Владимир Сухинин – Закон долга (страница 50)
– Обычно староста, – продолжил денщик, – выделял для этого дела вдовушек и перезрелок, тех кого замуж не взяли… И все были довольны.
– А в Хволе как делали? – уточнил Артем.
– Там вешали солдата, коли снасильничал, там начальства много. Но здесь не Хволь… А вообще в городе был дешевый женский дом. Там наш брат все жалование спускал.
– Иль, как быть? – спросил Артем.
Хранитель не успел открыть рот, как, дымя сигаретой в мундштуке, рядом с хранителем появилась все та же неизвестная красавица, что встречалась с ним ранее. Артем так и не знал, кто она, откуда появляется и что хочет. Но вот ее обаяния и легкого терпкого запаха женского желания смешанного с потом, он побаивался.
– Артем, голубчик, – томно с грудным придыханием, произнесла дама. – Не беспокойся о таких вещах. Эту заботу я взвалю на свои хрупкие плечи… Ты вот что, – она затянулась, выпустила дым и улыбнулась невероятно обворожительной улыбкой. – Лучше иди спать и выпусти Артамчика…
Женщина рассмеялась, ее бархатистый смех лаская слух, прокатился по комнате, волосы немного растрепались и наружу показались маленькие рожки.
«Ведьма!» – подумал Артем и провалился в забытье.
Глава 10
Артем, наученный горьким опытом недооценки возможностей дикарей, быстро спрятался за камень. Упал, вжался в землю и затаился. Он мысленно твердил свою мантру, которая однажды уже помогла ему слиться с местностью и остаться незамеченным.
– Я камень. Я просто камень…
Эту способность слияния с природой дал ему в благодарность за спасение Иль. Сначала Артем не понял, что за подарок он получил. Зачем ему сливаться? Он не бабочка и не цветок. Но огорчатся не стал. Как говорится, дареному коню в зубы не смотрят…
Его отстраненные мысли прервал тихий шорох. Мимо тихо прошелестели шаги.
«Один! – догадался Артем. – Все-таки они меня потеряли». Он скосил глаза и увидел ноги, обутые в мягкие из оленьей кожи короткие сапоги. Дикари любили эту обувь, пришлась она по душе и Артему. Дикарь стоял рядом в полушаге от камня и не видел его.
Преследователь остановился и стал прислушиваться.
«Недоумевает где я? – так же мысленно подумал Артем. – Как переменчива, оказывается, жизнь!»
Еще недавно он был охотником, затем дичью, потом вновь охотником, а теперь его загоняли как зайца. Загоняли умело, оставляя единственный путь, который, как понимал Артем, вел в ловушку. Артем покрепче сжал в руке свой костяной нож. У того открылась новая способность. Он вводил человека, в которого вонзался, в болевой шок. Раненный замирал и на секунд десять не мог не только пошевелиться, но даже вздохнуть. Это очень пригодилось. Артем без размаха вонзил нож в икру дикаря и вскочил. Дикарь с топором в руке, застыл открыв рот и широко распахнутыми глазами, уставился в землю. При этом он не видел Артема и ничего сделать не мог. Слишком неосторожно подобрался близко.
Следующий удар пришелся по шее. Молниеносно отскочив, Артем пригнулся, спрятавшись за большой валун с другой стороны. Затем присел на корточки.
Дикарь стоял неподвижно, а из шеи бил фонтан крови.
«Пятый», – мысленно посчитал Артем. Он не обращал внимания на раненого дикаря. Уже знал, тот скоро, буквально через несколько секунд, умрет.
Из кустов неслышной тенью выметнулась Лариска. Сбила дикаря на землю и стала жадно глотать, вытекающую кровь. Артем лишь глянул и равнодушно отвернулся. Он закрыл глаза и сосредоточился. Потянулся к образу шамана и почувствовал, как часть его души оторвалась от тела. Теперь он уже не боялся этого состояния. В теле остался Артам. И с ним их связующая нить судьбы. Она-то и держала сознание Артема на тонком, но крепком поводке. А в первый раз он так струхнул, как если бы на высоте десятиэтажного дома вдруг остался без видимой опоры под ногами. В тот раз, получив шок, он, боясь пошевелиться, завис над телом… Непроизвольно он вспомнил как все начиналось…
Утро после бани не предвещало ничего плохого. Он проснулся на сероватых льняных простынях и некоторое время не мог понять, где он? Свет проникал через бойницу, вырывая из сумрака комнаты часть стола, пола и кусочек двери.
Причем, у двери лежал сплетенный из разноцветных полосок половичок.
