Владимир Тимофеев – Запутанные. Непроявленная реальность (страница 9)
– Я, А́дам, и не настаиваю, – пожал плечами сеньор Гимараеш. – Просто мне было б приятно, если бы её возглавили именно вы.
– Только приятно и всё? – поднял бровь собеседник.
– Не только, – покачал головой генсек. – Пять основных комиссий и комитетов Альянса заняты сейчас представителями севера. В Иркутском офисе председательствуют европейцы и евразийцы, в Миннеаполисе – североамериканцы. Я полагаю это неправильным и несправедливым. С этим надо что-то решать. Восточная конфедерация слишком слаба и аморфна, чтобы подвинуть, что тех, что других. Зато Латинская Свободная Зона… – он неожиданно замолчал и пристально посмотрел на гостя.
Тот сделал ещё затяжку, потом затушил сигару и медленно развернулся к генсеку.
– Я понял вас, Сильвио. Более того, я с вами абсолютно согласен. Мы должны продвигать интересы Юга, иначе нас рано или поздно низведут до положения лимитрофов.
– И это означает, что…
– Это означает, что, в принципе, я не против. Наша фракция уже обсудила моё назначение и пообещала поддержку. Сомнения остались только на… хм, личном уровне.
– Что вас смущает? Скажите. Возможно, я прямо сейчас развею ваши сомнения.
– Да, в общем-то, ерунда, – Скапаретти потёр переносицу, хмыкнул и уставился на коллегу-политика. – Меня смущает это дурацкое правило… Ну, насчёт прекращения базового сканирования лиц из особого списка.
– И всё? – рассмеялся генсек.
– А разве этого мало? – нахмурился гость.
Сильвио перестал смеяться и снова взял в руки кочергу для камина.
– Нет. Это не мало. Пока настоящее пламя не вырвалось из-под углей, – указал он на горящий очаг, – мы получаем от него только тепло и комфорт. Но если мы вдруг решаем, что этого недостаточно…
Генсек протянул руку и перевернул кочергой несколько угольков. Пламя взметнулось вверх, уже прогоревшие дрова вновь затрещали, искры посыпались на каменный пол огненным ворохом.
А́дам, сидящий чуть ближе к камину, невольно отпрянул от очага.
– Вот видите, мой дорогой друг, что бывает, если люди желают потешить своё любопытство, – усмехнулся глава Альянса. – В лучшем случае, это просто неловкость, в худшем – трагедия. Да-да. Я не оговорился. Трагедия. А иначе пожар и не назовёшь… Помните прошлогодний случай с председателем «Тесла электрикс» Гилбертом Мэттисом и двумя журналистами из этой, как её, «Денвер трибьюн»?
– Помню, – хрипло произнёс Скапаретти. – Они упали с моста в Ниагару. Тела до сих пор не нашли.
– Во-от, – назидательно поднял палец сеньор Гимараеш. – А всё почему? А всё потому, что они вдруг решили, что правило особого списка их не касается. Что думают по этому поводу обыватели? Да ничего особенного. То, что и так всем известно. Что те, кто вверху, кто самые высокостатусные, просто скрывают от мировой общественности свои грязные коррупционные и политические делишки и затыкают рот каждому, кто возжелает вывести их на чистую воду.
– А разве это не так?
– В том-то и дело, что так! – откинулся в кресле Сильвио. – Листья, мой дорогой А́дам, лучше всего прятать в лесу. Большинство граждан считает, что базовое сканирование высших должностных лиц Альянса, государственных союзов и корпораций прекращается для того, чтобы после их первой смерти примы или репиты не становились обладателями сведений высшего уровня допуска. И в этом они действительно правы. На двести с лишним процентов. Единственное, о чём не догадываются обыватели – так это о том, что тайна особого списка всего одна. Да-да. Одна-одинёшенька, но такая, что за её разглашение положена первая и последняя смерть всем, кто к ней прикоснётся, начиная от выдавшего её высокостатусного носителя и заканчивая случайно проходившим поблизости забулдыгой.
– Вот этого я как раз и боюсь, – поёжился Скапаретти.
– Боитесь, что разболтаете? – невинно поинтересовался Сильвио.
– Нет. Я совсем не болтун. Просто я не люблю, когда мне не оставляют выбора.
