Владимир Тимофеев – Три кварка (из 2012-го в 1982-й) (страница 11)
Конечно, можно было аккуратно завести собственный локоток на его полусогнутую ручонку и одним движением вывернуть её до хруста в суставах, но… Подобный способ показался мне слишком гуманным. Поскольку нехрен клиента жалеть, раз уж он сам нарывается. К тому же, ругается всякими там нехорошими словами, и из пасти у него разит отнюдь не лавандовым маслом…
Словно в «испуге» я сначала отпрянул от гопника, а затем, вцепившись обеими руками в чужую ветровку, выставив локти наружу и блокируя тем самым возможный удар кастетом, резко боднул его головой в нос, одновременно шарахнув каблуком по левой ступне. Со всей своей пролетарской ненавистью.
– У-ё-ё! – потерявший кепочку хмырь шатнулся назад, хватаясь рукой за сломанный шнобель. А после удара под дых вообще – сложился пополам и грузно осел на заплёванный пол вагонного тамбура. Звякнул упавший рядом «кастет».
Отбросив ногой железку, я шагнул к урке и пнул его в бок. Не с целью добить, а чисто из вредности. И ещё для острастки. Чтобы не думал, будто тут мёдом намазано и что процесс вразумления уже завершён.
– Ты на кого, сявка, пасть разеваешь? – сжав пальцами ухо «клиента», я сперва крутанул, а потом дёрнул его на себя, разворачивая башку уркагана кверху.
– И-и-ы-ы! – взвыл тот, даже не пытаясь вырваться, вращая выпученными с перепугу глазами.
– Гогу знаешь, козёл?
«Клиент» усиленно закивал.
– Ответ неправильный, – усмехнулся я, наступая ему на ладонь и вдавливая её каблуком в пол.
Вой хмыря тут же перешёл в визгливый скулж.
– Так я жду ответа на поставленный мною вопрос.
Цитата из «Ивана Васильевича» пришлась к месту. Урка перестал скулить и отчаянно замотал головой. Типа, знать не знаю, ведать не ведаю. «Ну да, и впрямь. Откуда тебе, дураку, знать, кто такой этот таинственный Гога?»
Гога, а точнее, Игорь Агафонович Бодачинский, был в нашем институте фигурой известной. И не просто известной – легендарной. Анекдотов про старшего преподавателя кафедры высшей математики ходило не меньше, чем про Чапаева или Штирлица, а любые его «публичные» выступления моментально раздёргивались на цитаты и афоризмы. Лично мне больше всего запомнилась его фраза про розги и дифференциальное исчисление:
«Я могу научить дифференцировать любого. Дайте только розги. Дайте мне розги, и вот этот… нет, лучше – этот, будет дифференцировать. И ещё руки ему свяжите. А потом руки развяжут, и он будет-будет-будет дифференцировать … Дифференцировать при должном терпении можно научить и зайца, а вот интегрированию зайца не выучишь – уши не те».
Гогу студенты, с одной стороны, боялись («на экзаменах – чистый монстр»), а, с другой, едва ли не боготворили, в деталях запоминая каждую встречу с этой незаурядной личностью. Приводя в пример, цитируя, пугая его именем ещё не въехавших в тему граждан…
– Значит, так, дурик. Если ты не знаешь, кто такой Гога, то лучше тебе этого и не знать, целее будешь, – «ласково» пояснил я, продолжая удерживать «клиента» за ухо. – И мой тебе совет. Как только услышишь про Гогу, сразу вали. Не дай бог, попадёшься ему – уроет нахрен. Понял?!
– О-ял, – просипел урка, судорожно сглатывая и тряся головой.
– Ну, вот и хорошо. Вот и ладненько.
Электричка остановилась, двери раскрылись, и я, взяв за шкирбан несостоявшегося гоп-стопщика, попросту вышвырнул его на перрон. Не удержавшись-таки от соблазна добавить хмырю малую толику ускорения. Добрым пинком по откляченной заднице. Для лучшего усвоения материала.
– Пшёл нах, скотина.
