Владимир Топилин – Слёзы чёрной речки (страница 6)
– Танька где-то по тайге бродит. Ничего, придет, никуда не денется…
Он расшевелил небольшой костер. Огонь вспыхнул, обдавая жаром, осветил лица. Чувствовалось, что Андрей ждал этого момента, повернувшись к Маше, он заговорил очень серьезно:
– Наконец-то мы с тобой первый раз в жизни вместе, вдвоем и наедине. Как я ждал этой минуты! Я давно хотел с тобой поговорить, думаю, что ты тоже… Машенька, я догадываюсь, о чем ты думаешь… Я вижу это по твоим глазам! Когда ты смотришь на меня, я чувствую, что ты что-то хочешь сказать… Но почему ты боишься меня и убегаешь, будто белка от аскыра? Ты мне очень нравишься…
Маша вздрогнула, искорки взгляда метнулись к его глазам и тут же испуганно бросились в сторону, а он, несколько осмелев, продолжал:
– Я вижу, Машенька, я знаю, что ты любишь меня!
Маша едва не задохнулась. Ей показалось, что у нее остановилось сердце. Костер перекинулся на лицо и уши.
Слова Андрея для Маши приятны и желанны. Она не могла противиться и тем более бороться с истинными чувствами своей трепещущей души. Маша молчала, опуская голову все ниже.
– Вот видишь, я не ошибался, – продолжал Андрей после некоторого молчания. – И хочу сказать тебе, что… тоже тебя очень люблю!
Крепкие руки Андрея прижали ее к своей груди. А потом был их первый, нежный, горячий поцелуй.
Андрей осторожно гладил рукой ее волосы, что-то шептал и не переставал касаться губами ее губ, щек, прикрытых глаз и горевшей огнем шеи.
Маша забыла обо всем на свете и желала только одного: чтобы эти минуты длились как можно дольше. Она уже не стыдилась небывалых прикосновений и, преодолев границу стыда, просто забыла об этом. Ее руки потянулись к Андрею, обняли его за шею.
Но эти прекрасные минуты были прерваны призывным криком Татьяны, плутавшей в темноте ночи в сотне метров от костра.
Маша дикой кошкой отпрянула от Андрея и, испуганно посмотрев ему в глаза, спросила:
– А как же Таня? Она же тебя любит!
– Ну и что в этом такого? Я же ее не люблю! Что мне она?
Из тайги вновь прилетело призывное «ау». Андрей ответил, и через несколько минут на свет костра не вышла, а вылетела мокрая, грязная и расстроенная Татьяна.
С каким злом она выстрелила глазами в сторону преспокойно сидящих у костра Маши и Андрея! А, увидев на плечах Маши куртку Андрея, заскрипела зубами. Не задерживаясь ни на секунду, она проскочила в избушку, специально оставив открытой дверь, после чего послышался ее злой и в то же время приторно-ласковый голос:
– Машенька! Пойдем спать!
Маше стало неловко оттого, что через дверной проем на них смотрят любопытные глаза девчат. Сняв с плеч куртку, девушка с любовью и надеждой посмотрела Андрею в глаза и, замерев на секунду, как будто прощаясь, убежала.
– Ты что же это, дорогуша, дорогу мне перейти захотела? – по-змеиному, зло зашипела Татьяна в ухо Маше. Но настойчивый шепот Татьяны, легкие толчки ладонью в бок, любопытные вопросы были очень далеки от Маши и в данный момент не имели никакого значения. Она молчала, счастливо улыбаясь в темноте, и думала о своем. На душе девушки было тепло и спокойно.
Глава 4
Легко рвется черемша! Толстые, с большой палец, стебли-палочки с широченными листьями звонко отщелкиваются под проворными руками девчат. Плантация красно-зеленых побегов так обширна, что едва видны чахлые пихты на противоположном конце поляны. «Зеленка» заполонила весь таежный лог, разрослась тут и там – негде ступить, заняла место под солнцем, успевая принять в себя все соки, цвета и прелести короткого лета.
Андрей торопил девушек, стараясь как можно скорее заполнить восемь конских вьюков, чтобы не позднее обеда вывести небольшой караван в Чибижек.
Наташка помогала изо всех сил. Как истинный контролер, определяющий качество работы своих подчиненных, она бегала между склонившимися девчатами и поучала их, как надо рвать черемшу.
О том, что этому немудреному ремеслу ее только что научил Андрей, девочка не говорила никому. Это был секрет. Она взяла с Андрея слово, что он больше никому не расскажет, как надо рвать черемшу, и теперь, пользуясь этим преимуществом, была на высоте, ходила по поляне и важно щебетала:
– Черемшу надо рвать против шерсти, на корень. Тогда она будет легко отщелкиваться. Да не так, а вот так! Дергай свободнее, сильнее, не рви, а наклоняй на корень. Эх ты, неумеха!
Наташка обошла всех несколько раз и уже принесла Андрею три «больших» охапки, но не подходила к Татьяне.
