Владимир Торин – Лемони, или Тайны старой аптеки (страница 64)
– Все было напрасно, – прошептал Джеймс. – Я не знаю… Просто не знаю, что делать дальше. Я проник в аптеку зря. Мне не найти то, что я искал, потому что этого нет и…
В дверь постучали. От неожиданности Джеймс дернулся и выронил страницу. Подобрав ее, он быстро сложил желтоватые листы, покрытые изумрудными чернилами и кошмарными воспоминаниями, спрятал их в карман и открыл дверь.
За ней никого не было, но у порога стояла черная коробка – та самая коробка, которую принес днем доктор Горрин. На ней лежал конверт.
Пытаясь понять, что происходит, Джеймс окинул подозрительным взглядом пустой коридор, после чего взял конверт и коробку и занес их в комнату. Первым делом он открыл конверт. Внутри было письмо, адресованное…
Джеймс похолодел. Это имя! Почему там стоит это имя?! Он бросился к стоявшей на подоконнике лампе и принялся читать.
С каждой строкой ему становилось все страшнее, а еще он не верил в то, о чем говорилось в письме. Ложь! Обман! Это какая-то подделка! Всего этого просто не могло быть…
Дочитав, Джеймс бросил потрясенный взгляд на Пуговку.
– Нас раскрыли, Пуговка! Он знает! Он все знает! Нужно бежать!
Глава 9. Семейные традиции
На лестнице было темно, и Джеймс, боясь споткнуться, спускался осторожно, на ощупь.
Он надел пальто и котелок, под мышкой сжимал чемодан, в котором лежала Пуговка. Бедняжка совсем притихла – страх хозяина передался и ей или… просто побочный эффект от микстуры улучшения слуха развеялся. Как прошел и эффект от самого лекарства.
Джеймс пытался слушать то, что происходит в аптеке, но кругом не раздавалось ни звука. «Горькая Пилюля» будто замерла в ожидании чего-то. Горькая пилюля… Теперь он знал, почему это место так называется. Слова Лазаруса Лемони, сказанные ему на чердаке, обрели смысл.
Спустившись в аптечный зал, Джеймс снова прислушался: из-за двери провизорской раздавался рокот огня на горелках, что-то булькало, – видимо, Лемюэль готовил свои сыворотки или же сам готовился к тому, о чем говорил прошлой ночью.
Джеймс одним прыжком отпрянул от двери и нырнул за стойку. Поставив чемодан на пол, он схватил капсулу пневмопочты и засунул в нее записку. Капсула с тихим хлопком исчезла в черной горловине. Послание ушло: он должен был его отправить, прежде чем сбежать, должен был сообщить о том, что здесь творится!
Взяв чемодан, Джеймс уже собрался было выбраться из-за стойки, как вдруг кое-что увидел.
На стойке, между кассовым аппаратом и весами, стоял череп прадедушки… Что он здесь делает?
– Снова решили подышать свежим воздухом, Джеймс? – прозвучало в темноте.
Джеймс до хруста в пальцах сжал ручку чемодана. Голос раздался от входной двери аптеки, и, прищурившись, Джеймс различил фигуру, стоявшую перед ней.
– Лемюэль, я…
– Какое же это, должно быть, разочарование, – продолжил Лемюэль. – Какое отчаяние вы, наверное, испытали, когда поняли, что пробрались в мою аптеку, жили здесь все эти дни и притворялись моим кузеном напрасно. «Разо-разочарование доктора Мейдинга» стоит на третьей полке в шкафу слева от вас, а «Подавитель отчаяния Соллема» – на верхней полке в шкафу лекарств от неврозов и мыслительных недугов. Вы можете принять их – и тогда сразу же почувствуете себя лучше.
– Я не стану пить ваши лекарства, Лемюэль! – с вызовом бросил Джеймс.
– Как пожелаете, «дорогой кузен». Думаете, я наивный простак? Думаете, я не понял, что вы лжете мне, как только вы представились? Тот, кто вас послал… Толстяк… Он не знал о традиции семейства Лемони называть всех без исключения появляющихся на свет мальчиков именем, которое начинается с «Л». Откуда господину Медоузу из «Аптеки Медоуза» было об этом знать, верно? Даже если бы вы представились, как
Джеймс не шевелился, ожидая, что произойдет дальше. Он много раз представлял себе этот жуткий момент – свое разоблачение, но даже в мыслях все обстояло не так мрачно.
– Вы могли сразу же раскрыть мою ложь, – сказал он, – но вместо этого позволили мне поселиться здесь и учиться у вас. Вы использовали меня, чтобы найти лабораторию и избавиться от Хорошего сына!
– Верно. Но это еще не все. Далеко не все. Вы ведь прочитали мое письмо и должны знать, зачем понадобились мне.
– Мадам Клопп тоже знала?
– Разумеется. Она сомневалась, попросту не верила, что такой, как вы, справится с задачей, но я убедил ее. Письмо, которое вы только что отправили… Вы надеетесь, что он поможет вам? Что успеет?
Джеймс бросил взгляд на дверь поверх черного силуэта Лемюэля. Отрицать не имело смысла:
– Он обязан успеть! Констебль Тромпер…
– Констебль Тромпер примчится и поможет вам, спасет Хелен от злобного безумного аптекаря, арестует меня, и весь этот кошмар закончится. Все будут счастливы, и даже птички запоют, а уличный музыкант Шляпс сыграет на своей гармошке какую-то веселенькую мелодию. Вы так все это видите? Есть лишь одно затруднение, Джеймс: вы так и не выполнили поручение, которое вам дал Медоуз, – не достали мои «Секретные прописи».
Это была правда. Толстяк будет не рад отсутствию этих прописей – вспомнить только, с каким придыханием он о них говорил, как мечтательно закатывал глаза, представляя, что вскоре начнет готовить чудодейственные сыворотки.
– Мои «Секретные прописи», – продолжал Лемюэль. – Да, он очень огорчится… А вы, Джеймс, так рассчитывали, что Медоуз наградит вас, погасит ваши долги перед «Ригсберг-банком» и повысит вас – сделает аптекарем. Вы так мечтали, что ваша старая жизнь закончится… Что ж, моя аптека – это место, где есть лекарство даже для исполнения мечты. Ваша старая жизнь и правда вот-вот закончится.
Он качнулся и шагнул к стойке.
– Не подходите! – крикнул Джеймс. – Не подходите ко мне!
Но Лемюэль и не думал останавливаться. Он все приближался, и Джеймс, уяснив, что к главному входу не добраться, сделал единственное, что мог. Выскользнув из-за стойки, он ринулся к двери провизорской и распахнул ее.
В темный аптечный зал проник густой рыжий свет от ламп и горелок на химических аппаратах.
Джеймс обернулся. Лемюэль стоял у стойки и держал в руке череп прадедушки. Сейчас, частично окутанный тьмой, а частично подсвеченный, он походил на подлинного злодея –
– Он не сделал бы вас аптекарем, Джеймс, – сказал Лемюэль. – Он не выплатил бы ваши долги. Даже если бы вы принесли ему «Секретные прописи». Но теперь, когда вы их не добыли, потому что их попросту не существует, вы поплатитесь за то, что разочаровали его. Он вас выгонит и сдаст агентам банка – вас постигнет участь вашего отца. В этом городе вам не скрыться от людей с площади Неми-Дрё. Они не прощают долги. Вам некуда бежать, Джеймс. Мне жаль…
Джеймс развернулся и бросился вниз по лестнице, а затем и дальше, через провизорскую.
Оказавшись у двери, которая вела в коридорчик и к черному ходу, он схватился за ручку и повернул ее. Нет! Заперта… Она заперта!
– Я же говорил, – раздался голос за спиной.
Джеймс обернулся, но ничего не успел сделать – тяжелый пестик для смешивания лекарств опустился на его голову.
Джеймс рухнул на пол, чемодан упал рядом.
Лемюэль задумчиво уставился на неподвижного мнимого кузена.
– Вам некуда бежать, Джеймс.
Лемюэль Лемони положил пестик на стол, поставил рядом череп в парике и, достав из жилетного кармана часы, проверил время.
Скоро полночь.
Повернувшись к дистиллятору, он отметил, как вязкая рыжая капля медленно, будто нехотя, срывается с краника и падает в поставленную склянку. Очередной, тридцать первый, ингредиент готов. Остался последний – тайный.
Время пришло.
Бросив взгляд на главный рабочий стол, на котором уже были собраны все приготовленные ингредиенты, Лемюэль подошел к шкафу. Сняв с полки баночку с насыщенным желтым раствором, откупорил ее и опорожнил одним глотком.
Средство начало действовать уже спустя пару минут. Перед глазами все поплыло, на лбу выступили мелкие капельки пота, Лемюэль ощутил подкативший к лицу жар и пошатнулся.
Нет, рано… Это лишь первое блюдо, настал черед второго…
Непослушной рукой Лемюэль достал из кармана склянку с зеленой ленточкой на горлышке, вытащил пробку и поднес склянку ко рту. Наклонив ее, он подхватил влажными губами одну пилюлю и проглотил ее. Даже без раскусывания пилюли во рту появилась горечь.
На негнущихся ногах он добрался до стула и тяжело опустился на него.
– Эх, Лемюэль-Лемюэль, – раздалось сбоку знакомое ворчанье. – Какой же беспорядок ты учинил в моей провизорской.
Лемюэль повернул голову. На стуле у смесителя сидел прадедушка. На нем был его обычный зеленый камзол, расшитый золоченой нитью лиственной вязи, на голове сидел желтый, похожий на луковицу, парик, а на носу – очки в круглой оправе и с изумрудными стеклами.
– Здравствуй, прадедушка, – негромко сказал Лемюэль.
– О, ты наконец показал этому вредителю настоящее гостеприимство Лемони, – поправив пышный шейный платок и кивнув на распростертого Джеймса, отметил прадедушка. – Я ведь говорил тебе сразу же от него избавиться, но ты вечно меня не слушаешь. Ох уж эта молодежь… Впрочем, оставим его. Ты ведь сейчас занят изготовлением новой сыворотки, я прав? Не терпится взяться за работу. Что именно ты пытаешься создать?