Владимир Топилин – Дочь седых белогорий (страница 47)
Сидит Загбой, слушает. Но ничего понять не может: зачем люди друг на друга ругаются? Тайги-то много, за всю жизнь не обойдёшь. Всем места хватит. Вот только, может… Дело совсем не в тайге?
Свадьба Ченки
С крепкими заморозками облетели листья. Хвойные деревья нахмурились, потемнели, стали угрюмыми и неприветливыми. Крутобокие белки дыхнули холодом, раскинули серебро инея по прибитой траве, сковали озёра ледяным панцирем. С поверхности полыньи одновременно сорвались и потянули на юг птицы. Их прощальная песня заунывным мотивом оповестила всю округу о грядущей зиме. И сразу же, глубокой ночью на тёплую землю выпал первый снег. Его появление не было неожиданностью. В мире природы всё взаимосвязано: за порой листопада всегда наступает пора первоснежья. Об этом знают все, кто живёт в тайге. Однако наступление этой поры сравнимо с некоторым торжеством, необъяснимым волнением души, окрылёнными чувствами, сопоставимыми с приходом весны или жаркого лета, потому что в круговороте природы нет лишних времён года.
Лёгкой пороше радуются все, начиная от мелких пернатых до человека. Вот по перенове накрестил лапками хохлатый рябчик. В поисках сочных ягод под провисшей рябиной взбили лёгкую перину неугомонные дрозды. Пышнохвостые белки окрестили кедровник броскими прыжками. Грузными чётками отмерял границу своей территории соболь.
На стойбище возбуждение. Вокруг чума катаются на спинах собаки. Круторогие олени фыркают, бьются рогами за право власти над важенками. У них продолжается брачная пора.
Из чума выскочила Ченка. Радостно улыбнувшись утренней свежести, девушка схватила ладошками легкую порошу, приложила её к лицу, быстрыми движениями разогнала дремоту. Холодный снег придал бодрости, настроения. Освежившись, она приступила к следующей части утреннего туалета – разгребла припорошенное кострище, набрала щепотку мелкой золы, сунула в рот и пальцем отполировала ровненькие ряды зубов.
Откуда-то со стороны подскочили Чирва и Илкун, в приветствии закрутились у ног хозяйки, заговорили тонкими голосами. Ченка приласкала собак, вытащила из кармана два маленьких кусочка вяленой сохатины, дала своим верным друзьям.
А из оленьего стада уже торопился верховик девушки – однорогий Ухтырь. Настойчиво отпугнув головой лаек, он ткнулся губами в знакомый карман и замер в ожидании лакомства. Ченка не заставила себя долго ждать, вытащила горсточку соли, приложила к бархатным губам оленя. Тот, закрыв от наслаждения глаза, зачмокал губами.
Закончив обязательную часть приветствия с природой и животными, Ченка быстро развела костёр, поставила на огонь котелок для чая. Ожидая, пока закипит вода, присела рядом, достала деревянный гребень и запустила его в волосы.
Из чума послышался негромкий голос Загбоя. Девушка оставила свое занятие, скрылась под пологом шкур. Она поспешила к отцу выполнить небольшие, но необходимые обязанности.
У эвенков существует закон: хранительница очага, женщина должна во всём прислуживать главе семьи, мужчине. Это выражается во всём, начиная от мелких, незначительных хлопот – подать ложку, чашку, одежду – до более крупных работ – собрать имущество стойбища, обработать добытую пушнину или даже перенести добычу мужа с одного места на другое. И пусть Ченка приходилась Загбою не женой, а дочерью, это не освобождало её от забот, потому что она была, прежде всего, женщиной.
Едва отец вытащил из спальника босые ноги, а девушка уже подала ему с вешалов сухие олочи, свежую хаикту, оленью дошку. Пока отец ощупывал руками свою одежду, Ченка присела на колени около прогоревшего очага, продолжая прибирать в коротенькую косичку волосы. Она сидела к Загбою боком, с левой стороны, со склонённой головой и поэтому не сразу увидела, как он, вдруг оставив своё занятие, внимательно и странно посмотрел в её сторону. Ченка вздрогнула, бросила кроткий взгляд и сразу же всё поняла. А он, быстро приблизившись, протянул руку, осторожно положил ей на живот. Трепетные пальцы пробежались вниз по платью, скользнули из стороны в сторону, вскочили до груди и вновь упали на округлившийся бугорок.
– Когда это случилось?.. – глухим голосом спросил он.
Ченка густо покраснела, низко опустила голову и после некоторой паузы тихо выдохнула:
– В тот вечер, когда мы встретили русского…
– Это пыло часто?
– Да… Много раз…
Загбой убрал руку, более не говоря ни слова, стал одеваться. Ченка окаменело сидела на месте, ожидая жестокой кары отца. Однако наказания не последовало. Эвенк накинул на плечи свою дошку, проворно вскочил на ноги, покинул чум. Ченка приложила руки к животу, глубоко вздохнула, что-то тихо зашептала.