– Чушь! – отрезал генсек. – Свой выбор вы сделали, когда решили заняться политикой. И теперь у вас, словно у альпиниста, остался только один путь – к вершине. Любое движение в сторону – это конец мечте. А после только по нисходящей – крах, смерть, забвение.
– Поэтичненько, – криво усмехнулся новоявленный «альпинист».
– Зато честно.
– И отказаться я уже не могу, так?
– Ну почему не можете? Можете, – пожал плечами хозяин камина и кабинета. – Только я полагаю, вы это не сделаете.
– Да. Пожалуй, вы правы, – после некоторого раздумья кивнул будущий посвящённый. – Я не смогу отказаться. Давайте, выкладывайте эту вашу… великую тайну.
Несколько секунд сеньор Гимараеш смотрел в глаза собеседнику, потом неторопливо поднялся, прошёл к своему столу, а, когда возвратился, в руках у него была тонкая красная папка.
– Читайте, – протянул он её Скапаретти.
Тот раскрыл документ и молча прочёл преамбулу и название:
«Особой важности. Отпечатано в 6-х экземплярах. Магнитосфера Земли. Глобальное потепление. Зорги…»
Глава 6
Москва. Крылатское
– Кто мы?!
– Люди!
– Чего мы хотим?!
– Равных возможностей! – колыхнулась толпа.
Стоящий на трибуне оратор резко вскинул кулак:
– Что нам мешает?!
– Статус! – завопила вместе со всеми Рита.
От удивительного единения с теми, кто рядом, хотелось взлететь, и девушка чувствовала: ей это по силам. Голос лидера звал за собой. Обещал небывалое. Переполнял душу восторгом. Если бы Тео Бенисиу указал сейчас на неё и сказал «Хочу», Рита бы не задумывалась ни секунды. Скинула бы с себя всё, что есть, и отдалась ему прямо на крыше изображающего сцену фургона. Но Тео на неё не указывал. Он любил всех. Всех, кто собрался здесь по его зову.
– Что его держит?!
– Система!
– Мы против Системы?
– Нет! Мы против её хозяев!
– Где они?!
– На самом верху!
– Кто их туда поставил?
– Статус!
– Мы против статуса?
– Да!..
Рита слушала, что кричит Тео, кричала со всеми в ответ, а в голове раз за разом появлялся тот странный парень из «общежитской» кафешки. Почему он отказался пойти с ней? Она же прекрасно видела, что он готов. Что она ему интересна, но он почему-то не хочет сделать даже шажок навстречу. До него она уже привела в «Движение» более сотни таких же. Сегодня случилась осечка. Впервые. И Риту это буквально взбесило. Не сразу, конечно. Минут через двадцать. Когда она, наконец, осознала, что он… посчитал её дурочкой…
– Нет…
– Статусам!
– Нет…
– Олигархам!..
Нет! Она никакая не дурочка. И вообще, шёл бы он сам… куда подальше… Тоже мне, павиан напыщенный… Политикой он, видите ли, не занимается… Да ему до таких, как Тео, как до Луны пешком… А Тео… он настоящий мачо, а не какой-то там не пойми кто. Он мог бы в лёгкую стать великим художником, музыкантом, поэтом. Но он стал трибуном. Он отдал себя народу. Всему человечеству. Он хочет, чтобы все на Земле стали равными, без этих дурацких соцстатусов и делений на государства и касты. Олигархи и их прихлебатели называют его анархистом, но Тео не анархист. Они его просто боятся. Потому что он гений политики и конспирации.
Никто никогда не знает, откуда он появляется, где прячется между акциями, как он пересекает границы и почему все полиции мира не могут его задержать. Даже сейчас никто до последней минуты не подозревал, что он появится здесь, на слёте байкерских клубов и этот слёт сразу же превратится в митинг против соцстатусов, а затянутые в кожу бородачи с банданами на головах и татуированные молодые девицы в косухах с заклёпками будут все вместе, в едином порыве, повторять такие простые, но в то же время великие лозунги.
– Все люди…
– Равны!..
– Мы хотим быть…
– Свободными!..
Переполняющие толпу эмоции достигли передела. И оратор этим, конечно, воспользовался.