Причиной тому была утренняя шалость Наташки, поднявшейся раньше всех и наложившей «пепельный макияж» на лицо спящей красавицы. Надо было видеть Татьяну, когда она вышла из избушки на всеобщее обозрение. Смеялись все, за что девушка обозлилась на Наташку и пообещала отстегать ее крапивой. Так как шалунью за широкой спиной Андрея поймать было нелегко, то неотвратимое наказание злопамятная девица решила отложить до первого удобного случая. А пока ей ничего не оставалось, как с нахмуренными бровями выслушивать из уст девочки дразнилки:
– Танька-зола, расчумазая была. Черемшу солила и козла доила!
Почему именно Taнька доила козла, было неизвестно и самой Наташке. Но она от своей выдумки не отказалась.
Подобной раскраске подвергся и истинный любитель мордовской борьбы с подушкой Леха. Но в противоположность Танюхе он нисколько не обижался на Наташку, а, наоборот, добродушно улыбаясь, стер сажу на уши и шею и нараспев сказал:
– Что с дитя возьмешь?
После сытного завтрака Алексей торжественно улегся в тени старого кедра и занялся кропотливым процессом сворачивания самокрутки. А когда табачный дым заклубился из ноздрей, для Лехи наступила блаженная минута вдохновения! Прищурив мечтательно глаза, вглядывался в таежные дали, что необозримыми просторами открылись с черемшаных полян, парень рассуждал о сотворении мира, о том, для чего человеку нужна черемша, и еще о многом другом, что может взбрести в голову на сытый желудок. И еще на сытый бок парень любил думать о своей мечте. Она – что голубая дымка на горизонте, скрывающая таинственные дали, – была окутана секретом, о котором знала половина поселка.
В прошлом году, побывав с продуктовым обозом в Ольховке, Леха впервые увидел чудо двадцатого века – аэроплан. А дело было в начале 40-х годов. Затаив дыхание, окрыленный вдохновением, парень часа три на цыпочках «нарезал» круги вокруг него, вдыхал аромат рассохшейся на потрескавшихся крыльях фанеры. К самолету подошел какой-то мужик в рукавицах до локтей и больших, как у налима, очках.
Пилот важно уселся в кабину за рычаги, запустил двигатель и растаял в голубом небе.
Напрасны были Лехины ожидания, что вот-вот самолет вернется назад, сядет на поляну и что он вновь сможет коснуться рукой зеленого крыла, – пилот не возвращался. Но Леха был готов ждать свою мечту хоть час, хоть день, хоть неделю. Может быть, он и дождался, если бы не жгучий кнут старшего в продуктовом обозе дядьки Миши. Кнут с режущим свистом прилип к хребту парня.
С той минуты Леха решил: «Буду пилотом!»
Он любил представлять, как сидит за штурвалом самолета и, покачивая крыльями, плавно пролетает над Чибижеком. Все девчата, естественно, бегут по дороге за тенью этой машины и слезно просят:
– Алексей! Сокол ясный! Забери нас с собой в полет!
Даже дядька Миша с сожалением цокает языком и, хлопая по своим ногам кнутом, качает головой:
– Эх! Какой конюх был – орел!
А Леха прощально плюет сверху вниз и привычным голосом руководит штурвалом:
– Но-оо-о-о! Поехали, милый!
Но более всего Леха любил блеснуть своими познаниями в области авиации. Внимательно посмотрев на чарующие виды открывшихся с высоты перевала близстоящих белков, он спросил Андрея:
– Как ты думаешь, сколько времени мне понадобится на то, чтобы облететь Лысан и Тихон?
Оторвавшись от работы, Андрей посмотрел на гольцы и оценивающим взглядом определил расстояние:
– На самолете не летал – не знаю. А вот пешком – за двое суток не обойти.
– Я думаю, что мне хватило бы двух минут! – не задумываясь, соврал Леха и сделал очень серьезное, многозначительное лицо бывалого воздухоплавателя.
Андрей посмотрел на напарника, качнул головой и продолжил обрезать охотничьим ножом листья черемши. А Леху понесло:
– Мне бы только узнать, где обучают на летчиков, тогда я обязательно выучусь! Тогда в Чибижеке будет свой аэроплан! Не надо будет возить черемшу на лошадях – я ее буду возить на самолете. Только успевай рвать и грузить!
– Интересно, а где же можно приземлиться? – спросил Андрей, показывая руками на необъятные просторы тайги, где шапки вековых кедров теснят друг друга, завоевывая место под солнцем.
– А вон, смотри, какой аэродром! – быстро нашелся парень, показывая рукой на огромную поляну в широком логу, где брал свои истоки Степной Сисим.
– Но там же кочки, бугры и ямы – самолет не сядет! – старался охладить «пилота» Андрей.
– А мы девок с лопатами да кирками отправим. Они за день площадку разровняют!
Андрей не стал больше переубеждать «бывалого воздухоплавателя», так как знал, что в часы воодушевления Леху переубедить практически невозможно. Он взялся за нож и принялся резать черемшу.
Леха, оставшись наедине с собственными мыслями, с головой утонул в светлом будущем, опять представил себя за штурвалом аэроплана и несуразно зашевелил губами: