Владимир Тарасов – Воины пустоты (страница 34)

Третья предполагает возможность формировать обратные проколы между реальностью и подпростраством и преобразовывать энергию последнего. Если первые две теории допускают как непосредственное взаимодействие тауника с механизмом изменения реальности, так и некого посредника, то третья гипотеза утверждает об обязательном подпространственном механизме осуществляющим перенос и преобразование энергий между бранами. Некоторые особо радикальные теоретики поднимали даже вопрос о разумности посредников. Основными перспективными технологиями являются новые подпространсвенные двигатели, генераторы на основе иномировой энергии и системы охлаждения. Подробнее можно изучить в монографии ИСП-112/08 "За порогом реальности".

Во всех случаях ведутся активные экспериментальные исследования, начиная от ментоскопирования тауоников и заканчивая проектами генераторов микросингулярностей на основе роя гелиоконцентраторов. Сразу несколько групп экспертов полагают, что все описанные в этих теориях механизмы связны и необходимо более подробное изучение их взаимодействий.

Через несколько дней меня сняли с поста сопровождающего и отправили на прохождение сержантских курсов. Находясь в бессознательном состоянии, я вёл в бой виртуальных солдат. Как космических пехотинцев, так и дронов. Все они беспрекословно подчинялись моим командам, зачищали огневые сектора и становились непроницаемой стеной между мной и врагом. Я видел их глазами и вёл огонь их оружием. Канал управления, то сужался до минимальных донесений, то расширялся полноценным коллективным разумом.

Неужто, в бою Вестат воспринимает нас также? Мы просто не могли осознать, где начинается наша мысль и заканчивается её. Постфактумное восприятие, не желая мириться с ролью куклы, превращало командные импульсы в приказы. Что, однако, не отменяло пугающую действительность. В бою для командующего отделением бойцы всего лишь послушные марионетки, расходные материалы. Да с её характером она нас так воспринимает и вне экзоскелета. Утешает лишь одно, более высокие командные единицы так же относились и к ней. Интересно было бы взглянуть на мыслительные процессы разума роты, для которого мы не более чем нервные узлы.

Как бы то ни было, симуляция не продлилась долго. Вновь мысли становятся чем-то осязаемым, и удаётся отделить своё "я" от остального мира. Темнота и ни с чем не спутываемый запах внутреннего объёма экзоскелета свидетельствуют о моём пробуждении от компьютерных грёз. Тихий шелест за спиной. Это доспех выпускает меня наружу. Свет в отсеке не ослепляет привыкшие в темноте глаза. Микромашины симбионты заранее перевели родопсин[37] в разложенное состояние. Первое на что натыкается взгляд при покидании экзоскелета, это Аэнора со Штульцем.

Уроженец Цереры держит в руках мягкий щит, в который раз за разом прилетают удары Аэноры. Её движения стремительны и точны. Скорость за пределом человеческих возможностей. Не пройди спарринг-партнёр модификацию явно бы получил перелом.

— О, смотри, Алекс проснулся, — отвлёкся на меня Штульц.

В это же мгновение ему прилетел удар ногой в плечо.

— Ай, бля!

— Эй, не спать. Я же тебе чуть голову не... Подожди, что ты сказал?

Аэнора проследила направление взгляда сослуживца.

— Действительно. Утро доброе. У тебя что, закончился курс симуляции?

Я кивнул, натягивая форму из ящика тумбочки.

— Всё прошло быстрее, чем я думал. Вас, я вижу, уже выписали.

— Ещё как, только сняли запрет на физические нагрузки. Вот я и решила выбить дурь из астероидянина. Только он вот где-то нашёл этот щит. Хорошо, ты его отвлёк, а то пришлось бы мутузить спортинвентарь до следующего боя. Кстати, мы прилетели в какую-то систему. Сейчас пополняем запас расходников.

— Понятно, а где остальные?

— Мишеро в кают-кампании. Эстрес с Алексой ещё лечатся. Им кстати уже начали восстанавливать кожу. Остальные в симуляции, — произнёс Штульц, убирая мягкий щит в нишу в стене.

— Странно, почему тебя в ней не оставили, — сказала Аэнора стягивая тренировочную форму. — Зачем лишний раз выводить в реал?

— Мне-то почём знать. Я совсем недавно стал ефрейтором.

— Верно. Ладно, я в душ, потом предлагаю сходить в кают-кампанию, пока нас не засунули в виртуальность. А то я совсем соскучилась по стейкам.

— Согласен, — тут же добавил Штульц. — Мне тоже не помешает освежиться.

— Давайте, я вас подожду.

