Владимир Тимофеев – Один шанс из тысячи [СИ] (страница 44)

Через пару минут с другой стороны петляющей между солончаками дороги взмывает ещё один дрон. Боец, высунувшись из-под накидки, поднимает бинокль и провожает взглядом летящий объект.

— Пятый — седьмому. Бандероль принял. Отправляем ответную. Код — красный.

— Седьмой. Понял. Код — красный. Сопровождаем…

Алаверды оператору сбитого чужака скрывается за холмом.

На экране управления дроном — скучный пустынный пейзаж.

Камни, высохшие кусты, песок, тёмная лента дороги.

До границы с Туркменией около трёхсот километров…

Бородатые сторонники и последователи всяких «Аль-Каед», «Ан-Нуср» и прочих «Талибанов» заняли эту бывшую союзную республику ещё в феврале. Сопротивления они почти не встречали. Местная армия оказалась даже не «опереточной», а «игрушечной». Она растворилась среди Каракумских песков за считанные часы в первый же день вторжения, и больше её никто никогда не видел.

В качестве отправной точки для создания нового Халифата туркменская территория подходила как нельзя лучше. Сдвиги её почти не затронули, а ресурсов хватало. Газовые месторождения, плодородная долина Амударьи от Атамурата до Чарджоу, с выходом в древний Хорезм и Приаралье. Полупустой и ещё полгода назад никому не нужный международный аэропорт Ашхабада, заброшенная с советских времен авиабаза Мары, сверхсовременный, но тоже никому не нужный каспийский морской порт Туркменбаши-Красноводск…

Те, кто организовывал сдвиги, этими объектами явно побрезговали — на жизнеобеспечение и связность юга и севера, запада и востока они почти не влияли. Зато для псевдоисламских радикалов, сбежавшихся сюда со всего Среднего Востока, это оказалось настоящим подарком судьбы.

Немногочисленное, но покорное, привыкшее повиноваться своим вождям население. Нетронутые катаклизмом объекты инфраструктуры. Пригодные для сельскохозяйственного производства речные долины Амударьи и Мургаба, живительный Каракумский канал. А ещё обширнейшие, богатые сырьём и бедные населением земли на севере, вплоть до Уральских гор. Если туда дойти, а затем повернуть на восток, в Казахские степи, под рукой Халифата окажется вся Центральная Азия, и тогда никакие северные варвары не посмеют отнять завоеванное у истинных потомков Пророка. Просто побоятся, что им перекроют дорогу в Сибирь и разрушат их приграничные города.

Да, так и будет. Так и должно быть. А чтобы это произошло побыстрее, надо прямо сейчас выплеснуть из покоренной Туркмении очередную орду разнокалиберных джихад-мобилей и бурбухаек. На север. Через коридор между Кара-Богаз-Голом и Сарыкамышем. В нефтеносные и нефтеперерабатывающие Кашаган, Тенгиз и Узень.

Кто может этому помешать?

Кочевники, по какому-то странному недоразумению считающие себя наследниками великого Чингиз-хана?

Даже не смешно.

Неверные с севера?

Это вряд ли. У них сегодня целое море проблем на востоке и западе, и пока их в брюхо не ткнёшь, они и не почешутся. Тем не менее, кое-какие меры принять придется. Чтобы не случилось как в Сирии, несколькими годами раньше…

* * *

В пустыне много дорог, но это не значит, что их невозможно пересчитать и проконтролировать. Временами они причудливо петляют между барханами, и тогда действительно — сложно угадать, за каким из них встретишь усталого путника в красноармейских обмотках, со скаткой, наградным револьвером и раздобытым неизвестно где медным чайником, а за каким из песка торчит голова изнывающего от солнца и жажды аборигена.

В других случаях, там, где расстилается гладкий, как стол, солончак, дорога видна практически от горизонта, и подкрасться незамеченным к бредущему по ней каравану мало кому под силу.

Иное дело — разноцветные склоны плато Устюрт. Не так уж и много дорог и троп в этом условно-горном краю, и каждая — под неусыпным контролем притаившихся среди камней и кустарников котов-каракалов и их более крупных сородичей — леопардов.

Хищники — соседство опасное. Но ещё опаснее люди. Только охотятся они не на грызунов или мелких копытных, а на своих же собратьев по виду…

На экране тонкая нитка дороги. По ней неспешно ползут какие-то точки.

Поворот рычажка. Изображение приближается.

Невнятные точки превращаются во вполне различимые автомашины.

Распознавание. Скорость. Дистанция…

— Пятый-четвертому. Готовься принять гостей. Восемь коробочек, пять таратаек.

— Четвертый. Восемь коробочек, пять таратаек. Откуда работаем?

— Пятый-четвертому. Работают аккордеоны. За вами контроль.

