Владимир Топилин – Тайна озера Кучум (страница 59)

Сергей оглянулся. Любопытство пересилило страх. Жертва должна видеть своего убийцу. Так уж заложено природой в любое живое существо врождённое чувство «последнего созерцания»: перед смертью видеть смерть. И человек не исключение.

То, что он увидел, заставило его остановить оленя, как бы последний ни противился. Сергей стал свидетелем взрыва, достигавшего высоты тридцати или даже более метров. Фонтаны брызг, осколки взметнувшегося льда, густой молочный туман, быстро растекающийся по поверхности озера.

Он не единожды видел, как ведутся взрывные работы. Такова у него была обязанность в жизни, брать у земли полезные ископаемые с помощью динамита. Наблюдая за фейерверком, всегда ждал результат после взрыва. Здесь же, в этом случае, он искал причину происходящего. Да, может быть, под влиянием страха Загбоя перед духами и зная о древней легенде, он в некоторой степени поверил в существование дракона или какого-то другого живого существа, живущего в этом озере. В пелене плывущего тумана старался рассмотреть того, кто стал причиной всплеска. И не придал особого внимания тому обстоятельству, что на него очень быстро надвигается, плывёт, стелется какой-то странный, беспросветный туман. Понял, когда непроглядное облако на плыло на него и обдало отвратительным запахом тухлого яйца, стреляного пороха, разлагающихся внутренностей.

Он вдруг вспомнил, где уже чувствовал этот запах. А вспомнив, понял. Понял всё! Понял, что является причиной тайны озера Кучум. Теперь самым главным было как можно скорее покинуть опасную зону, убежать от растекающегося тумана..

Почему проснулся дракон Хатовей, или Тайна озера Кучум

Братскую могилу закончили копать ближе к вечеру. Яма получилась большая: около четырёх метров в длину, два в ширину и, как этого требует обычай православной веры, в рост человека в глубину. Место для захоронения выбирали недолго. Большая, солнцепёчная поляна, совсем недавно освободившаяся от снега, привлекала внимание людей красками цветов, благоухающей зеленью сочных трав и очаровательным видом, открывавшимся на озеро и гольцы. Отсюда, с некоторой высоты, трёхглавый Кучум представал взору любого человека во всей своей красе и величии. У его подножия — озеро. Продолговатое, похожее на голубое яйцо дрозда, окаймленное тёмно-зелёными языками кедровых колок. Куда бы ни падал взгляд — горы. Острые, тупые, изрезанные, падающие, застывшие, чёрные, синие, ледяные. Бесконечная страна Саян! Красота! Постоянно влекущее чувство движения вперёд, к неизведанному, чтобы испытать головокружительный импульс взрывного адреналина.

Сергей, Костя, Агафон и Уля знают, что одной красотой сыт не будешь. И людям погибшей экспедиции уже ничего не надо. Здесь они обретут последний приют, из которого нет дороги назад. Никто из них не хотел погибать в диком краю. Может, на то воля Бога или злодейка судьба поставила крест на их жизненном пути? Или роковое стечение обстоятельств?

Двадцать один человек. Точнее сказать — останки тел. Изъеденные, разрозненные руки, ноги, головы значительно попорчены мышами, горностаями, колонками, соболями, росомахой, вороньём за долгую зиму. Позднее, весной, на «жестокий пир» пришёл медведь и внёс свою лепту в трагедию. И всё же тринадцать из них Сергей смог узнать, хотя и с огромным трудом. Остальные восемь были настолько изуродованы, что определить кто есть кто не было никакой возможности.

Двадцать один человек. Но где же ещё двое? Всего в экспедиции было двадцать пять человек. В живых после трагедии осталось двое: он, Сергей, и Нахопетов Михаил Константинович, который позже умер у него на руках. Двоих они так и не смогли найти, хотя поиски были тщательными. Остаётся ещё несколько причин. Первая: возможно, черепа раздробили крепкие клыки зверя. Вторая, наиболее вероятная: во время безумия люди убежали куда-то далеко, и в слепом бегстве попали в природные ловушки, в яму, в курумник или под колодину. Да мало ли куда можно потеряться в тайге? А третья причина — может, они остались живы? И сами выбирались к людям. Но смогли ли они выйти к посёлкам? Неизвестно.

И вот наступили прощальные минуты перед погребением. Сергей, Костя, за ними Агафон сняли шапки. Уля склонила голову. Загбоя нет, он с рассвета опять уехал на поиски Залихватова. Постояли немного, наконец-то Сергей угрюмо промолвил:

— Ну что, мужики… Давайте, как положено похороним наших товарищей…

В нерешительности, не зная, что и как делать, как опускать в землю останки, посмотрели друг на друга. Агафон всё расставил на свои места:

— Что, ни разу не хоронили? — Махнул головой на Сергея и Костю: — Прыгайте вниз. Мы с Ульянкой подавать будем.