Как только сослуживцы отправились в санузел, я лёг на свою постель, уставившись в потолок. Желания освежиться не было. Внутреннее покрытие доспеха всегда держит кожу в идеальной чистоте и лишь при интенсивной работе медсистем может оставить следы. А смывать напряжение потоками жидкости могли лишь те, кто не вырос в режиме её экономии. Скорее всего искусственной, ведь тепла для растапливания люда было достаточно. Вместо этого я заглянул во внутрекорабельную информационную сеть. Крейсер вышел из подпространства в системе Адфау, принадлежащей дагро, но на данный момент оккупированной терранским флотом. По знакомым с перевалочной пустотной базы тросам, протянутым между двумя звездолётами, туда и обратно ездили вагонетки с расходными материалами. В трюмах "Ночной розы" фабрикаторы превращали полученное сырьё в заготовки снарядов и запасные части оборудования.

Доступ к камерам нам не ограничивали, так что можно было полюбоваться открывшимся пейзажем. Планета, вокруг которой крейсер крутился, искрилась синевой океанов и зеленью растительности. На виднеющейся ночной стороне мерцали хаотичные огни пожаров, подсвечивая рваную вату облаков. В звёздной бездне виднелись медленные светлячки кораблей и входящие в атмосферу обломки.

Впрочем, кадрами космических просторов я любовался не долго. В ящике электронной почты лежало письмо, прошедшее долгий путь от Солнечной системы. Оно было от Лены. Строки послания расцвели на виртуальном экране. Они рассказывали о пути к Калисто. О родителях, что не находят себе место во время полёта, а потому всё чаще сидят в сети. И о каких-то мелочах, что она забыла написать в прошлом письме. Также Лена прикрепила к сообщению фотографию Сатурна, что нейрошунт извлёк из зрительных областей мозга.

Я быстро составил ответ, аккуратно подбирая слова, чтобы контрразведка не мусолила письмо своими аналитическими алгоритмами. Уверен, при достаточной паранойе и времени ими можно и из реликтового излучения извлечь коварные планы врагов. Нечего вызывать подозрения и желание просветить память через ментоскоп.

Уже отсылая письмо на сервер, я услышал оклик вернувшихся из душа товарищей по отделению.

— Ну что Алекс, идёшь, — бросила Аэнора нетерпеливо.

— Да, погнали.

Знакомый путь до кают-кампании. Какие перерывы следовали между моими походами в этот отсек? Искажённое бессознательным состоянием время слишком условно, чтобы оценивать его. В самом помещении расположились аматэринцы и их сопровождающие. Я машинально провёл взглядом по отсеку. Среди примелькавшихся лиц сразу выделился Мишеро. Он о чём-то разговаривал с Нантеей.

— Ууу. Похоже, увели у тебя... — начал было Штульц, но я поспешил его прервать.

— Штульц.

— Чего?

— Она тебя слышит.

— Бля, серь... А то есть. Увели у тебя аматэрианку. Да. Я это и хотел сказать.

Сидящий ближе всего к нам боец поперхнулся и принялся бросать взгляд, то на нас, то на сидящих в комнате чужих. "Спасибо, Штульц. Это ещё лучше," — подумал я. Идущая рядом Аэнора усмехнулась над столь "правдоподобным" объяснением, но ничего не сказала.

Получив у пищевых раздатчиков порции, мы заняли один из свободных столиков. Я взял себе крем-суп, Штульц выбрал спагетти, а Аэнора своё любимое мясо.

— Ух, наконец-то. Вы просто не представляйте, каково это, питаться через вену всё время выздоровления.

— Да, даже не представляю, — проговорил Штульц, активно дуя на залитые красным соусом полоски теста.

— Теперь та уж, я наемся стейками, ни одна тварь вселенной мне этому не помешает.

Поедая крем-суп, я периодически поглядывал в сторону тарелки товарища по оружию. Прожаренный шмат мяса из биорепликатора сочился соком при каждом проходе ножа, отделяющим очередной кусок. Выглядел он весьма аппетитно, несмотря на отсутствие гарнира. А ведь Аэнора делала именно такой заказ каждый раз, стоило ей получить доступ к еде из репликатора. Впрочем, какая разница. Никто в отделении не придавал этому значения, мало ли человек в детстве недоедал. С кем не бывает.

— Ну как вам аматэрианцы? Вы уже с ними пообщались после выписки? — решил я поддержать диалог.

— Без понятия. Я с ними не говорил, — невнятно пробубнил астероидянин с набитым ртом.

— Ну, не особенно много, так всего пару слов, — ответила Аэнора. — А вот рассказов от других космопехов, наслушалась.

— И?

— Да что и? Вроде вполне нормальные твари. Любят спокойную гармоничную музыку.

— Как вот ту, что сейчас транслируют.

— Да, Штульц, именно эту, — сказала Аэнора, слегка отстранившись от говорящего с набитым ртом товарища. — Короче, вроде не плохие ребята, подраться любят. Я после выписки решила устроить спарринг с одним из них. Так, для разминки. Этот ксенос оказался резким, как понос. Еле достала. Жалко, что хрупкий.

— Аэнора ему какую-то кость в плече вывихнула.

— Не знаю, как у них крепятся руки, но кожа изнутри топорщилась, будто ему прут вогнали. Повезло, будь удар поточнее, явно бы сломала. А так вправили, да обкололи обезболивающим и микронитами. Сейчас вроде в норме.