Владимир Тендряков – Расплата (страница 6)
Глава II.
Феодальные коалиции (1465–1472)
I. Война Лиги общественного блага
Война Лиги общественного блага была новой Прагерией, но намного тяжелей. Поскольку ею руководили самые могущественные сеньоры Франции, она создала угрозу единству королевства. Впрочем, Лига была лишь цепью плутней, трусливых отступлений и измен и не имела другой движущей силы, кроме корыстных интересов зачинщиков. Мэтр Анри Бод датировал стихи, написанные в 1465 г., «годом, когда каждый искал своей выгоды».
Манифесты лигеров содержат, разумеется, только предлоги для восстания, на какие они ссылались. Как и во времена Прагерии, феодалы утверждали, что хотят пресечь «беспорядочное и жалкое управление», которое губит королевство по вине советников короля, людей, «исполненных всяческой злонамеренности и неправедности». Они возмущались действиями Людовика XI, направленными против «прав знати», и браками, какие он навязывал; церковников они изображали «угнетенными, притесняемыми», а «бедный люд», по их словам, обременяли налоги и обирали судейские. Герцог Немурский в декларации, сделанной им в 1466 г., был несколько искренней: он написал, что Людовику XI следовало бы «установить справедливость и облегчить положение народа», но также «поддерживать сеньоров и давать им большие пенсии».
Указания на средства, какие следовало бы использовать для «облегчения положения бедняков», в манифестах были очень расплывчатыми: лигеры официально уведомят короля, несомненно, не знающего о большинстве злодеяний, какие творит его окружение; они потребуют созыва Генеральных штатов, уменьшения налогов и прежде всего отмены эда. Когда коалиция только намечалась, никто, конечно, точно не знал, какую выгоду можно будет извлечь из ожидаемой победы. Впрочем, благоразумней было не прояснять этот вопрос до конца.
Позже, в ходе борьбы, замыслы конкретизировались и языки развязывались. Сеньор де Кревкёр, взятый французами в плен при Монлери в июле 1465 г., рассказал о том, что слышал в окружении графа Шароле: там говорили о «назначении регента», которым будет герцог Беррийский, брат короля, и о том, что герцогам Беррийскому, Бретонскому и Бурбонскому и графу Шароле следует поручить командование королевским войском и осуществление реформ, необходимых для общественного блага. Наконец, 23 августа Дюнуа, мозг Лиги, изложил депутатам парижан программу, выполнения которой он хотел: принцы созовут Генеральные штаты, чтобы получить от них официальное удовлетворение всех своих претензий; «
Обуздать хотели самого короля! Один из мятежников, епископ Тома Базен, в своем рассказе о восстании заявляет, что матросы вполне могут предостеречь капитана, если он ведет корабль на рифы, а если он к ним не прислушается, они должны отобрать у него командование.
Бургундец Шателен и бретонец Мешино в балладах, сочиненных в соавторстве в начале 1465 г., описывают Людовика XI государем коварным, неблагодарным, лицемерным, завидующим благополучию других, человеком, который «притворяется невинным, но весь полон злобы», и которого «разрушенная Франция» имеет право изгнать[42].
Как и в 1440 г., члены коалиции сделали своим номинальным главой предполагаемого наследника — на сей раз это был брат короля. «Месье Карлу», герцогу Беррийскому, исполнилось восемнадцать лет; это был тщедушный молодой человек, уродливый и нескладный, как отец и брат[43], глуповатый, изнеженный, тщеславный. До самой смерти он будет игрушкой в руках врагов Людовика XI. «Монсеньор Карл, — пишет Коммин, — самостоятельно ничего или почти ничего не предпринимал, во всех делах им руководили или направляли его другие люди»[44].
Среди лигеров мы встречаем кое-кого из тех, кто двадцать пять лет назад подстрекал к мятежу дофина Людовика, — герцога Алансонского Жана II, Дюнуа, Антуана де Шабанна, 10 марта 1465 г. бежавшего из Бастилии. Бретонский дом, Бурбонский дом и дом Арманьяков приняли участие как в восстании 1440 г., так и в восстании 1465 г. К коалиции примкнули также Карл Смелый, граф Сен-Поль, Шарль д'Альбре и самый деятельный принц Анжуйского дома — Жан, герцог Лотарингии и Калабрии, доблестный воин, который «в любое время по тревоге был первым при полном вооружении и на боевом коне»[45]; наконец, все, кого Людовик XI изгнал со двора, как, например, сиры де Лоэак и де Бюэй, и даже некоторые из тех, на чью привязанность благодаря своим милостям он рассчитывал, — например, его «миньон» Жак д'Арманьяк, которому он дал герцогство Немур. Жан Мопуэн насчитал в армии Лиги двадцать одного могущественного сеньора и пятьдесят одну тысячу бойцов.
Из всех крупных вассалов один только граф Фуа оказал королю верную и действенную поддержку: он удержал в повиновении Юг. Графы Э и Вандом, оставшиеся верными, особо помочь не могли. Король Рене не пожелал вмешиваться. Его брат Карл, граф Мэна, уверял короля в сердечной дружбе, но дважды предал его. Ту же игру вел граф Неверский.
Но, как и в 1440 г., мелкое и среднее дворянство было мало склонным ради выгоды крупного дворянства сражаться с грозным повелителем. «Все рыцари и оруженосцы земли Бурбоннуа, — писал 19 мая 1465 г. Жоашен Руо, — расходятся по домам и не хотят поднимать оружие против короля». Герцог Бретонский тоже столкнулся с сопротивлением, набирая войско. Вассалы Карла Смелого быстро устали от войны и оставались с ним «против воли». Дворяне Дофине привели Людовику XI несколько сотен копий. Впрочем, постоянная армия с прочной организацией была только у короля.
Останутся ли служители церкви, владельцы должностей, бюргеры и народ равнодушными зрителями этой ссоры между королем и аристократией? Некоторые прелаты Нормандии и Центральной Франции, как епископ Байё Людовик де Аркур, епископ Лизьё Тома Базен, епископ Ле-Пюи — бастард Бурбонского дома, открыто объявили себя противниками короля. Тома Базен хотел, по его словам, сражаться «за свободу», то есть за полученные привилегии, которым угрожал Людовик XI. Но большинство служителей церкви довольствовалось тем, что проводило крестные ходы, молясь, чтобы Бог «соблаговолил установить согласие между королем и сеньорами Франции»[46], и лавировало между обеими сторонами.
Некоторые обладатели должностей, особенно в Парижском парламенте и в Счетной палате, заняли сомнительную позицию: то ли из-за злости на меры, принятые королем, то ли из страха, что победоносные лигеры лишат их постов, они провозглашали «это предприятие добрым и полезным для королевства».
Все высшее бюргерство проявляло главным образом нежелание впутываться в это дело[47] и боялось, как бы гражданская война не затянулась. Но люди из народа, особенно в Париже, были откровенно враждебны к феодалам: эта внезапная любовь к «общественному благу» не внушала им доверия. В общем, было очевидным, что если Людовику XI удастся разоружить своих крупных вассалов, сразу же настанет мир.
Обе стороны искали наемников и союзников за пределами страны. Бургундский дом с июня по сентябрь 1465 г. заключил союзные договоры с герцогом Баварским, курфюрстом Пфальцским, архиепископом Кёльнским. Договор, связывавший с 1462 г. архиепископа Трирского и герцога Бургундского, содержал оговорку, касавшуюся французского короля; актом от 15 мая 1465 г. она была отменена. Воинский контингент графу Шароле привел Адольф Клевский, а в состав армии, которой командовал Жан Калабрийский, вошли аркебузиры, предоставленные пфальцграфом, итальянские и швейцарские наемники. Король Англии, одно время подумывавший о высадке во Франции, и папа Павел II, которого лигеры просили освободить их от клятвы верности королю, сохранили нейтралитет, как бы они ни желали отомстить за скверные шутки, какие с ними ранее сыграл Людовик XI[48]. Последний набрал наемников в Савойе, а Галеаццо Сфорца, сын его друга, герцога Миланского, пришел в Дофине в июле 1465 г. с армией из четырех тысяч всадников и тысячи пехотинцев, которая оставалась во Франции до марта 1466 г. и вела на Юго-Востоке и в Центре «очень упорную войну на стороне короля». Наконец, в мае 1465 г. Луи де Лаваль приехал в Льеж, чтобы от имени Людовика XI предложить льежцам союз против Бургундского и Бурбонского домов; договор подписали 17 июня: король обязывался платить жалованье двумстам копьям и не заключать мир без участия союзников. В августе льежцы объявили войну герцогу Бургундскому и принялись разорять его земли.
Такими были силы обеих сторон. Лига формировалась лишь постепенно, после долгих месяцев интриг; Людовик XI успел принять меры предосторожности[49].
В октябре 1464 г. герцог Бурбон приехал в Лилль и попросил своего дядю Филиппа Доброго собрать армию, «дабы выразить королю протест против дурного порядка и отсутствия справедливости при его правлении»[50]. Но герцог Бургундский, «старый и болезненный», еще оставался под влиянием Кроев; только 13 апреля 1465 г. Филипп Добрый и граф Шароле помирились после нескольких бурных сцен, доведших старого герцога до полной прострации. Тогда-то по-настоящему и началось правление Карла Смелого. Как главный заместитель отца он набрал огромную армию «ради блага и восстановления королевства».