Владимир Сухинин – Здесь вам не тут – 2. Один в поле не двое (страница 12)
– Вот как. Один понимает все и требует убрать пациента, второй, который отвечает за программное обеспечение, говорит, что мало что понимает, а при этом подопытный второй раз покидает свое место и наводит, мягко сказать, беспорядок… с увечьем сотрудника проекта. Как это понимать?
Игорь с мольбой посмотрел на Антона и почти плача попросил:
– Скажи ему все, Антон.
– Да, расскажи мне все, Антон. Не бойся, хуже уже не может быть, – почти невозмутимо произнес Палыч.
– В теле Волкова не тот, – ответил Антон.
– Не понял.
– Сейчас в теле подопытного бета-тестера программа моба, которая управляет его поведением, – это все, что я понял, Николай Павлович. Мы потеряли Волкова, он поменялся сознанием с НПС.
– Еще больше заплутал. Ты можешь объяснить человеческим языком? – Палыч еле сдерживал себя. Антон это заметил и стал поспешно объяснять:
– Примерно дело обстоит так. Сейчас в теле Волкова чужое искусственное сознание. Оно управляет его поведением. Он не может быть адекватным. Тот, кто в нем, видит наш мир как мир демонов. Все, что заложено у него в поведении, теперь перенеслось на нашего подопытного, а его сознание или подавлено, или стерто. Это произошло в закрытой локации подземелья. Там опробовалась программа переноса сознания, но она недоделана, и там стояла преграда в виде призрака, который не должен был пропустить Волкова в эту локацию. Перед ней погибло двое бета-тестеров. Не выдержав страха, они умерли, а Волков прошел барьер. Не знаю почему. И он поменялся сознанием с мобом – цифровым персонажем, который охранял эту область. Сейчас в капсуле лежит некто Сунг.
Николай Павлович думал недолго.
– Ну, это более-менее понятно, Волков еще тот парень, боец, такого просто страхом не остановишь… Но если тут Сунг, то где Волков?
– Он исчез, – ответил Антон.
– Куда исчез?
– Не знаю, его нет в локации. Остров Магов как локация… она изолирована от игры в целом…
Глава 3
Человек – существо, сотканное из нитей социальных связей, и одиночество для него – тяжкое бремя. Но не просто одиночество, когда он на время остается один, а то, что лишает его общения, запирает в четырех стенах, оставляя наедине с бурей собственных мыслей, страхов и переживаний. Это как оказаться на острове, где нет ни души, ни единого звука чужого голоса, только шепот волн и собственный внутренний голос, который становится все громче и безжалостнее.
Матвей чувствовал одиночество острее, чем любой другой человек. Он был душой компании, остроумным и общительным собеседником, который мог развеселить всех своими анекдотами и меткими замечаниями. Но даже в мрачных глубинах подземелья, где царила гнетущая тишина, он нашел способ справиться с этим чувством. По утрам он начал рассказывать новости, делясь ими с эхом, грибами и скелетом, замурованным в стене.
Теперь, бродя по запущенному саду поместья, он внезапно ощутил острый приступ одиночества. Его сердце сжалось, как будто его пронзили кинжалом. Ему предстояло вырвать девушку из лап чудовищ, но он не знал, к кому обратиться за помощью. Не было ни одного человека, который мог бы ему помочь. Братья девушки явно боялись – видимо, в них была заложена такая программа. Базкеле потихоньку сходил с ума от безысходности. Дракончик был всего лишь младенцем, его мысли были просты и наивны, как у капризного и ленивого ребенка. Ему бы только поесть и поспать.
Сад был большой, заросший травой и диким виноградом, деревья засохли и превратились в серые скелеты. Само поместье тоже было запущенным: краска слезла, штукатурка местами отвалилась, вход в дом преграждали поваленные статуи. Внутри царил ледяной холод, который пробирал до дрожи. Поежившись, Матвей решил прогнать ощущение страха и одиночества.
– Ну что, мои дорогие слушатели, давно не слышали нашего путешественника Ду Рика? Он отправился в кругосветное путешествие и может поделиться со всеми вами своими впечатлениями. Расскажите, мистер Ду Рик, о своем путешествии.
Затем Матвей изменил голос и басовито, не спеша, продолжил говорить:
– Господа, побывав за границей, я получил паспорт жителя другой страны и стал мессиром Рунгом, учеником мага и по совместительству зомби. Кроме того, я видел оборотней и вот иду на встречу с вампирами. Пожелайте мне удачи, а вам всем – сдохнуть.
