Владимир Тимофеев – Странник с планеты Земля (страница 10)

Пао поняла эту фразу по-своему:

– Жалеешь о том, что было?

Я покачал головой:

– Нет. Не жалею. И даже, наоборот, счастлив, что всё было так, как было. Просто мне несколько странно, что ты изменилась именно в эту сторону. Мне почему-то думалось, что быть всё время одной – это не для тебя.

– Быть подругой барона и быть баронессой совсем не одно и то же, – грустно вздохнула Паорэ. – Другие печали, другие радости, другие заботы. Сегодня мне легче оставаться одной, чем с кем-то. И потом, у меня есть дочь. А что до мужчин… – она неожиданно осеклась и, уставившись на меня пристальным взглядом, негромко проговорила. – Если бы мне сегодня встретился тот, кто хотя бы немного походил на тебя, я не раздумывала бы ни секунды…

К окрестностям лагеря южных мы вышли спустя два часа. Последние тины шли осторожно, практически крадучись. На вражеские патрули, к счастью, не натолкнулись. Видели только команду лесорубов-заготовителей. Человек двадцать, плюс четыре телеги. Нас они не заметили.

Судя по всему, дневных нападений местные командиры не опасались. Наши бойцы, видимо, уже приучили их, что нападают лишь ночью. А зря. Тактику время от времени надо менять.

Я, впрочем, нападать на лагерь не собирался. По крайней мере, сегодня и в одиночку. Сегодня наша задача состояла в другом.

– Как бы к нему подобраться поближе? – спросил я сам у себя, глядя из-за деревьев на окружающий объект частокол.

Спросил вслух, и Пао это конечно услышала.

– А зачем нам к нему подбираться?

– Издали я ничего не увижу и не узнаю.

– Возьмём языка и узнаем, – пожала плечами миледи.

Я посмотрел на неё испытующе. Что ж, мыслила она вполне позитивно. Но торопиться с захватом пленного мне пока не хотелось. Брать и колоть его – дело хорошее, но слишком уж хлопотное. Языка лучше оставлять напоследок, чтобы другие раньше времени из-за его пропажи не всполошились.

– Нет. Язык пока подождёт. Сначала попробуем что-то попроще и понадёжнее…

Лагерь мы обошли дважды. Держались от частокола подальше и двигались под прикрытием леса. Обнаружить нас не обнаружили, однако и мы тоже не сумели найти ни одного нормального подхода к забору.

Голое поле, точнее, вырубка, на которой любой человек, хоть пешком, хоть ползком, буквально как на ладони. Подобраться вплотную можно лишь ночью, да и то если повезёт. Ведь ночью наверняка и внешнее оцепление выставят, и фонари на стенах зажгут, и лошадей поставят поближе к ограде, а они тут на Флоре почти как собаки – чужого учуют за сотню шагов, не меньше…

Когда мы отошли от опушки, окончательно убедившись, что ловить нечего, я решительно рубанул воздух рукой и коротко сообщил:

– Сделаем так!

После чего вынул из бокового кармана разгрузки небольшую коробочку и, установив на пенёк, открыл.

– Что это? – спросила Паорэ, с интересом разглядывая содержимое – четыре «бочонка с крылышками» и тёмную металлическую пластину с клавишами и экраном.

– Беспилотные летательные аппараты, – пояснил я, приводя комплекс в рабочее состояние. – Будут за нас разведку вести. Дальность и высота небольшие, но всё, что нужно, увидим.

Первый дрон отправился в небо через минуту. Его полётом я управлял с помощью сенсоров. Джойстиком, конечно, было бы гораздо удобнее, но эта модель из-за малых размеров джойстиков не предусматривала. Зато экран наблюдения легко разворачивался в голографическую картинку с объёмным видео.

– Здорово! – восхитилась Паорэ, глядя на лес и поле с высоты птичьего полёта.

Высоту я, кстати, избрал максимальную – четыреста тян. Дотуда имеющиеся у врагов АЭПы точно не доставали, а сбить дрон из скрут-пушки местные могли только случайно. Потому что сперва его требовалось просто увидеть, а увидев, понять, что это вовсе не птица, а самый настоящий БПЛА. Услышать же противник не мог его по определению. Двигатель работал настолько тихо, что на расстояниях больше десяти тян его звук сливался с общим шумовым фоном ветра, леса, гомона птиц, журчащей воды…

– Ага… палатки-казармы… оружейная… шатёр командира… штаб… полевой лазарет… походная кухня… тюрьма… отхожие места… помывочные… – комментировала увиденное баронесса. – Ну, и где, как ты думаешь, могут держать твою Ан?

– Ну, уж точно, что не в помывочных и не на кухне, – отозвался я, аккуратно работая сенсорами. – Наиболее вероятные места – тюрьма, лазарет, штаб, командный шатёр. И если её посчитали особенно ценной, последний объект – самое вероятное.

