Владимир Тимофеев – Один шанс из тысячи [СИ] (страница 30)
Новая волна сдвигов началась двадцатого в полдень. Первыми под удар попали ЦИАНТ и Академия внешней разведки. Именно там проводился эксперимент по проколу пространства, на который возлагали столько надежд. Кто знает, может быть, он и явился тем камнем, что вызвал лавину. Возможно, теория была неверна, а, может, наоборот, учёные подошли вплотную к разгадке, и неведомый враг ударил по ним, чтобы сохранить монополию… Так или иначе, следующая атака пришлась по Кремлю, через два с половиной часа после первого сдвига. В «пятно» угодил весь центр Москвы вплоть до Садового. Здания Минобороны, МИД, ФСБ, Государственной Думы, СовФеда, иных министерств и ведомств — всё это исчезло в одно мгновение. Манеж, где предполагалось выступление Президента, исчез вместе с Кремлевскими башнями и Красной площадью… Мероприятие отменили в самый последний момент, после известия о «неудачном эксперименте». Руководитель страны покинул опасную зону буквально за полчаса до удара. А потом — понеслось.
Каскады крупнейших ГЭС на Ангаре, Енисее, Каме, Волге, в Амурском бассейне. Международные аэропорты, океанские гавани с высоким грузо- и пассажиропотоком. Крупные военные аэродромы, базы надводных кораблей, судостроительные и судоремонтные предприятия, газораспределительные станции. Треть дата-центров. Космодромы Восточный, Плесецк, Байконур… Всего — сто сорок четыре объекта.
Спустя час катаклизм перехлестнул границы России и устремился на запад, юг и восток.
Более шестисот ударов было нанесено по Соединенным Штатам, четыреста по Европе, столько же собрали на пару Индия и Китай. Остальные распространились по миру практически равномерно. Везде выбивались ключевые объекты инфраструктуры и жизнеобеспечения больших городов, транспортные узлы, необходимые для связности территорий и континентов, остатки ядерных сил, наиболее мощные гидроэлектростанции, пункты государственного и военного управления…
Новые сдвиги делились на три неравные группы: чуть больше двух тысяч «средних» (диаметр пять километров), четыре десятка «крупных» (по двадцать кэмэ) и около ста тридцати «мелких» двухкилометровых.
Исчезновение ядерного оружия и высшего политического руководства КНДР спровоцировало артиллерийский залп по Сеулу, вылившийся в ожесточенную приграничную бойню. В государстве Израиль были полностью уничтожены порты Ашдода и Хайфы, Ядерный центр Сорек и аэропорт Бен-Гурион, после чего сразу же начались столкновения на границе с Ливаном и в секторе Газа. В Исламской Республике Пакистан исчезли все сохранившиеся после «майской волны» ракетные установки и хранилища ядерных боеприпасов. В Европе воцарился настоящий хаос, вызванный практически полной потерей энерго- и водоснабжения. То же самое, только в значительно большем масштабе, происходило в Китае и странах Юго-Восточной Азии. Огромные мегаполисы превратились в смертельные ловушки для жителей. Массовых эпидемий там ещё не фиксировали, однако, по всем прогнозами, они должны были разразиться в самое ближайшее время. Дефицит чистой, да и вообще воды и деградация стоков грозили дизентерией, холерой, тифом, давно забытой чумой…
Меньше всех, как ни странно, «пострадала» Австралия — её территорию катастрофа вообще не затронула. А вот у соседей из Новой Зеландии, наоборот, не осталось ни одного города с населением от ста тысяч и выше — все они провалились неизвестно куда. Складывалось ощущение, что от цивилизации эти острова очищались особенно тщательно.
Удивительно, но самые тяжелые потери понесли США. Уже через неделю стало понятно, что государство там практически рухнуло. Североамериканский континент стремительно превращался в «серую зону», где не было ни законов, ни правил, ни даже просто понятий, а ценность человеческой жизни определялась только потерями при попытке её отобрать.
Спутниковых систем мировой катаклизм не коснулся. Космические аппараты продолжали летать, передавая ценную, а порой и БЕСценную информацию о состоянии на планете. Другое дело, что в большинстве случаев принимать её и, тем более, расшифровывать было некому.
В России центры обмена данными сохранились, хотя и не все. Ситуация складывалась любопытная. Запустить на орбиту новые спутники уже не могли, но старые ещё работали, и сигналы с них принимались исправно. Это позволяло поддерживать космическую навигацию, телевидение и связь и давало возможность получать точные данные о происходящем за рубежом, в том числе, на других континентах. В частности, руководство страны достаточно быстро узнало о нескольких мощных ударах, накрывших радиоактивную зону на Кубе, а также о попавших под сдвиг американских авианосных эскадрах. По факту, война с США, не важно, горячая или холодная, в этот миг и закончилась. Бывший геополитический противник, сначала СССР, а потом и России, просто исчез, словно его никогда не существовало. Осталась только огромная территория от Атлантического океана до Тихого и миллионы вооруженных, озлобленных друг на друга людей.