– Как интересно, – услышал он звонкий детский голос у себя за спиной и резко обернулся. На перилах лестницы, ведущей на второй этаж, сидела девочка лет восьми-девяти. С косичками, в нарядном длинном платье, она весело и широко улыбалась. – А ты забавный, мистер Рунг-зомби. Сам с собой разговариваешь? А правда, что ты отправился в кругосветное путешествие? А почему ты стал зомби?.. – Она засыпала Матвея вопросами и, не переставая улыбаться, с интересом его разглядывала.
– Э-э-э, – замялся Матвей, – хм, разрешите представиться, я Рунг, а ты кто, красавица?
– Ты считаешь, что я красивая? – радостно воскликнула девочка и съехала по перилам вниз. Легко ступая, подошла к Матвею ближе.
– Да, конечно, а когда вырастешь, станешь еще краше, – ответил Матвей, – твоей красоте будут посвящать песни.
– Не будут, – помрачнела девочка, – когда я вырасту, то буду спать в гробу, и никому моя красота не будет нужна.
– О как! А кто ты? – удивленно спросил Матвей. – Вампиренок?
– Кто-о? – протяжно спросила девочка. – Я Элла Кровавая, дочь барона Ширгоратса. – Она гордо подбоченилась.
– Простите, ваша светлость, не признал. Чем обязан?
– Всем. В общем, раз ты пришел в место, где я играю, то будешь играть со мной.
– А что, у тебя нет подруг или друзей?
– Ха, – поморщилась девочка, – откуда тут появятся друзья. Отец и его слуги всех выпивают. А как играть с трэллами? Они все тупые. А ты веселый, забавный, ты будешь моей игрушкой, и тебя отец не выпьет, я не дам.
– Вот спасибо, Элла Кровожадная, – радостно произнес Матвей, стараясь побыстрее сообразить, что теперь делать.
– Я не Кровожадная, Кровавая. Рунг, так ты будешь со мной играть?
– Буду, если ты поможешь мне, ваша светлость.
– Не называй меня «ваша светлость». Если ты будешь со мной играть, то ты мой друг. Зови просто Элла.
– Хорошо, просто Элла…
– Не просто Элла. Я дочь барона, Рунг, – нахмурилась девочка.
– Хорошо, не просто Элла, а дочь барона, – повторил, радостно щерясь, Матвей.
– Ты тупой? Можешь назвать меня Элла?
– Могу.
– Вот и называй, иначе я рассержусь.
– Ой, не надо, красотка, не надо, – Матвей, притворяясь, закрыл руками лицо.
– Вот то-то же, – произнесла довольная девочка. – Во что играть будем?
– В вопросы и ответы, – ответил Матвей и сел на ступеньку лестницы.
– Это как? – спросила Элла.
– Мы будем по очереди задавать вопросы. Я спрашиваю, ты отвечаешь, потом ты спрашиваешь, я отвечаю…
– Не-е-т, это скучно, – надула губки девочка.
– А мы не просто будем спрашивать и отвечать, а через игру, – ответил радостный Матвей. Ему пришло в голову, как ее раззадорить. – Ты знаешь игру «Камень-ножницы-бумага»?
– Нет, что это за игра? – заинтересовалась Элла и села рядом с Матвеем.
– Вот смотри, ты умеешь колдовать? – спросил Матвей.
– Конечно, я аристократка и одаренная, что надо наколдовать?
– Всего три вещи: камень, ножницы, бумагу.
– Сразу? – спросила Элла. Матвей понял, что с девочкой просто не выйдет повалять дурака.
– Нет, смотри. Бумага заворачивает камень, значит, она старше, а ножницы режут бумагу, значит, они старше бумаги, а камень тупит ножницы, он старше ножниц. На счет три мы колдуем предмет. Если ты наколдуешь ножницы, а я камень, то я выиграл, и задаю вопросы, если у меня будет бумага, то выиграла ты, и ты задаешь вопросы… Если мы наколдовали одно и то же, то задаем вопросы по очереди. Что скажешь?
– Я хочу резвиться, – вновь надула губки Элла.
– Ладно, усложним игру, давай свой веер и снимай туфельку.
– Зачем? – Девочка приподняла бровки.
– Увидишь, – ответил Матвей, – будем озорничать.
– О-о-о! Озорничать я люблю. – Она быстро положила на ступеньку между собой и Матвеем веер, сняла туфельку, похожую на бальную тапочку.
– Вот смотри, – продолжил объяснять Матвей, – если я выигрываю, то хватаю твою туфлю и луплю ею тебя по голове, а ты должна успеть прикрыться веером. Если не успела, я тресну тебя по лбу. И наоборот, если ты победила, то хватаешь туфельку, а я веер.
– Хм, давай попробуем, но сначала медленно, – согласилась Элла.
– Сейчас я посчитаю до трех, и ты, Элла, наколдуешь один из указанных мною предметов, но это должно быть одновременно со мной, чтобы никто не жульничал. Готова?