Через секунду туда же отправилась поддетая ногой кепка урода. «Кастет» улетел ещё дальше, в темнеющие за платформой кусты. Одинокий фонарь мигнул, словно бы на прощание, дёрнулись вагонные сцепки, и поезд, медленно набирая ход, покатил по стонущим рельсам.
«Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка – платформа Новодачная»…
Отходняк наступил секунд через двадцать. Дрожали руки, горело лицо… даже зубы стучали. «Адреналин, чтоб его». Увы, тело семнадцатилетнего пацана ещё не привыкло к таким передрягам. Впрочем, пройдёт всего-то лет десять, и подобные инциденты станут обыденностью. Как для меня, так и для всей страны. Вот только урки станут другими. Точнее, сами-то они по сути своей не изменятся. Просто арсенал у них будет другой. Вместо кастетов, ножей и дешёвых понтов – стволы, банковские счета и депутатская неприкосновенность…
«Не хочу!»
Внезапно пришедшая мысль ударила по мозгам словно обухом. «Не хочу, чтобы так было».
Пока поезд вновь не остановился, больше я ни о чём не думал.
На перрон вышел, будто сомнамбула, ничего не замечая вокруг. Молча спустился по ступеням с платформы. Дождался, когда электричка даст гудок и умчится дальше. Перешёл через пути. Двинулся по тропинке в сторону студенческого городка. Практически на автопилоте, неотрывно размышляя о прошлом, будущем и настоящем. О моём месте в каждом из этих времён. О цели в жизни. О том, кем был, кем есть и кем стану. И… сумею ли я хоть что-нибудь изменить. Здесь, в 82-м. По всему выходило, что да, сумею. Причём не только в своей судьбе (это как раз легче лёгкого), но и в жизни целой страны.
Возможно, то, что я сделаю, ничего не изменит. Или вообще сделать ничего не удастся, и всё закончится бессмысленным трепыханием бабочки, пытающейся погасить крыльями свет электрического фонаря. Однако даже если у меня ничего не получится, я всё равно должен, обязан попробовать. Хотя бы попытаться, а там – чем чёрт не шутит. А вдруг?! Не боги ведь горшки обжигают – люди…
Патетические размышления о смысле жизни были прерваны самым неожиданным образом – подвернувшейся под ноги банкой из-под растворимого кофе. Споткнувшись на ровном месте и чертыхнувшись с досадой, я собрался было наподдать по встретившемуся на дороге препятствию, но… Рассмотрев, что у банки внутри, почесал за ухом и задумался. Наполненную болтами и гайками ёмкость, видимо, обронил кто-то из «несунов» с одного из местных промышленных предприятий. Скорее всего, случайно – нёс что-то более «существенное», а метизные изделия были просто «попутным грузом».
Вынув из банки поблёскивающую металлом гаечку, взвесил е в ладони, примерился. «Хм, а ведь хорошо должно получиться, если к делу с умом подойти». Действительно, если метнуть этот снарядик с должной силой в какого-нибудь нехорошего джентльмена, эффект может выйти совсем неплохой. Особенно, если цели правильно определить. Нос, глаз, ухо, лоб, зубы. Можно ещё по рёбрам, если одежды немного. А ещё в пах, голень, колено… по пальцам на руках – тоже неслабо. Короче, травматическое оружие в чистом виде. Убить – не убьёт, но остановит железно. Или хотя бы заставит задуматься – стоит ли докапываться до клиента. Ведь в произошедшей в поезде драке мне, по большому счёту, несказанно повезло – гопник оказался один, без поддержки. Будь бандюков трое или четверо, так легко я бы от них не отделался. Всё могло бы закончиться гораздо печальнее. Почти как в известной песне БГ – главного гуру ленинградского рок-клуба 80-х:
«Что ж, выходит, надо ещё и над этим подумать. И очень серьёзно потренироваться».
Выбрав несколько подходящих по весу гаек (болты тут не слишком подходят – аэродинамика хуже, да и зацепиться они могут за что-нибудь в самый неподходящий момент), я сунул крепёжные элементы в карман и бодро зашагал по асфальтовой тропке к расположенному невдалеке общежитию. Продолжая насвистывать под нос припомнившуюся вдруг песенку:
* * *
Глава 3