Владимир Сулимов – Спойлер: умрут все (страница 35)
Вместо ответа Женя наморщила шишковатый лоб, и близко не такой, как у начальницы — ровный и благородный.
— Вот! Ты сама о себе не позаботишься, значит, на это есть мы! Мы же все одна команда, одна, считай, семья.
— Да, — утробно поддержала Владиленовна. — Да, да.
— Один за всех, Сюзанна Валерьевна! — отозвалась Олька.
— Я что-то пропустила? — Женя насторожилась — аж лицо одеревенело.
— Я решила твою судьбу. — Начальница извлекла из сумочки айфон последней модели. — Твою одинокую судьбу.
— Прямо интрига, — изобразила радость Владиленовна. — Вы нас такими всегда сюрпризами балуете.
Матвеева чиркала пальчиком по экрану телефона.
— Женя. Сегодня ты идёшь на свидание!
— Что? — поперхнулась слюной Женя.
— Не морщись, вредно для кожи, — упрекнула Матвеева. — Я зарегала тебя в «Дейтинге». Это сайт знакомств. Оч крутой. Я там познакомилась с Сашей. Вы видели Сашу, он улёт… Твою фотку взяла с Нового года. Там у тебя пятно на рукаве, оливье, наверное, но я обрезала, не переживай.
— Вообще-то я не разрешала… — Женя разом забыла всё — и ночную аварию, и жуткое граффити; всё стёрло зноем ужасающего известия. Вселенную заполнила одна Матвеева с её духами, вишнёвыми улыбающимися губами и чёртовым айфоном в холёных коготках.
— Без разрешения ты до ста лет просидишь, как сыч, с кошками. У тебя их уже сколько, три?
— Нисколько, — ответила Женя. Она подкармливала дворовых кошек, но из-за аллергии не могла взять к себе ни одной. — Вы извините, но это личное дело, и довольно бесцеремонно…
— Очень тебе хорошего мальчика нашла! Ты ему сразу понравилась. О! Глянь! — И Матвеева сунула окаянное изобретение Стива Джобса Жене под нос. — Его зовут Валентин!
У Валентина было круглое сдобное личико. Остренький нос придавал ему сходство с мышонком. Чёлка жидких белесых волос не могла скрыть залысину, от которой ко лбу разбегались розовые пятна. Глаза проницательно глядели прямиком в камеру, одновременно грустные и насмешливые. Рука Валентина подпирала подбородок. Пальцы были неестественно выкручены. Валентин сидел в кресле. Жене не требовался снимок в полный рост, чтобы понять: кресло инвалидное.
— Правда, миленький? Я переписывалась с ним весь вечер. От твоего имени, конечно. Он тоже любит кошек!
Женя невольно потянулась к айфону, но Матвеева бойко убрала гаджет за спину, а затем пошла вдоль столов, показывая фотографию подчинённым. Подчинённые поднимали жопы, вытягивали шеи, заглядывали Матвеевой в ладонь и одобрительно кивали.
— Я договорилась с ним на семь. Вы встречаетесь возле «Окея». Ради такого случая я отпущу тебя пораньше, в шесть. Можешь так сразу и идти, тебе очень к лицу этот свитер. Представляешь, он пишет стихи!
— Милаш! — ухнула Владиленовна.
— Сунгурова, какого жениха урвала! — поддакнула Олька.
— Решено! Буду подружкой у вас на свадьбе! — просияла Матвеева. — Ну кто ещё согласится? Если, конечно, не боишься, что я Валю уведу.
— Может, вы сразу и пойдёте к нему на свидание? — вырвалось у Жени.
— Заревновала! — восхитилась начальница. — Обещаю, мы на твою половинку покушаться не будем. Девочки, правда?
— Правда! А то. Да, да-да.
— Он мне никакая не половинка! — взвилась Женя. Голос предательски задрожал — не голос, а заячий хвост. — Я его не знаю и никакие свидания устраивать не собираюсь. И как-нибудь сама разберусь со своей жизнью!
— Женя, — молвила Матвеева с бесконечным терпением. Её карие глаза, отороченные бархатными ресницами, уверяли: «Я желаю тебе исключительно добра». Её хищная, ширящаяся улыбка, говорила: «Мне нравится, когда тебе больно». — Ты не представляешь, насколько полноценна жизнь, когда у тебя есть пара, а не какая-то кошка.
«Не реветь, — велела себе Женя. — Не сметь! Не перед ними»
— Сюзанна Валерьевна, — чеканно произнесла она чужим голосом. — Я не пойду ни на какое свидание. И… И всё.
— Это из-за его недуга? — картинно вскинула брови Матвеева. — Женя, главное — внутренний мир! У Вали с этим полный порядок. И Женя… ну прости меня за прямоту, мы здесь все свои, но и у тебя не всё гладко. С глазом-то. Ты тоже не Мерлин Монро. Мы живые люди, у нас у всех недостатки, надо уметь их принимать.
Матвеева вздохнула и придала лицу печать глубокого смирения.