Год или два назад такое известие восприняли бы, как минимум, с чувством глубокого удовлетворения, однако сегодня оно выглядело совершенно обыденным и уже ни на что не влияющим. Страна решала другие проблемы, более важные, жизненные, судьбоносные…
—…таким образом, мы можем сейчас утверждать, что обе гипотезы, Трифонова и Шмулевича, оказались неполными. Хотя, на мой взгляд, предположение Трифонова о радиопоглощающих свойствах флибра выглядит более перспективным. Видимо, на этом направлении нам и стоит сосредоточиться в первую очередь.
— Спасибо.
Президент кивнул и перевел взгляд на нового директора ФСБ.
— Что нового по архивам?
— С архивами плохо, — развёл руками «чекист». — БОльшая часть информации утеряна безвозвратно. Всё, что имелось в ЦИАНТе, пропало. Программы, сотрудники, оборудование. Мы сейчас даже не можем точно сказать, имелось ли у того же Трифонова другое жилье кроме пропавшей в мае квартиры. Достоверным является только тот факт, что двадцатого утром он приезжал в институт. После эксперимента с ним были должны побеседовать мой предшественник и Президент РАН. Беседа, понятное дело, не состоялась. Там, где их мог дожидаться Трифонов, обнаружили его смартфон. Получить данные по локализации и звонкам возможности не представляется.
— Почему?
— Серверы оператора тоже попали под сдвиг.
— А сам Трифонов?
— Вероятность, что он оказался в пятне, практически стопроцентная. Поиски его последнего местожительства продолжаются.
— Поиски не останавливать. Нам нужны его научные записи, черновики, всё, что может помочь дальнейшим исследованиям.
— Так точно. Есть. Не остановимся, пока не найдем.
— Хорошо. Продолжайте искать. А сейчас… — глава государства повернулся к присутствующим на совещании финансистам. — Сейчас мы поговорим о скучном. Об очень скучном. О бюджете и экономике. Первый вопрос: где наши деньги? Второй: почему они до сих пор не в бюджете?..
Освобождение острова в точности напоминало события шестидесятилетней давности, только как бы прокрученные в обратную сторону, не с востока на запад, а с запада на восток. Гавана — Гуинес — Матансас — Колон — Санта-Клара — Санкти Спиритус — Камагуэй — Лас Тунас — Ольгин — Сантьяго-де-Куба и, наконец, Гуантанамо. Потомки легендарных барбудос[11] гнали врага так же, как и Фидель, не давая покоя, заставляя бежать, захватывая трофеи.
Волна народного гнева катилась, как снежный ком, разрастаясь в пути на десятки, сотни, а позже и тысячи новых бойцов. В каждом городе, в каждом посёлке к небольшим поначалу отрядам Революционных вооруженных сил Кубы присоединялись другие, стихийно возникшие, но готовые идти до конца. Оружие, трофейное и извлеченное из заранее приготовленных тайников, оборачивалось против оккупантов и их пособников.
Брошенные на произвол судьбы, лишенные авиационной поддержки и связи с материком, американские части сдавались одна за другой. Серьёзное сопротивление оказывалось лишь дважды — около Санта-Клары и в районе Ольгина. В первом случае это были каратели-«эмигранты», знавшие, что пощады не будет. Во втором — рейнджеры из 75-го пдп, пытающиеся пробиться на юг, к Гуантанамо, в надежде на эвакуацию.
Отряд Рамона почти четыре часа сдерживал батальон «зелёных беретов», прорывающихся по объездной дороге. Двадцать шесть человек против трёх сотен.
Для Хорхе Алонсо этот бой длился целую вечность. Он попросту потерял чувство времени. Из семерых бойцов, оборонявших холм по левой стороне от шоссе, в живых остались только Кармела и Хорхе. Перед высоткой и на её склонах впоследствии насчитали более сорока трупов «джи-ай». Янки рвались вперёд, не считаясь с потерями. Это был единственный путь в дефиле между покрытыми густым лесом горами Менсура. Проходящую рядом дорогу и несколько единиц вражеской бронетехники подорвали фугасами. «Товарищ Рамон» устанавливал их лично, бормоча себе под нос «Vy mne eshyo za afgan i chechnyu ne otvetili…»
Помощь пришла, когда казалось, что всё, сейчас их сомнут. У пулемёта повело ствол, патроны закончились, и в дело пошли гранаты. Хорхе уже подумывал оставить одну для себя и Кармелы, но… По скопившимся у подножия рейнджерам ударили просочившиеся в их тыл «чёрные осы». Ещё через пять минут штатовцев взяли в мешок и после короткой, но яростной перестрелки, поняв, что ловить нечего, они сложили оружие.