«Так, я в своей комнате, в крепости», – вспомнил он и с удивлением ощупал простынь, затем одеяло. Мягкое, пушистое как у него дома, из пера птицы. Но этого мало. Под головой была еще подушка и на кровати их было даже две. Рядом лежала точно такая же, на которой он спал и она была… примята…
– Что за дела? – тихо буркнул Артем и заглянул под одеяло. – Голый! Снова голый. Немного растеряно оглядел комнату. Рядом с кроватью на табурете лежало его исподнее армейское белье – рубаха и кальсоны.
Артем, стараясь не шуметь, встал и быстро натянул кальсоны. Огляделся и увидел у двери деревянное ведро для оправления малой нужды. Радостно вздохнув, что не надо бежать на улицу, поднял крышку и с огромным облегчением… облегчился.
То ли Козьма стоял и караулил за дверью, то ли просто мимо проходил и услышал звуки в комнате мага. Но дверь приоткрылась и из щели выглянуло лицо денщика.
– Проснулись, мессир?
– Как видишь. Закрой дверь! – неприветливо буркнул Артем, недовольный тем, что его застали за таким… интимным занятием.
Козьма закрыл дверь сразу и с той стороны спросил:
– Бриться будете?
– Будем.
Вскоре раздался стук и в комнату с тазом в руках вплыла молодая женщина. Покачивая бедрами, прошла на середину и поставила таз на стол. Брюнетка лет тридцати. Широкая в бедрах и узкая в талии. Разрумянившаяся, волосы убраны в косу и закручены на голове в кольцо.
«Как у Тимошенко, – неосознанно оценил женщину Артем и мысленно добавил, – только помоложе и брюнетка. Или кубанская казачка. Ну прямо кровь с молоком!» – непроизвольно подумал Артем и быстро шмыгнул под одеяло.
– А где Козьма? – проклиная себя за смущение, а денщика за подставу, спросил он.
Неожиданно мелодичным с напевом приятным голосом молодка просто ответила.
– Так он уше-ел.
– Ушел? – Артем совсем растерялся. Вот не мог он просто так общаться с красивыми женщинами. Хоть дворянка, хоть крестьянка, ему было все едино. Не мог пересилить свое смущение и проклинал себя почем зря. Но выход нашелся.
– Артам вылазь, – приказал он. – К тебе пришли.
– Кто?
– Двое с носилками и третий с топором.
– Зачем?
– Бриться! Вылазь, давай, тут женщина.
– А-а! Поля! Так я сейчас.
– Ну точно, по его душу, – понял Артем. – Разве этот бабник кого пропустит? Зараза похотливая! И что с ним делать?… Или пусть его… Пусть спит с кем хочет. Чего я-то мучаюсь. Горбатого могила исправит. Может, получив порцию женской ласки, дурковать не будет… А от следующей мысли даже вспотел.
«Только бы не женился!»
– Артам, – позвал он уже из глубины сердца товарища. Ты можешь спать с кем хочешь, только не женись, понял.
– Да понял…. не мешай. Артему даже показалось, что он услышал тихий игривый смех. Почувствовав, что краснеет, вновь отрубился.
Пришел он в себя, уже держа ложку в руке. Подержал недоуменно ее перед собой и сунул в рот. Проглотил лапшу и почувствовал что вкусно.
Напротив сидел Козьма. И молчал. С любопытством смотрел на мага. И в его глазах прыгали чертики.
– Ты уже поел? – спросил денщика Артем.
– А как же, мессир, Поля и Квета накормили.
«Ага. Это те самые молодые вдовы, что прислал Турган, – догадался Артем. – Негодник, выбрал наверное самых симпатичных».
– Что вчера было? – спросил Артем, чтобы хотя бы немного понимать обстановку.
– Так баня была, мессир. Не помните?
Артем не смутился.
– Не помню. Рассказывай что было. – А чего смущаться? Его и так считают странным. Одной странностью больше, одной меньше, об этом уже не стоит беспокоится. Странных всегда боятся, а это ему сейчас и нужно. Под боком больше пятидесяти здоровых мужиков, бывших преступников, а он один.
– Так что было-то? – повторил вопрос Козьма. – Зашли вы в баню один, значит… а вышли втроем… вот.
– С кем? – брови Артема взметнулись вверх. Он строго посмотрел на денщика. – Мне что, щипцами из тебя слова тянуть?
– Щипцами не надо, мессир, – испугался Козьма. – Вышли вы в чем мать родила с Полей и Кветой. Радостные все такие, довольные. Аж завидно стало… – Продолжил Козьма и широкая, мечтательная улыбка непонятно почему расплылась на его лице. Но, посмотрев на хмурого мага, Козьма тут же стер улыбку с лица. – Потом, стало быть, поднялись сюда… сели ужинать. Приказали самогоночки принести… потом, как посидел и выпили, вы стали петь.
– Петь? – Артем впервые слышал чтобы Артам пел. – И что я начал петь?
– Так похабщину одну. Вот например. – Не успел Артем остановить денщика, как тот затянул: