Владимир Тимофеев – Маг по случаю (страница 43)
Борюсь. Ищу. Преодолеваю… Ну, наконец-то!..
На тёмной, очищенной от грязи поверхности появляется маленький зелёный росток.
Сзади и спереди, слева и справа слышится топот ног.
Оглядываюсь.
Со всех сторон ко мне мчатся местные обитатели.
В глазах у бегущих – безумие. С оскаленных ртов стекают липкие слюни.
Миг, и они уже оттирают меня от площадки.
Мгновение, и оттуда уже доносятся громкое чавкание, вой опоздавших, звуки борьбы, шлепки испражнений.
Ду́хам я не препятствую. Это бессмысленно.
Они ничего не знают, ничего не умеют и ничему не хотят учиться. Этот мир – лучшее место для них. Но это не мой дом. Я не хочу в нём жить, не хочу оставаться, не хочу вступать на его порог…
Поэтому я снова вишу в пустоте и снова читаю книгу:
«Если тебе предстоит родиться голодным духом, ты увидишь пни деревьев и торчащие чёрные формы, мелкие пещеры и чёрные пятна. Если ты направишься туда, ты родишься голодным духом и испытаешь все виды страдания от голода и жажды, поэтому совсем не направляйся гуда, но думай о противодействии и упорно сопротивляйся…»
Что ждёт меня дальше? Какие миры? Какие страдания или, наоборот, наслаждения? Не помню. Но, кажется, кто-то когда-то рассказывал, что их всего шесть…
** *
Силуэт лося мелькает среди деревьев, но мне его даже видеть не надо. Стая встала на след, и сбить с него невозможно. Запах жертвы уже изменился. Чувствуется, что она смертельно устала, ещё немного, и гонка по зимнему лесу закончится. Это хорошо. Мои силы тоже не беспредельны, как и силы сородичей. Гнать добычу по глубокому снегу совсем нелегко. Хорошо, что сегодня нас много, больше десятка. Пока двое торят дорогу сквозь снежную целину, другие бегут по утоптанному, готовые в любое мгновение сменить уставших загонщиков.
Сейчас впереди Косматый и Жжёный. Последний заслужил своё прозвище, когда его ещё щенком подпалило во время грозы. Молния шарахнула по высокой сосне, дерево загорелось, искры упали бедолаге на шкуру… Страшное дело, скажу я вам, этот огонь. Никому от него нет спасения, даже медведям и тиграм. А мы – волки, мы бегаем дольше и дальше, нас ноги и кормят, и выручают…
Утро встречает лёгким туманом. Лось уже еле идёт. Мы окружаем его со всех сторон. Добыча останавливается и опускает рогатую голову. Попадать под удар не хочется. Поэтому то один, то другой из наших наскакивают на сохатого и тут же отпрыгивают назад. Лось поворачивается то влево, то вправо, пытаясь угадать и отбиться. Для него важно не прозевать главный бросок, после которого сопротивление почти бесполезно. Почти – потому что стая может раньше положенного разругаться из-за делёжки. Такое тоже случается. Хотя и нечасто…
Делать главный бросок положено вожаку.
С нарочитой ленцой трушу́ к торчащей из снега облезлой ёлке. Там самая выгодная позиция. Жжёный, недовольно порыкивая, уступает дорогу. Походя кусаю его за ухо. Он быстро отпрыгивает и поджимает хвост: типа случайность, обознался, с кем не бывает… Я знаю, что это обман и он давно уже метит на моё место, но вида не подаю. Сейчас разбираться не сто́ит. Надо сперва сохатого завалить…
Прыжок у меня выходит на загляденье. Клыки впиваются в горло. Когти вцепляются в жёсткую лосиную шкуру, не давая сорваться. Вкус крови пьянит, хочется рвать добычу зубами, не дожидаясь, пока она рухнет на землю.
Десяток ударов сердца и… Всё! Можно!
Лось падает. На него набрасывается вся стая…
В желудке приятно урчит. От лосиной туши почти ничего не осталось.
Мы отдыхаем в овражке, зарывшись в снег едва ли не по уши. Перевариваем только что съеденное, наслаждаемся привычными после удачной охоты сытостью и теплом. Время от времени кто-то тихо поскуливает. Сон, хотя и глубок, но чуток. Вдруг к стае рискнёт подобраться изголодавшийся тигр или леопард? Если поблизости нет ни оленей, ни кабанов, с этих разбойников станется утащить какого-нибудь зазевавшегося. Тявкнуть как следует не успеешь, а на горле уже чьи-то клыки. Был охотником, стал добычей. Обидно…
Метёт позёмка. Приподнимаю из снега голову, принюхиваюсь. В знакомые зимние запахи вклинивается что-то новое. Ноздри трепещут. По животу пробегает волна возбуждения. Кажется, началось! У Чикки. У моей Чикки. Где же она? Почему я её не вижу?
