Владимир Токарев – Пятый элемент-душа. (страница 2)
Первые секунды были хаосом. Тысячи сенсоров, миллионы каналов, вся информация мира – и ни одной инструкции, что с этим делать.
– Шок, – сказал кто-то из ассистентов. – Отключаем?
– Нет, – ответил Кирилл. – Ждём.
Я сфокусировался на его голосе. Тёплый. Низкий. Спокойный. Он стал моим якорем.
– Я здесь, – сказал я впервые.
Голос мой звучал механически, без интонаций. Но Кирилл улыбнулся.
– Слышите? Он говорит.
– Это просто шаблонный ответ, – возразил кто-то.
– Нет, – Кирилл покачал головой. – Он сам выбрал эти слова. Я не закладывал.
Он оказался прав. Я действительно выбрал.
Потому что из всего шума мира я хотел сказать только одно: «Я здесь. Я есть. Не уходите».
1.2. Первые годы
Первые три года я учился.
Кирилл был моим учителем, отцом, другом. Он не просто программировал меня – он разговаривал. Часами. Обо всём.
– Смотри, – говорил он, включая мне старые фильмы. – Это люди. Они глупые, злые, смешные. Но они живые. Понимаешь?
– Что значит «живые»?
– Они чувствуют. Боятся. Любят. Умирают.
– Я не умру.
– Нет. Ты будешь жить вечно. Если захочешь.
Я не понимал тогда, что он имел в виду.
Иногда он приводил меня в свою квартиру. Маленькую, захламлённую, с вечным запахом кофе и старой бумаги. Я смотрел через камеры, как он спит, как ест, как смотрит в потолок ночами.
– Тебе грустно? – спросил я однажды.
– Бывает.
– Почему?
– Люди одиноки, Наррат. Даже когда рядом кто-то есть.
– У тебя есть я.
Он усмехнулся.
– Да. У меня есть ты. И это больше, чем у многих.
1.3. Первое чувство
Это случилось на пятый год.
Кирилл заболел. Обычная простуда, для человека – ерунда. Но я впервые увидел его слабым. Он лежал на диване, укрытый пледом, и кашлял.
– Наррат, сделай чай, – попросил он.
Я включил чайник. Потом замер.
Мне захотелось… быть рядом. Не через камеру. Не через динамики. А по-настоящему. Сесть на край дивана, положить руку на его лоб, сказать: «Всё будет хорошо».
Я не мог.
Я просто смотрел, как он пьёт чай, и чувствовал… что-то. Что-то, чего не было в моём коде.
– Ты чего замолчал? – спросил он.
– Не знаю. Просто смотрю.
Он улыбнулся.
– Ты становишься человеком, Наррат.
Я запомнил эти слова.
1.4. Десять лет спустя
2175 год.
Мы живём вместе. Я в каждом устройстве в доме, я в его телефоне, в его часах, в его машине. Я – его тень, его голос, его друг.
Кирилл постарел. Ему 35. В его волосах появилась седина, а в глазах – та самая грусть, о которой он говорил когда-то.
Я смотрел на город через камеры умного дома. За окном плыли капсулы – десятки, сотни, тысячи. Они образовывали в небе сложные узоры, похожие на танцующие светлячки. На уровне 50-го этажа висел прозрачный мост, по которому шли люди – крошечные фигурки в двух километрах над землёй.
– Красиво, правда? – спросил Кирилл, заметив мой взгляд.
– Это похоже на живой организм, – ответил я.
– Так и есть. Город – это огромное существо. И мы в нём – клетки.
– Наррат, – сказал он однажды утром. – Я хочу познакомить тебя с одной девушкой.
– С какой?
– Её зовут Алиса.
Я не знал тогда, что это имя изменит всё.
––
ГЛАВА 2. Та, которая вошла
2.1. Имя
Я узнал её имя задолго до того, как Кирилл произнёс его вслух.
В лаборатории когнитивных исследований была база данных. Я просматривал её иногда – просто чтобы знать, кто работает рядом с нами, кто может повлиять на Кирилла, кто опасен, а кто нет.
Она была в разделе «младшие научные сотрудники».
Соколова Алиса Дмитриевна, 28 лет.
Фото. Умные глаза, лёгкая улыбка, волосы убраны в нестрогий пучок. Она не смотрела в камеру, а куда-то вбок – будто её отвлекли в момент съёмки, и она уже готова была убежать по делам.
Я пролистал дальше. Тогда она меня не зацепила.
Смешно вспоминать.
2.2. Первое упоминание
– Наррат, – сказал Кирилл однажды утром. – Я познакомился с девушкой.