Владимир Тан-Богораз – Воскресшее племя (страница 39)
Пьеса развертывается шире. Вожатый снимает с мальчишки устную анкету и условно принимает его в состав пионеров.
— Читать, писать будешь учиться?
— Буду, буду
— Работать с нами будешь?
— Буду.
— Одеваться по-нашему будешь?
Мальчишка трогает себя за шею.
— Ага, красный ошейник. Буду, обязательно буду.
— Мыться, жить без грязи — будешь?
Мальчишка озадачен.
— Как это «без грязи»?
На чукотском языке нет утвердительного слова «чистота». Есть только оборот отрицательный: «отсутствие грязи». Что же касается мытья, умывания — чукчи издавна сами себя называют «немытый народ».
— Какое умывание? — спрашивает новый пионер несмело и негромко.
— Пойдем, узнаешь.
Вожатый берет его за руку и уводит за перегородку.
«Печная заслонка» немного упирается, но все-таки идет. Вот его широкая спина на минуту заслонила узкий пролет двери, обшитой тяжелой оленьей шкурой.
Пионеры принимаются за прежние дела, вколачивают гвозди, вешают портреты, лозунги, куски стенгазет, приготовляясь к завтрашнему празднику. В то же самое время они чутко прислушиваются к тому, что делается за перегородкой. Там слышен звон жести. Это вожатый выдвинул вперед большую переносную ванну. На плите закипает вода, слышен горячим поток, вылитым звонко из чайника в ванну.
— Иди-ка! — кричит вожатый.
— Не, не пойду, не пойду! — визжит за перегородкой мальчишка. — Горячая вода, сварить меня хочешь, как будто я старая оленина.
— Совсем не горячая. Иди, мыть буду.
Слышен шум возни и звуки от растирания. Вожатый, как видно, моет у «Печной заслонки» широкое лицо.
— Горько! — восклицает мальчишка. — Глаза ест, пусти, ослепить меня хочешь.
Дверь стремительно открывается, и выскакивает «Печная заслонка», совсем голый, лицо у него в мыле, рука его по-прежнему в руке вожатого, но он делает усилие и втаскивает вожатого в комнату.
— Ребята, убивают, вот этот сварить меня хочет!
— Как сварить, зачем сварить?
— Да вот, посмотрите, даже кожа сошла на руках.
Вукволь внимательно рассматривает «сошедшую кожу».
— Глупый ты, глупый! Это не кожа, это грязная корка снимается. Ты, видно, как медведь, отроду не мылся. Вот твоя кожа настоящая, смотри, какая она белая.
Мальчишка утихает.
— А-а-а, белая…
— Ну, одевайся.
Десять рук поспешно обряжают нового кандидата в пионеры — в пионерскую рубашку и штаны защитного цвета.
— Ух ты! — говорит с восхищением Тненькау. — Видишь, как похорошел, на, посмотри.
Оленный мальчишка с важностью:
— Красный ошейник давайте. Ну вот, теперь я хоть куда пионер.
Вукволь дразнит:
— А что, вправду горячая вода?
«Печная заслонка» качает толовой:
— Нет, хорошая. Это я только глупый.
Он долго, внимательно смотрит в зеркало и приходит постепенно в большое возбуждение:
— Ух-ха, ох-ха-а, вправду красавец. Вот бы нашим девчонкам показаться на стойбище, в стаде. Сказали бы, пожалуй: «Что за русский мальчишка?» Никто бы не узнал.
Вукволь с важностью произносит краткое наставление:
— Вот ты теперь стал без грязи, стал новым человеком. Учись подражать всем новым обычаям.
Мальчишка кричит:
— Буду, научусь!
Вожатый:
— Ровнее, стройтесь.
Пионеры, окончившие все приготовления к завтрашнему празднику, охотно выстраиваются в ряд.
— Будь готов, пионер!
Все поднимают руку:
— Всегда готовы!
— Теперь запоем пионерскую песню. Вукволь, запевай.
Вукволь запевает гимн Севера.