«Сука! — Слова яростно впивались в сознание Жени, как пули в мишень. — Ненавижу тебя! Тварь! Тварь!».
— Сюзанна Валерьевна, — отозвалась Владиленовна елейным голосом, прижимая к рыхлому вымени кончики пальцев. — Уж вы-то лучше всякой Мерлин Монро.
— Зоя Владиленовна, вы мне как вторая мама, — Матвеева послала ей улыбку и вернулась к Жене. — Ну жаль. Я от души старалась принести тебе счастье.
В великом разочаровании, с усмешкой в уголках губ, она погрузила мобильник в раззявленную пасть сумочки.
— Разбитое сердце Вали останется на твоей совести, — презрительно вставила Олька.
— А может, тебе нравятся девушки?! — вдруг воспряла садистка. — Слу-ушай! Женечка! Правда? Не смущайся! Это уже вышло из моды в наши дни, но я всегда мечтала о подружке-лесбиянке!
— Тогда обратись к Ольке! — взорвалась Женя — увы, лишь в собственном воображении.
— Я не лесбиянка, — ответила она. Глаз, её треклятый глаз с двойным зрачком, наполнился слезами и видел хуже прежнего.
— Раз свидание отменяется, отменяется и уход с работы пораньше. Всех касается. Через неделю к нам едет Серафим Петрович с проверкой. Работаем, девочки!
И девочки уткнулись носами в мониторы до самого обеда, благо, тот начинался через десять минут. Матвеева пребывала в превосходном настроении и в перерыв не стала никого задерживать. Женя рванула из кабинета вперёд всех. Её обдавало жаром, на щеках выступили кляксы румянца, розовые, как пятна со лба Валентина. Насмешливые взгляды коллег липли к пробегающей мимо столов Жене, как паутинки.
В сквер она почти вбежала. Бросилась на свою скамейку и, стиснув колени ладонями, приготовилась разреветься. Но глаза остались сухими, словно из гипса, а боль — запечатанной в трепещущем сердце. Не дождавшись слёз, Женя сдалась.
— Вот же мразь! — выдохнула она, обессиленно откидываясь на спинку скамейки. Прикормленные воробьи расселись рядом на ветках сирени.
— Сегодня у меня ни крошки, друзья, — огорчила их Женя.
Она достала айфон и открыла телеграм-канал Красного Сталкера.
К посту был прикреплён снимок с местного портала новостей. Ещё не успев рассмотреть фото, Женя ощутила смутное беспокойство, которое переросло в тревогу, когда она увеличила картинку. Минивэн стоял на берегу реки. Смятый капот делал его похожим на мопса-переростка с блестящей от воды шкурой. Дверь водителя была срезана и лежала подле. Снимок был тёмный, ночной, но надпись «Левша. Установка кондиционеров», белая на чёрно-зелёном, читалась отчётливо. Надпись — и больше ничего. Зубастая морда панка исчезла.
Изображение поплыло перед глазами Жени. И сквер, когда она подняла взгляд от экрана — тоже.
«Это другая машина». Мало ли у «Левши» минивэнов?
Вот только это был
Ей сделалось дурно до полуобморока. Недавнее унижение сейчас показалось бы невинной, как щекотка пёрышком, шалостью — если бы Женя вспомнила о нём вообще.
Она закинула телефон в сумочку и с трудом застегнула молнию негнущимися пальцами.
«Так бывает только в «ужастиках» ребят вроде Янковского. Поэтому возьми и просто… выкинь из головы!»
Женя даже слегка шлёпнула себя по щеке и стрельнула глазами: не заметил ли кто? Нет, она была в сквере одна, не считая птиц, двух уплывающих по аллее старушек да шума дороги за деревьями. Она нервно хихикнула: не хватало, чтобы её приняли за чокнутую. Сходить с ума из-за фотки с, разумеется,
Мысль оборвалась. За Женей наблюдали — скрытно, издали, с растрескавшейся, цвета тухлого желтка, пятиэтажки; подглядывали из-за кустов раскосыми змеиными глазами. Намалёванная на вздувшейся штукатурке рожа с зубами, подобными треугольникам битого стекла в опрокинутом полумесяце улыбки. Её старый знакомый Кусака.
«Привет, сладкая, как оно? — казалась, говорила улыбка. — Я норм, если тебе интересно. Щёки красные — запарилась? Осенью может быть очень жарко, о-очень. Могу посоветовать спеца по кондиционерам. Его просто рвут с руками. Вот и я оторвал от него там и сям, Красный Сталкер не даст соврать. Хочешь, он и про тебя напишет? Хочешь?..»
Женя кинулась прочь. Ударилась бедром о край скамейки и развернулась в неуклюжем пируэте, опять поймав на себе дурной и ненасытный взгляд Кусаки. Если бы она не устояла на ногах, мультяшная рожа стремительно надвинулась бы на неё, как в кинофильмах, когда приближают пугающий кадр, росла бы и росла, цепная пила ухмылки заслонила мир, зубы разошлись, высвобождая раздвоенный язык и…