— Четвертый. Понял. Контроль…

Смена режима. Новое изображение.

Одиночная цель. Передовой дозор.

Направление. Дальность. Время контакта.

Запрос. Отклик. Согласование…

— Пятый-седьмому. Четвертый за дирижера. У тебя соло. Один полный стручок. Работаешь произвольно. Звук чистый.

— Седьмой. Понял. Полный стручок. Работаем чисто…

Пять минут тишины.

— Седьмой. Стручок в зоне.

— Четвертый. Отмашка.

— Седьмой. Работаю.

Пылящий по «трассе» джип притормаживает на очередном повороте.

Дорога в потемках едва просматривается. Асфальт местами разрушен, местами присыпан щебенкой, а кое-где песком или глиной. Ездят здесь редко. Старый, ещё советских времен полигон уже мало кому интересен. Туристические тропы национального парка проходят километров на тридцать западнее, ближе к Каспию. Единственный плюс этих мест — возможность объехать полицейские посты на шоссе. Ну, если, конечно, они до сих пор там стоят. Времена сейчас беспокойные. Не ровён час, вместо обычного патруля нарвёшься на какой-нибудь хорошо укрепленный блок-пост или вообще — бронегруппу…

Выстрелы «Винтореза» сидящие в джипе не слышат. А вот неожиданно резкий стук глохнущего мотора — наоборот. Что с ним, не ясно. То ли бензин аборигены залили не тот, то ли картер пробило, то ли ещё какая напасть… В любом случае, надо идти разбираться, а заодно и ноги размять. Трястись второй час по местным колдобинам — не самое приятное из занятий…

Пятеро увешанных оружием бородачей выбираются из машины. Один открывает капот, другой быстренько отбегает к обочине — не иначе приспичило, трое оставшихся вальяжно прохаживаются взад-вперёд, поглядывают по сторонам, посмеиваются над чертыхающимся водителем. Кто-то закуривает… Зря. Беспечность всегда наказуема.

Водитель, незаметно для остальных, вдруг замирает, навалившись всем телом на двигатель.

Курильщик, словно бы поперхнувшись, внезапно хватается руками за горло. Непогашенная сигарета падает на песок. От неё отлетает несколько искорок.

Двое бандитов тупо смотрят на оседающего наземь товарища.

Понимание приходит через секунду.

Поздно.

Не помогают ни попытки укрыться за кузовом, ни спешные передергивания затворов, ни заполошные крики.

По бармалеям бьют с обеих сторон дороги.

Пули, выпущенные с короткой, меньше ста метров, дистанции, рвут лёгкие бронежилеты, словно бумагу. Выстрелов «дУхи» не слышат.

Справляющий нужду у обочины заваливается носом в кустарник, так и не осознав, что случилось. Это последний.

— Седьмой. Работу закончил. Стручок пустой. Звук чистый. Потерь нет.

— Пятый. Понял. Четвертый, отмашка.

— Четвертый. Гостей вижу. Начинаю концерт…

Колонна машин останавливается на небольшом увале.

Два пикапа с пулеметами в кузовах разъезжаются в стороны. Ещё один, замыкающий кавалькаду, быстро разворачивается и несётся назад и влево, прямо через колючие заросли не то саксаула, не то песчаной акации. Растительность заканчивается обрывом. Водитель едва успевает затормозить. Выскочивший из авто «пассажир» выхватывает рацию и начинает что-то гортанно кричать.

Его понять можно. С одной стороны, место для остановки удобное, всё вокруг отлично просматривается и, значит, засады опасаться не стоит. С другой, уходить отсюда можно лишь по дороге. Или вперёд, в тесноту холмов, или назад, к узкому спуску с плато.

Тот, кто командует бандой, начинает что-то «подозревать».

Сначала переставший передавать сигнал беспилотник, теперь странное молчание группы дозорных, оторвавшихся от основных сил километра на три. Пусть звуков боя никто не слышал, но от сомнений уже никуда не деться. Лучший способ успокоить и себя, и бойцов — отправить в разведку ещё один дрон, он же последний, других у бандитов нет. Жалко, конечно, но что поделать. Лучше, как говорят неверные, перебдеть…

Второй беспилотник поднимается в тёмное небо спустя минуту.

Ни ему, ни его оператору невдомёк, что этот полёт станет для обоих последним.

Впрочем, не только для них.

Боевой машине РСЗО «Торнадо», выкатившейся на позицию для стрельбы, не нужны ни топогеодезическая подготовка, ни механическое прицеливание. Экипажу даже не требуется покидать кабину. Данные, получаемые от корректировщика и с кружащего над увалом БПЛА, передаются через единую систему управления тактического звена прямо на баллистический вычислитель. АСУО выдает данные на монитор и ожидает команду на залп.