Владимир Сухинин – S-T-I-K-S. Маугли и Зверёныш (страница 29)
– Могу, дядя Шериф.
– Тебе сколько лет, девочка?
– Двенадцать.
– Двенадцать? – В голосе говорившего послышалось недоверие. – И ты взяла в заложники двух мужчин? С тобой есть кто еще?
– Нет никого, только два тела.
– Тела?.. Они мертвы?
– Еще нет, но скоро будут. Пусть придет мой дед.
– А кто твой дед?
– Маугли. Что у вас тут творится, дядя Шериф? Сначала меня хотели купить, потом напали. Думаю, что деда тоже пытались убрать, но дед не такой, он ваш стаб на уши поставит, вот увидите, мало вам не покажется…
– Я тебя понял, не стреляй, к тебе никто не войдет, кроме деда, мы его ищем…
– Спросите у людей Берии, он знает, – крикнула Эльза.
– Почему ты так решила?
– А у нас хотели отобрать грузовик, который мы привезли в стаб, и это были люди Берии. А еще люди говорили, что Берия любит маленьких девочек.
– Кто тебе такое сказал? – послышался строгий голос за дверью.
– Слухи, дядя Шериф. Я сложила один к одному и пришла к такому выводу. Если вы умный, то тоже сможете это понять.
За дверью промолчали.
– Лежишь? – Саныч услышал знакомый, давно не звучавший голос. Поднял голову и улыбнулся.
– Валерия? Вот радость-то. – Он сел на лавку. – Как поживаешь?
– Я-то неплохо. Что ты тут устроил? – спросила красивая стройная женщина в камуфляже и кепи. Рядом с ней стоял крепкий невысокий, ниже нее на полголовы, мужчина и с интересом рассматривал Саныча. Он тоже был одет в камуфляж. Оба покрытые дорожной пылью и усталые.
– Тут это где? Просто лежу, жду, когда освободят.
– А кто устроил войну в гостинице?
– Не знаю, я тут уже как час прохлаждаюсь. Слышал, что взяли заложников, и все.
– Хитришь? Притворяешься. Там в гостинице твоя девчонка кричит и требует тебя.
– Ах, это… Это внучка, Кукла. Она может.
К решетке подошел взволнованный дежурный:
– Маугли, выходи, тебя ждут в гостинице.
– Э-э, нет. Я тут посижу, дождусь ментата, он проверит показания…
– Ты что, сдурел? Твоя внучка обещает расстрелять людей, – с ужасом произнес дежурный. – Ей всего двенадцать лет… Говорят, она уже подстрелила двоих, хорошо не убила…
– Если обещала, то сделает, – спокойно произнес Саныч, не трогаясь с места.
– Ты пойдешь в гостиницу.
– Нет, не пойду.
– Она обещала заложников расстрелять.
– Эта может. Она еще может гостиницу взорвать…
– Так она это и говорила. Вылазь.
– Не буду. Хочу справедливости.
– Тебя за что посадили? – спросила Валерьянка.
– Наговор – я, мол, ограбить хотел охрану Берии. А на самом деле меня хотели обобрать, отобрать груз, что я привез в стаб. А внучку требовали продать, но я их послал по-уличному, вот за это меня и посадили, чтобы держать подальше от девочки и груза. Теперь говорят: иди, спасай гостиницу. А оно мне надо?
– Тебе что, совсем девочку не жалко? – спросила женщина. – Двенадцать лет всего.
– Как не жалко? Жалко, – ответил Саныч. – Знаешь, где я ее подобрал?..
– Что ты тут разговоры ведешь, быстро в гостиницу иди, – прервал их разговор дежурный, он взволнованно вытирал лоб платком. – Мне что, тебя силой туда тащить?
– Попробуй, – усмехнулся Саныч и, встав со скамьи, подошел к решетке, разогнул прутья, затем их выровнял, как было. – Видел? – спросил он. Дежурный растерянно стал смотреть на женщину и мужчину.
– Может, вы ему скажете? – просительно произнес он.
– Маугли, хватит придуряться, иди спасай девочку, – нахмурилась Валерьянка.
– А ей ничего не грозит, это тех, кто к ней сунется, спасать надо. У нее дар такой: сказала, убьет, значит убьет. Она в своем праве. Я буду тут ждать справедливости.
Молчавший все это время мужчина-крепыш спросил:
– Какую справедливость вы ищете, Маугли?
– Во-первых, надо наказать тех, кто на меня наехал, я им это не спущу с рук. Во-вторых, хочу продать оружие, что я привез, по нормальной цене. И чтобы с меня сняли все обвинения, и с внучки тоже.
– Хорошо, я зам по бою, командир дружины стаба, зовут меня Поручик. Я решу этот вопрос и сам приму у вас товар. Устроит?
Саныч посмотрел на женщину:
– Как, Валерия, ему можно верить?
– Можно, – ответила она, и уголки ее рта дернулись, она едва сдерживала улыбку.
– Хорошо, начальник, выпускай, пойду угомоню свою внучку, – согласился Саныч. И, открыв дверку, вышел из камеры. – Проводишь? – спросил он женщину. Та кивнула.
Из кармана разгрузки вылезла мордочка зверька, он зевнул и недовольно пискнул. Вылез и устроился на плече Саныча.
– Ой, а это кто? – улыбаясь, спросила Валерьянка.
– Это Бро, детеныш со зверофермы. Помнишь, мы ходили к инженерному складу, но не дошли?
– Помню, ты там задницу поранил и сожрал кусок зараженного. – Саныч не изменился в лице, а Поручик, шедший слева от женщины, побледнел.
– Так вот, – спокойно продолжил Саныч, – по дороге была звероферма, нашел я его на теле мертвой матери, один выжил из помета. Это соболь. И в поселке нашел девочку. В поселке у станции.
– А что ты там делал? – спросила Валерьянка.
– Хотел проверить инженерный склад, – ответил Саныч.
– И как, проверил?
Поручик напрягся, слушая их разговор. Саныч это заметил, но сделал вид, что не понял его интереса.
– Нет, там гулял элитник, так что я искал убежище и нашел Куклу. Я так девочку зову. Она месяц прожила одна в гараже, ее отец держал магазин, и в нем был оборудован склад продовольствия.
– Она что, одна выжила без живчика? Или она еще не доросла? – изумленно спросила женщина.
– Доросла. Она спортсменка была. Сама увидишь, выглядит на пятнадцать-шестнадцать лет. Вот втроем мы и живем, бродим по окрестностям, хабар ищем.
– Бродяги, в общем, – с усмешкой резюмировала Валерьянка. Саныч не ответил.