Владимир Тимофеев – Грешный (страница 48)
— А разве есть разница? — сложил я на груди руки и чуть прищурился.
Ответ был известен, но мне хотелось, чтобы его произнесла сама королева.
— Разница есть, — сообщила она через пару ударов сердца…
Степь я не видел двадцать шесть дней, ровно с тех пор, когда вместе с караваном Гурсана пересёк границу Ларанты. Вчера утром я пересёк её в обратную сторону. Только теперь уже не в компании северных торгашей, а в компании зеленоглазой блондинки и саблезубого тигрокота, увязавшегося за нами несмотря на все уговоры.
Экипированы в этот раз мы были гораздо лучше, чем когда уходили от обоза мольфранцев, держа путь в столицу. И лошадей у нас теперь было две. Я ехал на прежней саврасой, королева — на вороной. Малыш бежал налегке и от того, что его наездница предпочла пересесть на лошадь, ничуть не расстраивался. После того, как Ирсайя объявила во всеуслышание, что все тхаа отныне и во веки веков будут находиться под патронажем короны, охота на них запрещена под страхом казни, а ловля приравнивается к госизмене, священному зверю не было больше нужды ныкаться по лесам от ловчих команд. А вот наслаждаться жизнью и симпатией граждан (кто же не любит котиков, пусть даже таких больших?), наоборот — очень даже.
Ещё у нас имелись с собой большая палатка, запасная одежда, оружие, пара баулов магически законсервированных продуктов, тысяча раштов «разменных» денег (на мелкие расходы) и два десятка кристаллов сапбри (на расходы крупные)…
Что до запасов одежды, то почти все они принадлежали Ирсайе. По настоянию Фарьяны, ей пришлось взять с собой пять допкомплектов — тот самый минимум, без которого (по словам хранительницы) королеве нельзя. Для повседневной носки, для условий походных и боевых, для торжественных выходов, для магических ритуалов и для общения с населением… Когда Фарьяна вместе с помощницами втюхивала это всё моей спутнице, я несколько раз ловил «обречённые» взгляды последней, но только и мог, что пожимать ответно плечами: мол, ты королева, тебе и терпеть эти изощрённые издевательства над здравым смыслом.
Туни́ки, в которой я обнаружил её в повозке торговцев, среди этих комплектов, конечно же, не было. А жаль. Бывшая пленница выглядела в таком одеянии превосходно. Хоть на подиум выходи или гуляй потихоньку по набережной какого-нибудь курортного города — внимание мужской половины будет обеспечено на сто процентов, а женской так и на все двести, пусть даже и не совсем позитивное (а кому там нужны вот такие вот «безальтернативные» конкурентки?).
Вместо туники или привычного жреческого балахона спутница облачилась в стандартный наряд пограничных стражниц — мягкие кожаные сапоги, оливковые штаны, такого же цвета куртку и пристёгнутый к ней капюшон вместо шляпы. Самое то для передвижения по пересечённой местности, хоть верхом, хоть в пешем порядке. За спиной у Ирсайи были приторочены лук и колчан со стрелами, на поясе висел длинный кинжал.
По её же словам, клинком она владела достаточно слабо. Как и в Империи, здешние чародейки этому не учились — считалось, что магия компенсирует любые умения. Однако с луком королева управлялась неплохо — на уровне рядовых бойцов королевства. И то, и другое я смог оценить на первом привале, попросив её показать, как она стреляет и рубится.
Слова подтвердились. Да, в цель она стрелы посылала довольно точно, пусть и похуже, чем та же Лика, к примеру, но тем не менее. А вот с кинжалом и уж тем более с нормальным мечом была просто беда. На порядок хуже Алины, про Рейну и говорить нечего. С одной стороны, ничего страшного я в этом не видел. Большинство магов этого мира не умели и не собирались сражаться обычным оружием. Но я почему-то всё время сравнивал свою спутницу с Рей. И внешне, и по умениям, и… вообще…
Дорога от Витаграда до северной границы Ларанты заняла двенадцать часов. Дорога из серии «быстрых», которыми пользовались только жрицы, и на этот раз мы её во время пути не меняли. Из города вышли с рассветом, до края лесов добрались к закату. Но покидать их пока не стали.
«Лучше с утра пойдём, отдохнувшие, — заявила Ирсайя. — От границы нам надо пройти лиг пятнадцать, и как можно быстрее, а там уже затеряемся…»
Ночь перед переходом провели с ней в одной палатке. Примерно по той же схеме, что и двое суток назад в шалаше перед Витаградом. Завернули в какой-то лесной тупичок, развели костёр, установили палатку… Малыш, хитро оскалившись, свалил «на охоту», мы же, перекусив, отправились баиньки. Палатка была довольно широкой, места, чтобы раскатиться по сторонам, хватало с лихвой. А чтобы мы случайно во сне опять не скатились, посередине имелся, пусть полотняный и невысокий, но всё же барьерчик, который легко поднимался, тхаа его снаружи не видел, и сообщать о нём Малышу мы, конечно, не собирались.
