— Кэптен Хиггинс, если не ошибаюсь? — небрежно поинтересовался незнакомец с лопатой.
Командующий судорожно кивнул.
Чужак аккуратно обтёр лезвие МСЛ о ближайший труп и, сунув лопатку за пояс, козырнул Хиггинсу:
— Барон Румий. Имперская армия…
Эти апартаменты герцог Галья́ не любил. Просторные, но чересчур аскетичные, словно в казарме. Стол, шкаф, кровать, два стула, жалюзи вместо гардин, дешёвые светильники вместо шикарных люстр, голые стены и пол, простецкий санузел…
Раньше здесь жил старший брат герцога — Андий, но он, к несчастью, погиб, и Дарий занял место наследника великого дома, а уже через год, после смерти отца, стал полноправным главой клана Галья.
Сейчас в этих апартаментах жила экселенса Анцилла. Не по своей воле, а по негласному указанию нынешнего супруга.
— Когда я могу увидеться с сыном? — произнесла она вместо приветствия, поднявшись навстречу герцогу.
— Это зависит от вас, экселенса, — коротко поклонился Дарий.
На лице женщины появилась саркастическая усмешка.
— От меня? Вы ничего не путаете, господин регент?
— Именно, что от вас, — покачал головой собеседник. — Мне требуется ваше публичное согласие на развод.
— Снова желаете моего признания в том, чего не было? — искривила губы Анцилла. — Так вот, я заявляю ещё раз, что да, с моей стороны действительно ничего не было. Развод — это ваша инициатива. Только ваша и никого больше. Не думала, Дарий, что вы настолько… настолько нещепетильны, что готовы даже посадить меня под домашний арест и отлучить от сына, лишь бы скомпрометировать правящий дом Ван Тиль и попытаться убрать моего брата из Совета домов.
— Отнюдь, экселенса. Дело вовсе не в вашем брате.
— А в чём же тогда?
— Для начала прочтите вот это.
Герцог протянул супруге бумажный листок.
Анцилла презрительно фыркнула, но всё же взяла документ. Вгляделась. Непонимающе посмотрела на герцога:
— Что это? Что за белиберда? Какие ещё образец один, образец два, образец три? Причём здесь лаборатория сравнительного генетического анализа?
— Читайте дальше. Самое интересное, как обычно, в самом конце.
Женщина пожала плечами и продолжила чтение.
— Образцы два и один. Несовпадений — ноль. Вероятность — 99,9 %. Вывод — материнство практически доказано. Образцы три и один. Несовпадений — пятнадцать. Вероятность — 0 %. Вывод — отцовство исключено… Ну, и что это значит?
— А то, моя дорогая, — усмехнулся глава дома Галья́, — что образец номер два — это вы, образец три — я, а образец один — Талвий.
Герцогиня нахмурилась.
— Хотите сказать… что вы ему не отец?
— Именно так, экселенса, — наклонил голову Дарий. — Вы его мать, но я, к сожалению, не отец.
На какое-то время в комнате повисло молчание.
— Надеюсь, теперь вам понятны мои мотивы? — прервал его герцог, так и не дождавшись ответа.
— Вы обвиняете меня в супружеской неверности? — вскинула голову женщина.
— Неверность — это пустяки. Кто из нас без греха? Проблема, как вы понимаете, совершенно в другом.
— Нет, сударь, не понимаю. И никакой проблемы не вижу.
Дарий нарочито тяжко вздохнул.
— Ну что же, попробую объяснить. Всё дело в том, экселенса, что если бы Талвий был просто ребёнком, пусть даже отпрыском сановных родителей вроде нас, тот факт, что он мне не сын, вероятно, стал бы отличным поводом для великосветских сплетен, но никогда — причиной серьёзного кризиса…
— Зачем вы опять путаете политику и семейные отношения? — перебила его Анцилла. — Я согласилась стать вашей женой фактически без всяких условий. Я отказалась от своего прежнего дома и карьеры в политике. Я обязалась поддерживать вас на выборах нового императора и уговорила коалицию сделать то же самое. Разве я виновата, что наш император протянул на пять месяцев дольше и, мало того, составил политическое завещание? Разве это я виновата, что…
— Я пришёл к вам не для того, чтобы обвинять, экселенса, — остановил её герцог. — Я здесь для того, чтобы предложить вам сделку.