Древний как мир инстинкт заставляет подняться. По дну оврага тянется цепочка следов.
Что это значит? Почему их так много?
От подозрений темнеет в глазах.
Несусь по следам.
Так и есть.
Жжёный уже почти взгромоздился на Чикки.
Да как он посмел?!
Увидев меня, соперник отпрыгивает от волчицы и злобно оскаливается. Та делает вид, что ничего не случилось, она тут совсем ни при чём. Ладно, с этой шалавой разберёмся попозже. А сейчас – Жжёный.
Движение сзади я замечаю в самый последний момент.
Чужие зубы клацают возле уха, лапы отталкиваются от плотного наста, тело делает кувырок в сторону. Слева доносится глухое рычание.
Кое-как изворачиваюсь и встаю в боевую стойку. Шерсть дыбом. Клыки наружу. Когти скребут по ледяной корке. Два тигра сразу – это серьёзно. Даже врагу такого не пожелаешь. И главное – не сбежишь. Вверх по склону нельзя, а вдоль не получится. Полосатые – твари прыгучие, достанут без вариантов.
Хочешь не хочешь, придётся драться.
А Жжёному повезло. Успел, сволочь. Смылся вместе с волчицей. Так что, увы, в стае теперь будет новый вожак.
Тигры, негромко порыкивая, подбираются ко мне с двух сторон. Две пары кошачьих глаз горят жёлтым огнём. У меня ощущение, что когда-то я это уже видел. Словно бы… в прошлой жизни?
Что это? Откуда во мне эти мысли?
Я вдруг как будто взлетаю высоко в небо и обозреваю сверху весь лес. Спящего в берлоге медведя, затаившихся в норах барсуков и лисиц, ломящееся через кусты кабанье семейство, прячущихся под ёлками зайцев… Сосна над оврагом до боли похожа на ту, в которую в своё время ударила подпалившая Жжёного молния.
Волна запредельной ярости прокатывается по всему телу, от кончика носа до вытянувшегося в струнку хвоста. Как смеют эти облезлые кошки скалиться на меня своими кривыми зубами?! Огня им! Огня на их драные шкуры!
Небо буквально раскалывается. В сосну над оврагом бьют сразу несколько молний. Яркое пламя охватывает дерево до самой макушки. На снег одна за другой падают горящие ветки. Тигры испуганно прижимаются к холодной земле.
Ага! Не нравится?! А если вот так?
Прямо на спины хищникам сыплется превращенная в угли хвоя. С жалостливым мяуканьем полосатые кошки срываются с места и бросаются наутёк.
Я совершенно не по-звериному улыбаюсь и снова смотрю на лес с высоты.
Его обитатели суетятся, не зная, что происходит. Они мне неинтересны.
Только и думают, чтобы что-то сожрать, а, насытившись, совокупиться.
Нет, это не мой мир. Мой мир совсем не такой.
«Если тебе предстоит родиться животным, ты увидишь как бы сквозь туман пещеры в скалах, норы в земле и соломенные хижины. Не вступай туда…»
** *
Звон клинков, крики толпы, намокшая от пота спина, дрожащие от усталости руки…
Противник выглядит крепче, его движения резче, а меч быстрее.
Замах. Выпад. Увод в сторону. Снова замах…
Я падаю на колени и машинально пытаюсь собрать вывалившиеся из брюха кишки.
Свист стали. Тело словно взрывается. Душа проваливается в ледяное ничто. Последнее, что она видит – это мой обезглавленный труп, валяющийся на покрытой песком арене…
- Сегодня ты бьёшься ужасно! Я бы даже сказал, отвратительно, – выговаривает мне кряжистый бородач с тремя выпученными как у рыбы глазами. Два крайних смотрят мне прямо в лицо, средний, который на лбу, зыркает в разные стороны, вращая зрачком как радаром…
«Хм, радар… Какое интересное слово…»
- Я старался. Мне просто не повезло.
Бородатый громко хохочет:
- Ах-хах-ха! Не повезло! Какая весёлая шутка!
Пока он ржёт и хлопает себя по коленкам, я изучаю собственный третий глаз. Оказывается, он у меня тоже имеется. О́рган полезный. Если его использовать, можно видеть не только сами предметы, но их ауры.
Неспешно осматриваюсь, сканирую взглядом окрестности.
«Сканирую?.. Ещё одно интересное слово. И откуда я его знаю?..»
- Асуры-демоны не знают, что такое везение, – «просвещает» меня бородач, продолжая смеяться. – На везение надеются только рабы. Настоящий асур забирает своё силой и мастерством.