Беспрекословно подчиняясь старшему, парни молча спустились вниз, протянули руки, принимая первые останки. Кулак и Уля осторожно, бережно передавали. Те молча уложили их на мягкий лапник. Работали молча, со скорбью, как и подобает в такие минуты. В первую очередь уложили относительно целые тела. Их было семь. За ними — расчленённые части, рядом с черепами позвоночники, руки, ноги, стараясь складывать так, чтобы было похоже на человека. Когда была уложена последняя кость, Агафон не выдержал, прибирая рукой волосы на голове, небрежно бросил:

— Как на погост укладываем, ровненько, рядком, да на перинку. Что так? Какая разница, как лежать? Мёртвому всё едино… У нас вон помрёт кто из старателей, али придавит, так просто, в шурф бросают да закапывают.

Хоронить людей в тайге Кулаку дело привычное. А у Сергея в голове молния сверкнула: «Ну как же! Как же я сам раньше не додумался, не понял простого. Шурф! Ну конечно же, шурф! Надо искать тела ещё двоих в шурфе…» Посмотрел на Агафона, взволнованно воскликнул:

— Что же ты раньше-то не сказал?

— Про что? — опешил тот, подавая Сергею руку.

— Да про шурф! — выпрыгивая из могилы, засуетился Сергей. — Надо в нём посмотреть, может, мужики в него упали.

Кулак мгновенно изменился лицом, сверкнул глазками, почти шёпотом выдохнул:

— А я откуда знал… А где он?

— Да вон же, у ручейка, в колке под кедрами!

Все удивлённо повернулись в указанном направлении. Действительно, вот он, рядом, в сорока метрах. Но только его не видно, потому что под снегом. Схватили лопаты, заступы, заторопились через поляну. Агафон впереди всех, почти бежит, руки трясутся. Думает: «Ах ты, чёрт, золотишко-то, совсем рядом, а я не в том месте искал!..»

Сергей недовольно качает головой: «И почему я раньше не посмотрел? Надо было золото в первую очередь проверить. Шутка ли, две с половиной тысячи золотников! Государственная ценность, итоги работы экспедиции за четыре месяца… Да не до этого было, тут вон, видишь, какие дела творились!»

Подошли к указанному месту. Агафон от нетерпения топчется на месте, ждёт, когда Сергей покажет точное место. Тот, не говоря ни слова, воткнул лопату в плотный снег, начал быстро, упорно работать. Вместе с ним кидает Кулак. Костя и Уля отбрасывают слежавшиеся комки снега подальше в сторону. Быстро углубились до земли. Под ногами проявилась свежая земля, бруствер, край шурфа.

— Вот, немного промазали, — поправил Сергей. — Надо чуток левее взять.

— То не беда. Снег не земля, полегче будет. Главное, точно знаем, что делаем. А глубокий шурф-то?

— Да нет. Чуть побольше могилы будет, метра три. Даже крепей нет.

— Ну точно, не глубок. И что, на такой глубине золото брали? — не отрываясь от работы, как бы случайно бросил Кулак.

— Да нет. Песочек-то наверху, от полуметра до двух. А это, — Сергей кивнул головой на шурф, — контрольные замеры делали. Надо же знать примерные запасы.

— И что, много?..

Сергей сдержанно усмехнулся, наклонил голову: нельзя посторонним лицам знать такие вещи. Много ли, мало — это уже государственная тайна. Но Агафон не обижается, прикидывается чуркой. А сам смеётся простоте человеческой: «Давай, скрывай. Я уже давно знаю обо всех ваших тайнах. Но не нужны мне залежи, сумочку бы найти, да и хватит. Мне здесь не жить, сами ковыряйтесь в своём дерьме…»

Копают споро, быстро. Чем ниже, тем плотнее в шурфе набит снег. На глубине двух метров он уже превратился в ледяные крупинки, на дне, возможно, будет сплошной лёд.

— Промёрз насквозь, хоть и снег толстый. Почему так?

Сергей пожал плечами. Да, действительно интересно. Обычно от земли идёт тепло. А тут наоборот.

— Наверное, с осени, при морозах не закрывали. Вот и схватился… — сделал вывод Кулак. — Так бывает. Дайте топор. Однако даже рубить придётся.

Костя подал топор, Сергей попросил:

— Ты там сильно не руби. Попортишь…

— Знаю, не впервой, — отрезал Агафон и хитро добавил: — Ульянку учи!..

Сергей и Уля сконфуженно переглянулись, покраснели. Но что поделать? Любовь не скроешь. А Кулак продолжает что-то бубнить себе под нос: он кидает снег один, вдвоём никак, шурф узкий. Наконец-то негромко объявил:

— Во! Что-то проявилось… Ремень, что ли? Нет, кожа… Сумка какая-то. Примёрзла, не подаётся…

Сергей умоляюще кричит:

— Агафон! Осторожнее, не повреди!

— А что так? — стараясь выразить удивление, посмотрел вверх Кулак. — Что тут, продукты или бумаги каки?

— Да нет. Не то, и не другое. Золото там экспедиционное. Две с половиной тысячи золотников.

Агафон наигранно присвистнул, как будто и не знал, постарался изобразить наивного простачка, как будто о золоте слышит впервые: