы решили убить
– Вовсе нет. – Доктор Доу решил, что Горрин шутит. – С чего вы взяли?
Доктор Горрин покачал головой, а Натаниэль Доу открыл саквояж и, покопавшись в нем, начал смешивать порошки и жидкие лекарства в склянках.
Глядя на него, доктор Горрин усмехнулся.
– Хорошо, что я не расстаюсь со своим сводным братом мистером «Шиллером», – хвастливо заявил он и достал из своего саквояжа револьвер. – Я очень метко стреляю, знаете ли, практически без промаха!
Доктор Доу терпеть не мог оружие и с предубеждением относился к тем, кто его использует, но сейчас даже он не мог не признать, что револьвер доктора Горрина в данной ситуации придется как нельзя кстати.
– Быть может, в вашем саквояже есть еще что-то, что увеличит наши шансы?
– Может, и есть…
– Неопределенность сейчас не к месту, доктор.
– Зато ваше коронное занудство уж точно к месту, доктор.
– Это не занудство, а трезвое восприятие ситуации.
– Нет, это именно что треклятое занудство. И из-за вас мы отправимся на тот свет грустными. Я только этого и пытаюсь избежать.
– Быть может, вы бы лучше попытались избежать самой отправки на тот свет?
Доктор Горрин уже собирался что-то ответить – кажется, он припас нечто действительно остроумное, но его прервали:
– Станция «Моргг», – сообщил старик, и доктора перестали спорить.
– Дитер, остановите вагон в тоннеле, – велел Натаниэль Доу. – Двух сотен ярдов от станции хватит.
Подвальщик кивнул и начал тормозить.
– Надеюсь, мы выберемся отсюда живыми, – сказал доктор Горрин. Револьвер дрогнул в его руке.
***
– Воршек! Мне нужны руки № 8 и № 11. И еще нервяная нить.
– Слушаюсь, доктор!
Колеса зашуршали по каменному полу. Небольшая фигурка, покачиваясь вперед-назад, пронеслась из одного конца лаборатории в другой и подкатила к доктору Загеби, склонившемуся над одним из анатомических столов.
Некромеханик отвлекся от изучения образца, повернулся к помощнику и протянул ему свои руки.
Ассистент открутил сперва одну докторскую кисть, затем другую, после чего установил те, что принес с собой. Со звоном провернувшись вокруг своей оси, новые кисти встали на места. Щелкнули зажимы.
– Поднимай его. – Некромеханик повел пальцами, словно привыкая к ним. – Начинаем…
– Слушаюсь, доктор!
Воршек принялся вращать ручку, и анатомический стол вместе с прикрепленным к нему ремнями человеком встал вертикально, как зеркало на стойке. Мертвец был не
Доктор Загеби прочертил пальцем по воздуху круг, и ассистент развернул испытуемого к нему спиной.
Леопольд Пруддс знал, что сейчас произойдет нечто ужасное.
Механические пальцы заплясали, словно доктор Загеби принялся играть на невидимом пианино, прощупывая спину бедного мистера Селзника. А затем крошечные лезвия на кончиках этих пальцев с чавканьем отделили большой кусок плоти. Обнажился хребет…
Процесс был отработан до мелочей. Никакой суетливости, ни одного лишнего движения. Некромеханик подцеплял куски мышечной ткани, отделял их от тела прямо с кожей и равнодушно бросал в большую бадью на колесах, предназначенную для отработанного материала. Впрочем, самым отвратительным было отнюдь не кромсание.
В какой-то момент руки некромеханика впились в спину мистера Селзника, и Лео показалось, что доктор Загеби что-то там связывает, плетет, прошивает.
Бедный мистер Селзник – он подобного не заслужил… никто подобного не заслуживал…
Стол Лео уже стоял вертикально, а сам он, словно зритель в театре, был вынужден наблюдать за разворачивающейся прямо у него на глазах кошмарной картиной. На этот раз ремни держали крепко – не шевельнешься – и ему не оставалось ничего иного, кроме как смиренно ожидать своей очереди и умолять судьбу, чтобы с ним разделались раньше, чем они возьмутся за мисс Хоппер.
Лаборатория некромеханика и правда чем-то напоминала театр. Словно на сцене, в центре подземного зала располагалось место для операций. Там, где работал доктор Загеби, горело несколько ламп. Все за пределами круглого пятна света было погружено в темноту. В ней проглядывали очертания хирургических машин и верстаков, заваленных механическими конечностями, роторами, пружинами, поршнями и прочими деталями. Вдоль одной из стен выстроились большие стеклянные ящики с зеленоватым бальзамирующим раствором, в котором замерли мертвые тела – у всех не доставало частей.