Королева в тот вечер заснула быстро. Я же ещё достаточно долго ворочался и прокручивал в памяти те слова, что она мне сказала про разницу между целями, к каким мы, бывало, идём по одной и той же дороге…
«Разница есть, — сообщила тогда Ирсайя. — Королева Сирта когда-то сказала мне: желание мести, как и умение сострадать — это то, что делает нас людьми. И то, и другое меняет не только нас, но и мир. И каждый раз мы надеемся, что благодаря нашим действиям он обязательно изменится в лучшую сторону. Однако эмоции, которые мы проявляем, не всегда ведут куда бы хотелось. Пусть даже цели кажутся нам поначалу возвышенными и справедливыми. Когда нас ведут лишь эмоции, мы чаще всего ошибаемся. Когда к ним добавляется разум, ошибок становится меньше. А когда к разуму и эмоциям добавляется долг…»
На этом месте она неожиданно замолчала, и я тут же не преминул вставить свои пять копеек:
«Я, кажется, понимаю, что ты имеешь в виду, но… разве не ты меньше часа назад утолила свою жажду мести, прикончив Дамиру?»
«Ты прав. Ты абсолютно прав, — невесело усмехнулась бывшая пленница. — Но это единственное, что я сумела позволить себе и… Вот ты скажи, разве я не могла убить её как-то иначе? Кровавей, нагляднее, поучительнее и в то же время законнее? Например, по суду, с максимальной жестокостью — наши законы это вполне позволяют. А в ответ она даже руку на меня поднять не смогла бы из-за клятвы на Камне».
«Ты хотела узнать от неё что-то важное. Потому и пошла на риск поединка один на один», — попробовал я угадать.
«Всё правильно. Это одна из причин, — кивнула Ирсайя. — Но только одна и не главная».
«Что же тогда было главным?»
«Главным? Интересы Ларанты, конечно. Что же ещё-то? — пожала плечами женщина. — Хочешь, чтобы я объяснила?»
«Не откажусь».
«Хорошо. Тогда объясняю…»
И она объяснила. А я её внимательно выслушал. Выслушал и решил не спорить. Она была в чём-то права, в чём-то нет… Но это с моей колокольни. Ведь я никогда не служил главой государства. Только мятежным лидером, да и то… не самым удачливым…
«Поэтому лучшая месть, — закончила свои объяснения Ир, — не убить врага и даже не разрушить все его планы, а сделать так, чтобы у него просто исчезли шансы причинить тебе вред. Тебе и всем тем, кто с тобой. Безопасность страны, безопасность подданных, согласие между ними и властью, возможность спокойно и мирно жить — вот это есть основная цель для любого правителя…»
Границу мы пролетели галопом, на скорости. А потом гнали без передышки пять с лишним часов, зигзагами, меняя направление каждые пятнадцать минут. Как лошади выдержали, сам по ходу не понял. Допёр лишь, когда перешли с рыси на шаг, а потом и вовсе остановились в небольшом перелеске между холмами.
Во всём, как обычно, была виновата магия. Но применяла её (для поддержания сил у кобылок) не королева, а тхаа.
— Магию жриц в пограничной зоне лучше не применять, — объяснила этот «фокус» Ирсайя. — А Малыш, он же зверь, но что он такой же разумный, как мы, никому кроме нас неизвестно.
— У мольфаров возле границы сигналка? — уловил я самую суть.
— Сигнальные артефакты раскиданы по всему пограничью. Их проверяют наездами. Бывает, что раз в неделю, а, бывает, и ежедневно. Время проверки не угадаешь, и магией времени их не обмануть. Зона проверок — пятнадцать лиг от границы. Мы удалились на двадцать. Будем надеяться, этого хватит…
В Мольфран мы проникли вдали от дорог и мчались по разнотравью наперегонки с ветром, среди гуляющих волнами ковыля и полыни. Изредка в степной дали мелькали силуэты каких-то животных, чаще тоже копытных, но, хвала небесам, люди нам на этом пути пока не встречались.
Чахлые рощицы и кустарниковые луговины мы, в основном, объезжали, причём, по широкой дуге. Как объяснила Ирсайя, там любят гнездиться птицы, и при появлении нежданных гостей вроде нас они поднимают такой шум и гвалт, что это видно и слышно за многие и многие лиги. А вот холмы и нормальные перелески пернатые жалуют меньше. В последних довольно много мелких зверьков, не упускающих приятной возможности полакомиться птенцами и яйцами, а возле тех ручейков, что текут меж возвышенностей, хорошо останавливаться и гоняться за мошкарой, но уж точно не гнездоваться. Или копытами такие гнёзда затопчут, или же их разорят мимоходом не только мелкие, но даже и крупные хищники, навроде барханных волков и степных леопардов.
Мелкие хищники опасности для нас не представляли, а крупных отпугивал тхаа. Одним лишь своим присутствием он заставлял их сматываться с нашей дороги куда подальше. В этом свете, наш бросок через степь выглядел, скорее, прогулкой, адреналиновым приключением, а не боевой операцией. Единственное, усталость в пути копилась не только физическая, но и моральная.