От костра долетел его голос. Загбой призывал дочь к утреннему завтраку. Она проворно, зорянкой выскочила к нему, засуетилась, накрывая на стол. Он снял с костра бурлящий котелок, налил по кружкам и, таинственно улыбнувшись, негромко запел, выдавая своё настроение.
В словах его песни говорилось о красоте зарождавшегося утра, о тишине насторожившегося мира, о празднике шествующей зимы и о будущем человеке, наследнике, кто очень скоро увидит этот мир.
Ченка облегчённо вздохнула. Всё тяжёлое с сердца было снято в один момент. Все переживания и тревожные ожидания растворились, как утренний туман. Загбой узнал, что у Ченки будет ребёнок, и отнёсся к этому с чувством глубокой ответственности, воспринял это как само собой разумеющееся, просто, как мудрый человек.
Он понял, что в произошедшем Ченка не виновата, потому что Дмитрий, скорее всего, добился желаемого силой, как это было очень часто в отношениях эвенков и русских. Зачем тратить свой гнев напрасно, когда дело сделано и ничего не вернуть? Не лучше ли предаться ожиданию счастья будущей жизни и торжествовать от мысли, что твой род не окончил своё существование?
А праздное утро продолжает своё гордое шествие. Жарковое солнце отражается в белоснежных боках крутобоких белков. На могучих лапах насупившихся кедров искрится серебристая перхоть переновы. Ледяное озеро взрывается искрами северного сияния. Морозный воздух играет хрупкими блёстками мороси. Рябые кедровки гортанным кряхтеньем тревожат дикий мир тайги. Неугомонные стайки дроздов лепят склонившиеся кусты алой рябины. На остроклинных елях тонко пикают желтогрудые синички. Между толстых стволов деревьев оранжевым опахалом планируют важные ронжи. Удивительный и неповторимый дикий мир тайги живёт своей обычной жизнью.
Кружка горячего, тонизирующего чая приносит в тело взрывную силу адреналина. Загбой вальяжно улыбается, неторопливо набивает трубку табаком, подкуривает от костра, затягивается горьким дымом и, отвалившись спиной к пеньку, хитрым прищуром смотрит куда-то вдаль, на недалёкий трёхглавый голец. Мысли охотника где-то там, далеко за этими горами. Он едет на своём учаге, преодолевает распадки, увалы, покоряет заснеженные перевалы, переправляется через бурные ручьи, попадает в новую тайгу, где ещё никогда не был. Горячая кровь вечного странника, кочевника зовёт его вдаль за горизонт, к открытию новых просторов, где, как ему кажется, находятся богатые зверем места. Охотник счастлив, добывая соболя, сердце радостно бьётся, встряхивая бунты белок. Он уже видит лисьи глаза купца, жадно протягивающего руки к его пушнине. Он грезит, живет будущим, потому что его временное вдохновение не знает границ и пределов пространства. Он лелеет вечную мечту постоянных открытий. Его пылкое сердце трепещет в ожидании будущих походов.
Откуда-то сверху, с широкой лапы ели на лицо упала капля подтаявшего снега. Загбой вздрогнул, очнулся, возвратился к действительности. Реальность притупила очарование мечты. В один миг вернувшись издалека, он очутился здесь, на берегу заледеневшего озера, у чума, рядом со своей дочерью и повседневными заботам.
А проблем действительно хватало. Начинался промысел, а у него нарублено всего несколько десятков ловушек на соболя. Надо торопиться. Сегодняшняя выпадка снега ещё раз напомнила, что осталось всего лишь несколько дней, и аскыр переоденется в зимнюю шубу. Тогда – не лей в рукавицу воду. Торопись, так как каждый день кормит год. Егор сказал, что в этих краях пора мелкоснежья очень коротка: две-три недели, и надо становиться на лыжи. Потом с собакой не поработаешь. Тогда надо настраивать ловушки. А где их взять, если Загбой пришёл в эти края недавно, в пору листопада? Приходится работать весь день с раннего утра до позднего вечера.
Когда Загбой докурил трубку, Ченка уже подогнала его верховика, накинула на широкую спину кожаное седло, собрала котомку. Охотник вскочил на спину оленя, принял из рук дочери ружье, перекинул его через спину и, не говоря прощальных слов, тронул повод. Покорный учаг резво засеменил в тайгу. Где-то впереди, в густой чаще растаяли собаки. У костра остался одинокий силуэт счастливой дочери.
Сразу же от стойбища охотник направил оленя по тропе, ведущей вверх по реке к Грязному ключу. Сегодня эвенк решил навестить братьев Вороховых. Прошла неделя, как они встречались последний раз. В населённом пункте это – не время. Но в тайге – это срок. В сердце охотника живёт забота о знакомых людях. Душа требует новых впечатлений. Разум переполнен чувствами братства и уважения. Загбой чутко воспринимает хорошее отношение к себе и за доброе слово, сказанное в его адрес, готов отдать последний заряд пороха.