Владимир Торин – Лемони, или Тайны старой аптеки (страница 73)

Лемюэль не лгал, когда писал, что в той комнате его ждет самое страшное. Прошло уже достаточно времени, а он будто по-прежнему был там, снова и снова переживая увиденное. Лаймон не сомневался, что никогда это не забудет. Кажется, кошмары на всю оставшуюся жизнь были ему обеспечены…

По ощущениям, он сидел с закрытыми глазами не меньше десяти минут. Слушал стук колес поезда, время от времени мистер Торнтон шуршал страницами книги.

– Ну наконец! – воскликнул попутчик, и Лаймон открыл глаза.

Туча за окном уже превратилась в драное покрывало, меж черных клочьев проглядывал серый пыльный пустырь.

– Граница Пыльных Пустошей. – Мистер Торнтон выключил фонарик и снял его с головы. – Вот-вот покинем город.

В купе становилось все светлее, и в какой-то момент последние дымные клочья исчезли. За окном простиралась унылая бескрайняя равнина. Поезд прополз мимо скособоченного строения с вывеской «Вы покидаете Габен».

– До новой встречи, старый проходимец Габен, – сказал мистер Торнтон. – Скучать не обещаю.

Лаймон вздохнул: он знал, что будет скучать, несмотря на то что никогда не любил этот город. И все же его не оставляло чувство, что он забирает с собой частичку Габена – везет с собой упакованные в багаж страхи и вязкое отчаяние, разлитое по бутылочкам.

«Самое страшное уже позади… позади… Оно осталось там, в Габене… Все в прошлом – я ведь уже пережил это…»

Чтобы удостовериться, Лаймон «вернулся» в комнату Хелен Лемони, продолжив читать письмо с того места, на котором остановился, – самое страшное только ожидало его…

«От вас потребуется вся выдержка, на которую вы способны, Джеймс, и даже немного больше, ведь вы встретите… нет, не Хелен, а ужасного гротеска. Монстр кошмарен на вид, но вы должны быть храбры, должны помнить, что именно от вашей стойкости сейчас все зависит. Разумеется, я не отправил бы вас к гротеску без оружия: в коробке вы найдете электриситетный щуп доктора Доу. Прошу вас, пользуйтесь им только в случае крайней нужды.

Сложность заключается в том, что вам предстоит не просто вколоть гротеску лекарство, а еще и сыграть настоящую аудиодраму для единственного слушателя – констебля Тромпера.

Помните! Когда вы вколете гротеску лекарство, Хелен вернется не сразу. На какое-то время вы останетесь наедине с монстром. Кричите! Вопите! Пытайтесь открыть дверь! Констебль Тромпер не выпустит вас – на самом деле он здесь будет именно за этим: полагая, что сохраняет тайну Хелен, он ни за что не допустит, чтобы вы выбрались из комнаты.

И именно тогда воспользуйтесь содержимым черной коробки. Швырните подальше человеческое сердце, которое принес доктор Горрин, и гротеск бросится его пожирать – это отвлечет его и даст вам время. В коробке вы также обнаружите две банки с кровью, разлейте ее у двери и постарайтесь налить так, чтобы хоть что-то вытекло в коридор.

Особо отмечу, что вы не должны произносить ни звука после того, как дадите гротеску сердце и разольете кровь.

Когда это будет сделано, отправляйтесь к окну. На нем решетка и замок (ключ от замка также будет лежать в коробке). Откройте решетку и окно. С крыши будет свисать веревка, спуститесь по ней. Только, молю вас, действуйте осторожно – не хватало еще, чтобы вы рухнули с третьего этажа и разбились уже после того, как все закончится.

Внизу вас будет ожидать кеб. Кебмен – надежный человек и не станет задавать вопросов. Он отвезет вас в гостиницу „Габенн“ на Чемоданной площади, где для вас уже приготовлен номер, в нем вы найдете билет на поезд до Рабберота. На этом ваша прошлая жизнь, жизнь Джеймса Придли, закончится.

Что ж, теперь я должен рассказать, зачем нужен весь этот спектакль. Как вы уже поняли, это инсценировка вашей смерти. Джеймс Придли должен „умереть“, ведь в ином случае его ждет печальная участь. Вы не можете вернуться к прежней жизни, прийти в „Аптеку Медоуза“ и сказать своему хозяину, что никаких „Секретных прописей“ не существует. Думаю, это известие вас огорчит, но господин Медоуз никогда не собирался выплачивать ваши долги или повышать вас. Мне доподлинно известно, что он планировал вышвырнуть вас на улицу сразу же, как получит прописи, предоставив вас агентам банка, которые тут же отправили бы вас в долговую тюрьму Браммл. Мне жаль, Джеймс, но вас списали со счетов в тот же миг, как поручили вам проникнуть в мою аптеку.

Между тем, возвращаясь к началу этого письма… Как я и писал, вас выбрали не случайно. Вы получите то, что заслужили, Джеймс, – исполнение своей мечты: вы станете аптекарем. В этом есть своя ирония, потому что ваш вымысел с получением наследства в виде аптеки в Раббероте обретет жизнь.

Дядюшка Людвиг (конечно же, он не умер) давно сетовал на то, что устал стоять за стойкой и поддерживать ежедневное общение с приставучими, утомительными посетителями. Он просил разыскать и прислать к нему кого-то из молодых Лемони на замену – кого-то, кому не стыдно будет передать управление аптекой. К несчастью, молодых Лемони, у которых нет своих аптек, не осталось. Кроме Лаймона. Но Лаймон, как вам известно, исчез во время крушения дирижабля…

Вы станете Лаймоном Лемони, Джеймс.

Уверяю вас, я и правда хотел бы, чтобы Джеймс Придли отправился в Рабберот и встал за стойку „Полезных Ядов“, но он не сможет этого сделать. Вы лучше прочих знаете, что безнадег не выпускают из города. На вокзале есть человек. Агент банка. Его не проведешь ни гримом, ни переодеваниями, и вот его-то вам и нужно будет обмануть – убедить, что вы не Джеймс Придли, а Лаймон Лемони.

Именно он – последняя преграда перед вашей свободой и, я надеюсь, счастливым будущим. От вас потребуется не просто притвориться моим кузеном, Джеймс, а по-настоящему стать им…»

Лаймон на миг оторвался от письма.

Все вышло так, как и писал Лемюэль. Стоило Лаймону Лемони появиться на вокзале с чемоданом, как с одной из скамеек зала ожидания поднялся человек. Он преградил ему путь на платформу и, представившись: «Фелл. Агент „Ригсберг-банка“. К вашим услугам», назвал его настоящее имя, велел ему оставить свою затею и немедленно покинуть вокзал.

Лаймон Лемони попытался объяснить, что вышло недоразумение и что он никакой не Джеймс Придли. На что тут же получил ответ: «Не пытайтесь играть со мной в игры, мистер Придли. Вы знаете правила».

Лаймон показал документы, подтверждающие его слова, и продемонстрировал семейный фотоальбом, в котором была фотокарточка с его изображением.

Подобные свидетельства агента банка не убедили. Он сказал: «Меня не раз пытались провести безнадеги, мистер Придли, и я знаю все возможные уловки. К тому же я хорошо помню ваше лицо – в картотеке Грабьего списка хранятся фотокарточки всех безнадег, и я запомнил каждый портрет во всех деталях».

Лаймон уже растерялся было, не зная, что предпринять; он уже отчетливо представлял, как его хватают и отправляют в Браммл, но тут как нельзя вовремя на вокзале появился душеприказчик Лемюэля, мистер Гришем. Он поинтересовался, на каком основании задерживают его клиента. Агент банка все объяснил, но адвокат профессионально сыграл недоумение вперемешку с возмущением.

«Вы спятили! – сказал он. – Вы приняли моего клиента за другого!»

«Нет, – ответил агент. – Это мистер Придли. Я знаю всех безнадег в лицо…»

Адвокат потребовал подтверждения из банка, и они направились к вокзальному приемнику пневмопочты. Агент отправил запрос. Вскоре пришел ответ – из банка прислали дело безнадеги 17-18-10-5-13-10.

Агент не поверил своим глазам. Запечатленный на фотокарточке человек был лишь отдаленно похож на Лаймона Лемони, и, ко всему прочему, дело перекрывал черный штемпель с надписью: «ДОЛГ СПИСАН»; внизу стояла причина: «В связи со скоропостижной кончиной безнадеги и за неимением родственников для передачи долга». Официальным лицом, подтверждающим это, значился констебль Т. Т. Тромпер.

Мистер Гришем удовлетворенно потер руки: «Раз уж мы разобрались с этим недоразумением, прошу вас оставить моего клиента в покое – его поезд вот-вот отходит».

Разъяренный агент банка все еще пытался спорить, но адвокат ледяным угрожающим тоном посоветовал не злить его, иначе он будет вынужден сообщить главе отдела по особым делам банка мистеру Ратцу о своеволии его подчиненного, и намекнул, что тот вряд ли будет рад этому, учитывая обстоятельства. О каких именно обстоятельствах говорил мистер Гришем, Лаймон не знал, – видимо, все это было как-то связано с произошедшим ночью ограблением банка.

Мистеру Феллу ничего не оставалось, кроме как сквозь зубы принести свои извинения и пропустить мистера Лемони на платформу.

Лаймон не представлял, как именно Лемюэлю удалось подменить фотокарточки в его деле, – должно быть, кто-то из служащих Грабьего отдела был одним из посетителей аптеки, вероятно из ночных. Кто знает, вдруг Лемюэль готовил для него какое-то особое лекарство, – может, какие-то пилюли, чтобы совесть не мучила.

В любом случае обман сработал. Дело было закрыто, долг списан, а констебль Тромпер сыграл свою роль, даже не догадываясь, что участвовал в спектакле…

И вот он, Лаймон Лемони, сидит в купе отдаляющегося от Габена поезда. Едет в неизвестность, покидая родной город навсегда, оставляя прежнюю жизнь.

Лаймон дочитал последние строки письма: