Владимир Суворов – Дом без адреса (страница 1)

Владимир Суворов

Дом без адреса

ПРОЛОГ

Деревня Подлески. Поздняя осень. Сумерки.

Избы смотрели друг на друга выбитыми глазами окон.

Сырые доски, обвалившиеся заборы, выжженная трава.

На улицах – никого. Ни собак, ни людей. Только ветер, как старик с астмой.

В одном из домов, в самом большом, двухэтажном, обшитом досками, на первом этаже – земля вместо пола, только кое где местами еще имеются доски, серые, грязные, с гнилью. Печь, вымерзшая у одной из стен. Железная кровать с провалившимся матрасом. И мужчина.

Старик. Лет под восемьдесят.

В тёплой, но рваной куртке.

Он сидел у стены, обняв колени. И молчал.

На столе – пусто. Под ногами – мешок с черствым хлебом, крапива в жестяной миске.

Он не знал, как сюда попал.

В памяти – обрывки: разговор, бумага, машина, смех. Потом – тьма.

– Мы вам тут рай сделаем, дедушка. Покой, тишина, здоровье…

– Документы подпишем – и отдыхайте…

Он подписал.

Теперь – ждал смерти.

ГЛАВА I. Одна квартира – минус один человек

Алиса Воронцова листала в компьютере список регистраций сделок с недвижимостью за последние полгода.

Рядом стоял Воробей с чашкой кофе, смотрел через её плечо.

– Вот смотри. Пожилой мужчина, Пётр Алексеевич Яковлев, 1939 года рождения.

До осени числился собственником квартиры в «брежневке» на Октябрьской.

– А в октябре – продал жильё.

– Причём, – Воробей нажал пару клавиш, – через доверенность, оформленную нотариусом в области.

И это – уже четвёртый случай за три месяца, когда старики из этого района якобы добровольно избавляются от квартир.

– Кто покупатели?

– Все разные, но… конечный бенефициар – один: ООО «Новый взгляд».

– И эта фирма… – Воробей прокрутил справку, – зарегистрирована на человека, у которого судимость за мошенничество с жильём.

Алиса выпрямилась.

– Где Пётр Яковлев?

– По прописке – пусто. Соседи говорят, уехал "жить на дачу".

Но адреса никто не знает. Телефон отключён.

– У семьи?

– Нет семьи. Вдова умерла. Детей нет.

Был инвалид по слуху.

– И тут, – добавил он, – самое интересное: вместо него сейчас живёт молодая пара. Ремонт сделан, квартира выставлена на продажу.

Алиса сжала губы.

– Хорошо. Слушай дальше:

я проверяла базу поступлений пожилых в диспансеры, приюты и морги по другим аналогичным «уехавшим».

И знаешь что?

– Что?

– Трое – числятся без вести пропавшими, хотя никто не подавал заявление.

И ещё один – нашёлся мёртвым в деревне под Иванищами.

Без документов, без телефона.

Ни одной отметки в системе.

– Официально – умер от переохлаждения, – тихо проговорил Воробей. —

А неофициально – отчаялся выжить.

Алиса посмотрела на него:

– Насколько ты уверен, что это система?

– На 90 процентов.

Кто-то собирает квартиры через юридически чистую схему:

– обещают лучшую жизнь, убеждают подписать доверенность,

– забирают стариков подальше,

– и… отключают.

– А после – новые владельцы, деньги, сделка через подставных лиц.

– Милиметровая зона закона, но фактически – социальное убийство.

Алиса встала.

– Мы будем искать.

И докажем.

– Потому что если в городе можно просто так вычеркнуть человека, то это – не город.

Это – склад тел.

Глава II. Они улыбаются слишком правильно

Двор был обычный – панельные дома, щебень под ногами, ржавые качели.

На скамейке под подъездом сидела Анна Константиновна, женщина лет семидесяти, в вязаном берете и очках на цепочке.

Смотрела в одну точку. Рядом – термос с чаем.