– Я больше склоняюсь к тюрьме, – не согласилась Паорэ. – Или лазарет, но тогда возле него должна быть охрана.

– Сейчас спустимся ниже и поглядим… А, чёрт!

Картинка исчезла. Сигнал с дрона пропал.

– Что это? Что случилось? – дёрнулась спутница.

– Попал в зону АЭП, по всей видимости.

Досадливо сплюнув, я принялся готовить следующего разведчика. По поводу того, что ценное оборудование может попасть к врагам, особо не волновался. На подобных БПЛА при потере электропитания и явных признаках подавления средствами РЭБ сразу же запускался режим самоликвидации. В результате от дрона оставалась лишь горсточка пыли, которую рассеивал ветер.

Второй аппарат повторил судьбу первого, однако продержался чуть дольше, потому что на цель – лагерный лазарет – он заходил не резко, а по спирали, с пологим снижением. То, что возле сарая-узилища находятся люди, мы рассмотреть успели, а вот определить, охранники это или просто «праздношатающиеся», увы, не смогли. Единственное, что оказалось полезным – это то, что структуру лагеря южных и расположение палаток-шатров-постов мы всё-таки выяснили…

– Будешь ещё запускать? – кивнула Паорэ на оставшиеся «бочонки».

– Нет, – я покачал головой и выключил пульт. – В шаттле их три комплекта. Один мы располовинили, терять его целиком бессмысленно. С дронов мы больше ничего не узнаем.

– Значит, берём языка? – обрадованно вскинулась баронесса.

Я сунул контейнер в разгрузку и внимательно посмотрел на спутницу.

Сомнения на свой счёт Пао поняла правильно.

– Не беспокойся. Я это уже делала, – буркнула она с явной обидой в голосе.

– Тогда берём, – ответил я без всякого ёрничества…

Как и предполагал, взять языка оказалась непросто. На первом этапе нам пришлось долго искать подходящее место: укрытое со стороны лагеря, удобное для засады и, самое главное, такое, мимо которого чужаки шастали или по одному, или, в крайнем случае, по двое.

Дорога, по совершенно понятным причинам, отпала сразу.

Наторенная тропа, по которой южане таскались в лес за дровами, тоже не особенно подходила. Уконтропупить целую толпу лесорубов мы, вероятно, смогли бы, но шуму наделали бы при этом жуть сколько. В какой-то момент в голову пришла мысль прихватить кого-то из них прямо во время рубки, но, немного подумав, я от этого отказался. Пропавший неизвестно куда дровосек, да ещё на глазах у товарищей (вот только что был, и вдруг – бац! – и пропал), шухер наведёт знатный, искать его начнут практически сразу, а мне этого совсем не хотелось…

– Слушай, а сколько тут уже этот лагерь стоит?

– Этот недели две, он раньше на пятьдесят тин южнее стоял, – сообщила Паорэ.

Я почесал в затылке.

– Хм… выходит, что уже две недели больше тысячи мужиков маются тут одни? Ну, в смысле, без женщин. Так?

Спутница усмехнулась.

– Так да не так. Женщины у них есть, только не в лагерях. Кроме военных, тут ещё и гражданские бродят. Всякие там любители приключений. Торговцы, циркачи, проститутки. Они, в основном, без оружия, поэтому мы их не трогаем. Да и потом, если их выгнать, солдаты начнут по деревням шастать, грабить, насильничать. Зачем нам всё это? Местные хоть и не наши, не из баронства, но всё же соседи. Озлобятся, станут препоны чинить. Пусть мы и ни при чём, но им-то без разницы. Южные ведь не с ними пришли воевать, а с нами, и, значит, мы тоже будем виновны. Такая вот дурацкая логика.

– То есть, у проституток и торгашей есть свои лагеря, и они где-то рядом?

– Ну, лагерями я бы их не назва́ла. Просто куча телег и фургонов. Обычно они вдоль дороги стоят, где леса поменьше, тинах в пяти-шести. Солдаты, конечно, ходят туда, но если ты думаешь кого-то из них захватить, то это плохая идея. На дороге всегда патрули, место открытое, одиночек там не бывает.

– Да это как раз понятно, – отмахнулся я, призадумавшись.

Ни Пао, ни кто-то из местных такого опыта воинской службы, как у меня, конечно же, не имели и про волшебное слово «самоволка» были явно не в курсе.

Нужное место нашлось минут через двадцать.

– Видишь? – указал я на как будто случайно «стёршиеся» по́верху колья на одном из участков забора.

– Вижу, – кивнула Паорэ.

– И трава тут до самого леса высокая. К чему бы всё это, как думаешь? – глянул я на неё испытующе.

– Ты полагаешь… они тут через забор лазят? Но… зачем?!

– Вот и я говорю: зачем?

Баронесса нахмурилась.

Я её не торопил.

Пусть сама догадается…

– В бордель они ходят не кто когда хочет, а только по разрешению командиров. Так?

– Так.