Владимир Тимофеев – Грешный (страница 23)

— Пойдём… сестра… — хрипло пробормотала Фарьяна.

Похоже, что отпирающая волшба отняла у неё достаточно силы.

Едва мы переступили порог, за нашими спинами заскрипело.

Я обернулся. Створки теперь ползли в обратную сторону.

— Ты никогда раньше… здесь не бывала? — догадалась хранительница.

— Ни разу, — не стал я лукавить.

— Это… нестрашно…

— Я понимаю. Но всё равно… непривычно.

— Да. Непривычно… Но если есть сила и вера… бояться нечего…

Ворота с лязгом захлопнулись.

Сестра Фарьяна, неловко прихрамывая, направилась вглубь Святилища. Я двинулся следом.

Наши шаги отдавались эхом от стен. Под сводами один за другим зажигались магические светляки. Кроме нас внутри никого не было. Гулкая пустота заполняла пространство Храма, выскальзывала из темных углов, крутилась вокруг ядовитыми змейками. С каждым пройденным метром она давила на нервы всё больше и больше, и, похоже, не только мне. Спутница постепенно замедляла шаги, её дыхание становилось прерывистым, а походка неровной. Казалось, она вот-вот упадёт…

— Пришли, — выдохнула с присвистом Фарьяна, резко остановившись, как будто на что-то наткнулась.

Из темноты проступили очертания массивного постамента.

Я подошёл поближе.

Пирамида. Опять пирамида. Как же они надоели со своими дурацкими пирамидами. Как будто других фигур не хватает на этом грёбанном Западном континенте. Шарик какой-нибудь, например, для своих магических накопителей попробовали бы использовать. Или, скажем, большой многогранник, как в Ривии…

Здешняя пирамида представляла собой гигантский кристалл, имела квадратное основание с размером ребра примерно полметра и столько же в высоту. Она лежала… или стояла, или даже покоилась (фиг знает, как правильно) на каменном постаменте, выступающем прямо из пола, словно здоровый пень, на который можно присесть или складывать всякую мелочь: запчасти, инструменты и принадлежности.

Хранительница подняла руку и осторожно, словно бы гладя, провела пальцами по боковой грани артефакта-кристалла. По поверхности пирамиды прокатилась цветовая волна, строго по «радуге», от красно-багрового до фиолетового. Не удивлюсь, кстати, если она и до рентгеновской части спектра дошла, а возможно, и выше.

— Камень вечного времени, — благоговейно выдохнула Фарьяна. — Ты тоже должна коснуться его. Отдать ему часть своей силы… Или забрать, если она на исходе… Камень поймёт. Он видит…

«Хочет проверить, — мелькнуло в мозгу. — Посмотреть, как отреагирует на меня артефакт».

Голос хранительницы звучал теперь гораздо увереннее и без надрыва, как десятью секундами ранее. Видимо, пирамида и впрямь отдавала силу своим адептам… А у других забирала. Чтобы, типа, баланс сохранить. Интересно, скольких тут высушили до донышка и кем они были, «которым не повезло»? Наверняка ведь какие-нибудь отступники или, к примеру, пленные мольфранские маги. Стандартная практика для всякого общества. Своим — всё, для чужих — закон, каким бы он ни был, пусть даже совсем людоедским.

Сейчас, впрочем, здешняя жрица чужого во мне не видит. И, значит, явной опасности нет. Тем более что и взять-то с меня особенно нечего. Я не маг, маг-энергии во мне ноль без палочки. Так что, скорее всего, это обычная процедура. Простая проверка лояльности и искренности намерений.

Я протянул к пирамиде руку и коснулся прозрачной поверхности.

Артефакт не отреагировал.

Фарьяна удивлённо вскинула брови.

Я мысленно хмыкнул и попробовал вытянуть из гигантского накопителя хоть каплю энергии. До Алины мне, ясен пень, было далеко в этом плане, но, в конце концов, почему бы и не попробовать? Иммунный я всё-таки или нет?

Через пару секунд пирамида наконец-то проснулась. То место, куда я ткнул пальцем, засветилось оранжевым. Затем ярко-красным. Артефакт явно сопротивлялся попытке отнять у него накопленное. Почти как живой разумный.

Бороться с ним я не стал. И даже, наоборот, решил подыграть — позволил чужой маг-энергии сработать в обратную сторону, наподобие пылесоса. Ведь в моём виртуальном кармане хранился камень Байаль — такой же источник силы, как и эта ущербная пирамида. Причём, как я уже понял, он был на порядок вместительнее.

Мысль поделиться «своей» энергией со здешним кристаллом показалась мне достаточно интересной. Риск был оправдан. Канал связи между Байалем и Камнем вечного времени я мог разорвать в любую секунду. А вот что не мог — это отказаться от появившейся внезапно возможности выяснить, что же, в конце концов, представляет собой главная ценность Ларанты.

По ниточке, протянувшейся между Байалем и пирамидой, потекла маг-энергия. Через пару секунд я понял, что ошибался только в оценке ёмкости здешнего камня. В этом плане он оказался сравнимым с осколком драконьего средоточия. Миллиарды ячеек памяти закручивались в спирали внутри лежащего на постаменте кристалла. Они не только хранили энергию-силу и сжимали её во времени, чтобы вместилось побольше — они ещё и запоминали бывших владельцев, хранили в себе триллионы бит информации о «что, где, куда, откуда и для чего». Кто создал этот кристалл — неизвестно. Но местные жрицы им пользовались не более, чем на сотую долю его настоящих возможностей.

Контакт с камнем я разорвал, когда тот попытался помимо энергии вытянуть из меня информацию. Обо мне, о моих способностях, о том источнике, что делился с ним силой…

От того места, где я касался пальцем кристалла, расходились круги ярко-зелёного цвета.

— Щедро, — кивнула Фарьяна. — Ты дала ему больше, чем он рассчитывал.

— Это хорошо или плохо? — взглянул я на жрицу.

— Для меня и сестёр, наверное, хорошо, — пожала она плечами. — Больше силы, больше возможностей, больше визитов сюда, легче восстановление. Мы ведь не часто заходим в Святилище. Даже за простое открытие врат мы должны отдавать часть души, а вернуть её полностью не всегда удается… Но у тебя, я смотрю… — смерила она меня испытующим взглядом, — силы много. Столько я даже у членов Советов не видела. Ну, разве что у верховной и королевы.

Я помрачнел и нервно дёрнул плечом. Специально. Чтобы дать повод для размышлений.

Расчёт оказался верным. Фарьяна сразу подобрала́сь, нахмурилась…

— В столице что-то серьёзное? Снова мольфранцы? Нам надо усилить охрану?

— Поздно что-то усиливать, да и бессмысленно, — изобразил я тяжёлый вздох. — Послание, с которым я прибыла… Короче, ты угадала. Случилось серьёзное, и у нас теперь новая королева. Вот.

— Новая королева⁈ — округлила глаза хранительница. — А что же случилось со старой?

— Она погибла.

— Погибла⁈ Надеюсь, ты шутишь!

Я помотал головой:

— Нет. Не шучу. Ирсайя, на самом деле, погибла. Прямо на празднике, в своей ложе на главной арене. Убийца — мольфранский наёмник. Он тоже убит, соучастники пойманы, их ждёт суровое наказание, но… — развёл я руками, — саму королеву этим не воскресить.

Фарьяна молчала секунд пятнадцать. Опершись на постамент, она смотрела невидящим взглядом на переливающуюся всеми цветами радуги магическую пирамиду.

— Кто? — глухо спросила она, поведя ладонью возле лица, как будто бы избавляясь от наваждения.

— Кто за этим стоял? — уточнил я на всякий случай.

— Нет. Кто теперь королева?

— Не знаю.

— Что значит не знаю? — удивилась хранительница.

— Совет должен был состояться позавчера. Я была в это время в дороге, и я торопилась. Во время безвластия может случиться всё что угодно, поэтому мне поручили как можно скорее передать тебе эту весть. Ведь как только Совет изберёт королеву, он всем составом прибудет сюда — приносить клятву верности новой властительнице Ларанты. К этому дню всё должно быть готово, и чтобы без всяких сюрпризов.

— А почему с этой вестью послали тебя? — поинтересовалась Фарьяна с подозрением в голосе. — Старший королевский экзекутор совсем не та должность, какая подходит гонцу.

Я усмехнулся:

— Причины две, и они очевидны. Первая: ты сама же отметила, что у меня много силы. Той, что слабее, ты могла бы и не поверить. Вторая: священный зверь. Пока я одна во всём королевстве умею им управлять. А зверь — это скорость и безопасность. Вот потому-то Совет и послал меня. Для гарантии.

Фарьяна кивнула:

— Понятно. Кого изберут королевой, ты… уже знаешь?

— Предполагаю. Пять против трёх, что Дамиру, верховную жрицу Совета, — припомнил я разговор в ротонде.

— Дамиру. Так я и думала, — скривилась, словно от боли, хранительница. — Это она послала тебя?

Я покачал головой:

— Меня отправил Совет. И я, как и ты, совсем не в восторге, что королевой Ларанты станет Дамира.

— Не в восторге? — прищурилась жрица. — И у тебя есть план, как этого избежать?

— Избежать не получится. Но вот исправить ошибку… — я пристально посмотрел на Фарьяну и замолчал. Пусть дальше сама додумывает.

Хранительница наморщила лоб, потёрла виски…

— Верховную дважды прокатывали на Совете, — пробормотала она, как будто в задумчивости. — Первый раз, когда королевой выбрали Сирту. Второй, когда трон перешёл к Ирсайе, её единственной дочери. И та, и другая умерли не своей смертью.

— Намекаешь, Дамира была причастна?