— Сделку? Опять сделку? Дарий, вы повторяетесь. Полгода назад вы уже предлагали мне нечто подобное, и я согласилась. Теперь-то зачем? Неужели ваши дела столь пло́хи?
— Дела идут хорошо, но всё может измениться в любую секунду. Вот из-за этого, — Дарий указал на лежащий на столе «ДНК-тест». — Если об этом стало известно мне, могут узнать и другие. И эти другие могут использовать полученные материалы для шантажа. Вас, меня, членов Совета. А после придёт черёд и Империи. Кто-то наверняка решит, что воля прежнего императора не исполнена. По духу, не по закону.
— Боитесь потерять регентство? — прищурилась экселенса.
— Да, боюсь, — не стал спорить герцог. — Потому что тогда драчка начнётся покруче, чем если бы выбирали не регента, а императора. Регента, как вы понимаете, можно менять по сто раз на дню, а императора лишь один раз в шесть лет.
— И всё равно. Я не понимаю, в чём логика? — покачала головой женщина. — Зачем вам развод, да ещё и с моей подачи? Ведь, в этом случае, правящий дом Ван Тиль и его союзники могут потребовать пересмотра регентского соглашения. Разве не так?
— Вы правы. Такое возможно. Но в ваших силах, моя дорогая Анцилла, добиться того, чтобы этого не случилось. Ваш брат к вам прислушивается, и если вы скажете, что войны не желаете и что развод — это ваше личное дело, а мы остались друзьями, никакого пересмотра не будет.
— Возможно. И даже весьма вероятно. Но разве не проще добиться того же самого, если наш брак сохранится?
— Нет. Не проще, — жёстко ответил Дарий. — Если вдруг станет известно, что Талвию я не отец, большинство будет думать, что вы специально скрыли сей факт, чтобы тоже стать регентшей, а возможно и императрицей. Союзные дому Галья́ кланы сразу потребуют наказать вас, а кланы, союзные дому Ван Тиль, потребуют отстранить меня от должности регента, ссылаясь на то, что я больше не являюсь ближайшим родственником императора. Что же касается независимых, то они, и это ни для кого не секрет, сразу же захотят передать политическую опеку над Талвием кому-то из них…
— Всё это просто домыслы, — столь же жёстко возразила Анцилла. — Никто не может сейчас сказать, что будет дальше. История с прежним императором это хорошо показала. И мне наплевать на политику. Мне не нужна власть. Я не хочу быть регентшей. Мне нужен только мой сын.
— А его отцу власть не нужна? — глаза регента превратились в узкие щёлки, а в голосе прорезалась злость. — И я говорю сейчас не о себе, экселенса. Я имею в виду его настоящего отца.
Несколько долгих секунд они мерились взглядами, затем женщина опустила глаза и тихо проговорила:
— Нет. Его настоящему отцу власть не нужна. Его настоящий отец умер.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно. И чтобы вы совсем успокоились, — подняла голову герцогиня, — родственников у этого человека не было. Так что с его стороны претендовать на Талвия некому.
— Хотя бы одна приятная новость, — насмешливо бросил Дарий.
Глаза женщины вспыхнули, но она сумела сдержаться.
— Как долго вы собираетесь держать меня взаперти, экселенц?
Вопрос прозвучал совершенно бесстрастно.
Герцог даже поаплодировал её выдержке. Мысленно. Внешне же на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Я уже говорил, экселенса. Вам надо просто принять моё предложение.
— И тогда я увижусь с сыном?
— Вы будете видеться с ним регулярно. Но! — поднял палец мужчина. — Отныне опекать его буду я, а не вы. Только я. Как регент и официальный родитель. Вам это понятно?
— Да.
— Так вы принимаете предложение?
Губы женщины сжались в тонкую нитку.
— Нет, экселенц. Я ещё не решила.
— Сколько вам нужно времени?
— Две недели.
— Договорились.
Дарий забрал со стола документ и направился к выходу.
